«Безжалостные благие намерения»

31 марта 2022 года Она проснулась около половины седьмого и ещё какое-то время безуспешно пыталась снова заснуть. Солнце уже поднялось, и через единственное окно в комнате было видно, как сквозь утренний туман пробиваются тонкие золотые лучи. Она не понимала, что делает. Знала, что больше не уснёт, но не могла заставить себя встать. А что дальше? Подняться — с его кровати — подойти к двери и… что? Сказать: «Доброе утро»? Она поморщилась. Прошлой ночью она была смелее. Её подхлёстывала опасность ситуации. Теперь же всё стихло, стало тихо и спокойно. Всё стало настоящим. Она слышала, как он перекладывает книги. Он и правда не ложился спать. В тишине комнаты, наблюдая, как небо меняется с бледно-голубого на оранжевое, она пыталась понять, зачем Трэвис всё это делает. Как и в прошлом году, она ловила себя на том, что пытается разгадать его мотивы. Только теперь — потому что он поступал правильно. Конечно, он всё ещё был невыносим. Грубый, резкий, раздражительный, не умеющий воспринимать шутки и всё так же способный её задеть. Но… он поверил ей. Помог — без лишних вопросов — и теперь оберегал. И на этот раз он, похоже, ничего не получал взамен. Она вспомнила, что в прошлом году, оставив их в живых, он ожидал, что она поможет ему избавиться от проклятия. Но… теперь становилось ясно: он просто не хотел их убивать. Она снова прокручивала в голове его ответ на её вопрос прошлой ночью: «Я хотел помогать людям». Трэвис Хэкетт — за всей своей жёсткостью — мог оказаться тем человеком, который помогает просто потому, что хочет. А может, он чувствовал обязанность? Чем больше она думала об этой стороне его характера, тем меньше доверяла собственным выводам. Не видит ли она того, чего на самом деле нет? Не ждёт ли он всё-таки чего-то взамен? Может, ему просто нужно разобраться с Элизой, и для этого нужна её помощь? Несмотря на его вчерашнюю откровенность, вопросов у неё было больше, чем ответов. Глаза жгло от недосыпа, желудок болезненно сводило от голода. Чёрт. Надо вставать. Надо встретиться с реальностью. Она заставила себя подняться с кровати, ступив босыми ногами на деревянный пол. Подойдя к двери, она вдруг представила, что так же, вероятно, начинается и его утро. Это его комната, его пол, его дверь. Мысль о том, что она находится в его пространстве, вызывала странное чувство. Снова — эта ситуация зашла туда, куда они раньше даже не приближались. Она подавила это ощущение и открыла дверь. Он услышал, как она встала — половицы скрипнули знакомым узором. Впервые в своём новом доме он слышал чьи-то шаги, кроме своих. Это было странно. Он услышал, как открылась дверь его спальни, и спустя мгновение поднял взгляд. На секунду у него перехватило дыхание. Наверное, нервы. Когда укрываешь врага своей семьи, иначе и быть не может. Долгая ночь за книгами утомила глаза, но он всё равно ясно её увидел. Они молча смотрели друг на друга, словно оценивая. — Что-нибудь нашёл? — спросила она, кивнув на книги, разложенные на журнальном столике. От неё буквально исходила неловкость. Она выглядела лучше, но всё ещё уставшей. — Ничего конкретного, — ответил он с тихим выдохом. — Похоже на правду, — отозвалась она почти небрежно. — И никто не приходил? Он снова поднял на неё взгляд и покачал головой. Между ними вновь повисла тишина. Она заметила, что он провёл ночь в форме — как и раньше. Будто он вообще никогда не выходил из роли. — Как голова? — спросил он. — А… да нормально. Я крепкая, — она даже немного удивилась его заботе. И слегка расслабилась. — Знаю, — коротко отметил он. — Слушай, теперь, когда у нас есть дневной свет, ребята на патруле смогут выйти на связь насчёт Бобби. Когда станет понятно, где он, я поеду с ним поговорить. Попробую всё уладить. А до тех пор тебе лучше переждать здесь, не высовываться. Дальше будем действовать по обстоятельствам. Было очевидно, что он продумывал это ещё ночью, после того как связался с участком. Лора кивнула, стараясь не спорить, как делала обычно. Он это оценил. — Можешь пока выпить кофе и что-нибудь поесть, если хочешь, — добавил он, кивнув ручкой в сторону кухни. — Прямо мои мысли читаешь, — она чуть улыбнулась и, помедлив, направилась туда. Её улыбка немного разрядила его напряжение. Судя по всему, ночь не стала для неё травмой. И, каким-то чудом, они оба вели себя вполне мирно. Между ними установилось нечто почти спокойное. Неловкое — но спокойное. Прошлая ночь была странной, но она показала им обоим, что друг другу можно доверять. Трэвис проводил её взглядом — она уверенно ориентировалась, видно, внимательно смотрела, как он всё делал накануне. Они слушали тишину — и друг друга — с одинаковой внимательностью. Лора огляделась. Она не была привередлива: на столе стояла коробка с овсянкой быстрого приготовления — вполне сойдёт. Она помнила, что миски лежат в среднем шкафу, а приборы — под кофеваркой. Насыпав хлопья в миску, она постаралась не думать о том, насколько странно готовить себе завтрак именно здесь. — Слушай, а мне что, надо будет… расплатиться с тобой за завтрак и ужин? — спросила она, стараясь разрядить обстановку. — …Запишу на твой счёт, — отозвался он из комнаты, перелистывая страницу. — Отлично, — она оценила его сарказм. Это было максимумом шутки, на которую он сейчас был способен. — Знаешь, ты мог бы открыть здесь что-нибудь вроде Airbnb. Она усмехнулась про себя — а ведь место и правда было неплохим, если подумать. — Учту, — отмахнулся он, рассеянно, но всё же подыгрывая. Что-то в нём смягчилось. Она привыкла, что он игнорирует половину её слов, но теперь он словно начал улавливать её волну. Может, эта ситуация не такая уж странная, как ей казалось. Она подошла к раковине, чтобы налить воды в миску. Машинально взглянула в окно над ней, выходящее на передний двор. Мимо проехал грузовик. Она уже собиралась опустить взгляд обратно, но вдруг заметила — машина замедляется. Затем она свернула на узкую дорогу, ведущую к дому. Лора прищурилась, пытаясь разглядеть, кто это. Сердце у неё ёкнуло — она резко закрыла воду и пригнулась. — Трэвис. — Что? — У тебя гости. Её голос, донёсшийся из кухни, звучал тревожно. Он откинулся назад и отдёрнул штору за диваном, чтобы выглянуть в окно. Грузовик отца, поднимая пыль, приближался к подъездной дорожке. — Чёрт. Он тут же вскочил. Он не ожидал, что они просто приедут средь бела дня. — Иди в спальню и оставайся там, — коротко приказал он, указывая на дверь, и направился к входу. От прежней лёгкости не осталось и следа. Она замялась. Прятаться казалось ей неправильным. — Иди, — настойчиво повторил он, наблюдая, как грузовик подъезжает всё ближе. — Ладно, боже, — нехотя согласилась она, уже прикидывая возможные пути отхода и отмечая про себя, чем можно будет защищаться, если всё пойдёт не так. Трэвис надел кобуру, вернул пистолет на место и застегнул ремень. Он никогда не думал, что ему придётся всерьёз рассматривать возможность вооружаться против собственной семьи — по крайней мере, не против той, что не была проклята в полнолуние. Хотя… отец и, следовательно, Бобби тоже изменились после смерти матери, Криса и Кейли. После той ночи они уже никогда не были прежними. Впрочем, как и он сам. Только если Трэвис стал тише, замкнутее, терпеливее к одиночеству и менее склонен мириться с чужой чепухой, то в отце, напротив, проступила ещё большая жестокость. А Бобби без матери буквально прилип к нему. Но какого чёрта они здесь делают? Он ожидал либо ночного взлома — если бы они догадались, что она у него, — либо звонка, чего угодно… но не этого. Трэвис бросил взгляд на дверь спальни, на секунду убеждаясь, что она закрыта. Закрыта. Прятать Лору от семьи ему уже приходилось — и от этого всё происходящее даже казалось болезненно знакомым. Снаружи скрипя остановился грузовик Хэкеттов. Он услышал, как открываются двери, как тяжело прогибается кузов под весом выходящих. Он понятия не имел, чем это закончится. Он не разговаривал с ними уже несколько месяцев. Отец ясно дал понять, что недоволен тем, что прошлым летом Трэвис встал на сторону Лоры — если он узнает, что они снова действуют вместе, взорвётся. Чёрт. Трэвис попытался собраться перед тем, как открыть дверь, но рядом с отцом это никогда не удавалось до конца. Даже сейчас, в своём возрасте, он иногда чувствовал себя тем самым забитым мальчишкой. Наконец он открыл дверь и увидел, как двое идут к нему. — Что вы здесь делаете? — первым заговорил Трэвис, не особенно следя за тоном. Джедедайя молча поднялся на крыльцо, неторопливо, почти тяжело. Трэвис напрягся, когда тот оказался так близко. Бобби остался внизу, на земле, словно преданный пёс, понурый и жалкий. — Трэвис… — тихо, почти торжественно произнёс отец его имя. — Мы видели ту девчонку. Убийцу… Старик говорил так, будто сейчас был тот самый год, два года назад, словно между ними ничего не произошло. В его голосе не было и тени недавнего разрыва. Трэвис сразу понял — он что-то задумал. Его пальцы сильнее сжали ремень. — Она достала Бобби прошлой ночью… Ему больно. Покажи, Бобби. Бобби послушно повернулся боком, демонстрируя ожоги от электрошокера на руке и куда более серьёзную рану на спине. Трэвис бросил короткий взгляд, подавляя в себе остатки той заботы, которую когда-то испытывал к младшему брату, которого сам же и растил. Лора его серьёзно отделала. Волдыри нужно будет показать врачу. Он напомнил себе, за что именно Бобби получил эти ожоги. Вспомнил спину Лоры. Её лицо. — Надо её взять, Трэвис. Посмотри, что она сделала с твоим братом. Отец пришёл за помощью. И от одной мысли о том, что они хотят с ней сделать — и что хотят, чтобы он им в этом помог, — Трэвиса мутило. Он снова посмотрел на старика. — Ты имеешь в виду — что она сделала, защищаясь, после того как ты натравил на неё Бобби? Он даже не пытался скрыть отвращение. Старые глаза Джеда на мгновение прояснились, когда он вгляделся в лицо сына. Он начал складывать в голове детали — откуда Трэвис это знает и что стоит за его тоном. — …Ты с этой сучкой разговаривал, Трэвис? Трэвис промолчал. Бобби нервно подался вперёд и ткнул пальцем в машину Лоры: — Это её машина, па. Чёрт. Трэвис расслабился — надо было поставить её за домом. Он чуть качнулся на месте, словно на секунду потеряв равновесие. Джед посмотрел на машину, потом снова на Трэвиса. Его взгляд скользнул к двери за его спиной. До него начинало доходить: Трэвис не просто не поможет — он ещё и встанет у них на пути. Трэвис увидел, как в лице отца поднимается злость; привычный, почти рефлекторный страх заставил его дёрнуть глазом. — Ты её здесь держишь, парень? — Джед вытянул шею, пытаясь заглянуть внутрь, но Трэвис заслонял вход. — Она там, с тобой?! — Хватит. — Трэвис резко закрыл за собой дверь. — Ты не можешь так, па. Отец посмотрел на него так, будто и не собирался слушать. С ним всегда было как со стеной. Трэвис устал от того, что его семья считает себя выше всякого закона. — …Вы не можете просто ходить и убивать людей! — Ей горло перерезать мало, — без тени сомнения ответил Джед, не сводя взгляда с окон. — Заткнись нахрен, — рявкнул Трэвис. В груди поднималась злость, которой он давно не чувствовал. Он попытался сдержаться. — Ты думаешь, можешь так со мной разговаривать— — Всё кончено, па. Проклятие исчезло. Ничего уже не изменить. Крис мёртв. Кейли мертва. Мама мертва. Джед резко повернул голову к нему: — Не смей говорить о своей матери, парень. Это ты во всём виноват. Старик нервно переступил с ноги на ногу — злость плохо сочеталась с его возрастом. Трэвис отвёл взгляд. Человек, который когда-то мог одним ударом оставить ему синяк под глазом, теперь казался меньше и слабее, но язык у него оставался таким же острым. — Если бы ты тогда прикончил тех детишек, когда их нашёл, ничего бы этого не случилось! Глядя в сторону деревьев, Трэвис тихо цокнул языком: — Да, конечно. Это моя вина… Я не смог убить невинных детей. — Невинных? Да она чёртов дьявол! — Джед ткнул пальцем в сторону дома, туда, где находилась девушка, застрелившая его жену. — Она тебя опутала… Даже в ту ночь, когда прикончила твою мать у тебя на глазах, ты отпустил эту мелкую дрянь. Трэвис помнил это. Он до сих пор пытался понять, почему тогда поступил именно так — и почему продолжал делать тот же выбор. Но разбираться с этим он будет позже. Сейчас он спокойно сказал: — Всё кончено, па. Оставь это. — Она должна заплатить— — Эй! — резко оборвал его Трэвис. — Я больше не хочу видеть вас здесь. Он перевёл взгляд с отца на Бобби. — Прекратите таскаться за ней, ясно? Если вы хоть что-нибудь сделаете — я повешу на Бобби тяжкое нападение, а на тебя — сговор с целью убийства. Он выдержал паузу. Джед молчал, вглядываясь в его лицо, пытаясь понять, блефует ли он. Трэвис выдержал его взгляд. — Ты сам это только что признал. Перед офицером полиции. Этого хватит для суда. Остаток жизни проведёшь за решёткой. Теперь Джед поверил. — Ты выберешь эту… кровожадную суку вместо собственной семьи, Трэвис? Трэвис замолчал. Он не думал об этом так. Но выбора у него не было. Если речь шла о том, чтобы убить Лору или защитить её, он знал, что сделает. — …Я сам надену на тебя наручники. Старика трясло от ярости. — Чёртов кусок дерьма. Трэвис почти не услышал оскорбление — он слишком к ним привык. — Я больше не собираюсь закрывать на это глаза. Скажи спасибо, что я ещё не сдал вас за всё, что вы уже натворили. Джед покачал головой: — Эта чёртова ведьма тебя околдовала. Окрутила. Ты и раньше был не в порядке, парень. Он ткнул в него пальцем, понизив голос: — В тебе с самого рождения было что-то гнилое. Я говорил матери — надо было отправить тебя к её родне. С тобой с самого начала было что-то не так. Эгоист чёртов. Трэвис слушал его вполуха, но всё же слушал. — Тебе всегда нужно было быть лучше нас. Всегда важнее. Всегда выбирал какую-нибудь девку вместо семьи. — Эй! Это не так— — Это ты всё устроил, парень. Ты убил свою семью. А теперь даже не можешь всё исправить, когда у тебя есть шанс. Удар достиг цели. Трэвис не ответил. Не шевельнулся. Только опустил взгляд. Джед спустился с крыльца и, уже отворачиваясь, бросил через плечо: — Смотри за своей сучкой. Если я или Бобби ещё раз её увидим — устроим ей хуже, чем она нам. Трэвис снова нашёл голос: — Даже не вздумай к ней прикасаться. Он сам удивился, сколько в его голосе прозвучало эмоций. Джед остановился. В его взгляде мелькнуло что-то опасное. — Ты угрожаешь отцу, парень? — Па… — Бобби попытался его успокоить. Джед не слушал: — Ты меня тоже убьёшь? Пошлёшь свою шлюху оторвать мне голову, как она оторвала её твоей матери? — Я ничего не собираюсь делать, — Трэвис понизил голос. — Если ты уйдёшь и больше не вернёшься… ничего не должно произойти. — Ага, ну ладно. Раз ты так решил играть. — Джед огляделся, кипя от злости. — Сраный коп. Старик плюнул на крыльцо Трэвиса и направился к грузовику. — Пошли, Бобби. Бобби бросил на Трэвиса один тоскливый взгляд. Трэвис отвернулся от младшего брата. Они больше не были на одной стороне. Бобби всегда выберет отца — при любых обстоятельствах, даже если это будет означать убить Лору. Они оба это знали. Бобби медленно развернулся и пошёл за Джедом к машине. Трэвис смотрел, как они уезжают. Сердце гулко билось в ушах. Он едва мог дышать. Он наблюдал, как пыль оседает в воздухе после того, как грузовик скрылся из виду. — Чёрт возьми… — прошептал он себе, переводя дыхание. Всё катилось к чёрту. Они будут думать о нём что угодно… о Лоре тоже. Может, они и правы — может, он и правда кусок дерьма. Может, она убийца. Но он должен был это сделать. У него не было выбора. Собравшись с силами, он снова открыл дверь — и сразу же наткнулся на пару широко раскрытых голубых глаз. Она стояла по ту сторону входной двери. Если бы он не был так напряжён в тот момент, он, возможно, выдал бы своё удивление — но вместо этого сразу понял: она подслушивала. В нём вспыхнуло раздражение, но, вспомнив, что именно было сказано, оно тут же сменилось стыдом. Его выражение лица не изменилось. Он спокойно вошёл и закрыл за собой дверь. Лора смотрела на него, немного ошеломлённая. Она отступила, давая ему пространство. — Ты это слышала? — спросил он буднично. Он и не должен был рассчитывать, что она послушается и останется на месте. — …Да. — Лора всегда была слишком любопытной себе во вред. — Сколько? — …Практически всё. — В её голосе звучало смущение, но она говорила честно. Он поставил руки на бёдра, устало. — …Ну, наверное, так даже лучше. Он не мог на неё смотреть. Она слышала, что сказал ему отец, как он говорил о них. Всё это было чертовски хреново. Лора замялась. Она видела, как его это задело. — Трэвис, я— — Избавь меня от этого. — Он поднял руку. Он чувствовал её жалость, и это его бесило. Он сменил позу. — Тебе лучше уйти. Лора огляделась, слегка растерянная: — …Я думала, они будут искать меня в мотеле— — Я имею в виду — уехать из Норт-Килла. Она снова обрела решимость: — К чёрту это. Трэвис. Я же сказала. Я никуда не уеду. — Она сделала шаг к нему, пытаясь привлечь его внимание. Получилось. Он наконец посмотрел ей в глаза. Она заметила, что его это задело, но всё равно продолжила: — Она что-то замышляет. У нас остались незаконченные дела. Я не уеду, пока с этим не разберусь. И я не позволю паре придурков меня запугать. Он смотрел на неё. Чёртова девчонка. В ней было больше смелости, чем у половины его команды. Иногда — больше, чем у него самого… Её взгляд убеждал его, что она знает, что делает. Он это уважал. — …Ладно. Но не говори, что я тебя не предупреждал. Это не последняя наша встреча с ними, но какое-то время они не появятся. — Он прошёл мимо неё, к задней части гостиной. — И что мы будем делать до тех пор? — спросила она, наблюдая за ним. — Перегруппируемся. — Он снова звучал как коп. — Тебе придётся затаиться. Мы не можем рисковать, оставляя тебя одну надолго. — Он поднял запасные одеяла с сундука рядом с тумбой под телевизором. — Ты хочешь сказать, я… остаюсь здесь? — Да. — Он открыл сундук. — …Надолго? — Она подошла ближе, всё ещё не до конца приходя в себя. Он услышал тревогу в её голосе и снова повернулся к ней: — …Столько, сколько потребуется. Она на мгновение замерла. Она понимала, что это самый разумный вариант. Она сглотнула, подавляя дискомфорт: — …Ладно. — Это проблема? — Нет… нет. — Она переминалась, пытаясь прийти в себя. — Просто… я не думала, что ты будешь моим следующим соседом по жилью, понимаешь? — Ага. — Он сделал вид, что поверил. — Мне тоже это не по душе, но это лучший план, который у нас есть. — Он вернулся к своему занятию, что-то выискивая в сундуке. Сейчас он был полностью сосредоточен на деле. — Ладно. Тогда мне стоит съездить в мотель, выписаться, — предложила она. — Нет. Я сделаю это за тебя, на всякий случай. Заберу твои вещи и привезу сюда. Устроим тебя здесь. — Он достал из сундука металлический ящик. — Тебе нужно сходить в приют, поговорить с Розой насчёт сокращения смен на какое-то время. Лучше сходить лично, чем звонить. Веди себя как обычно. Попроси отпуск, пока мы не решим, что делать дальше. — Он прошёл мимо Лоры и поставил ящик на кухонную стойку. — Эм… это вообще разумно — выходить сейчас? — Это как раз лучшее время. — Он ответил, оглянувшись на неё через плечо. — Теперь, когда они нам угрожали и знают, что я настороже, они затаятся. Бобби всё ещё ранен. Сегодня они ничего предпринимать не будут, и, скорее всего, ещё какое-то время тоже. Даже если они что-то планировали, последнее место, где они будут тебя искать — это приют. Но я их знаю. Когда олень пугается, ему дают пространство, дают почувствовать себя в безопасности, прежде чем снова идти за ним. Сегодня они будут тихо наблюдать за нами и держаться на расстоянии. Будут ждать, пока мы о них забудем. И когда мы расслабимся — они вернутся. А до тех пор — возьми это. Она не заметила, но пока он говорил, он открыл ящик и достал револьвер. Он стоял лицом к ней, протягивая его рукоятью вперёд. По коже у неё пробежали мурашки. Оружие между ней и Трэвисом — даже если он протягивал его ей — нервировало. Он ждал, пока она возьмёт. Он видел, как она на него смотрит. Он понимал, что для неё это тоже странно. Он не давал ей оружие с тех пор, как они нашли Сайласа. В воздухе повисло напряжение. Наконец она потянулась за ним. Он чуть отдёрнул руку, привлекая её внимание: — Не используй его, если не придётся. Он посмотрел ей прямо в глаза, говоря это. Они оба помнили прошлый год. — Не буду. — Она сказала это серьёзно. Он позволил ей взять его. Он наблюдал, как она разглядывает оружие — она неловко возилась с барабаном, пытаясь его открыть. — …Ты умеешь им пользоваться? — В целом, да. В смысле, с дробовиком у меня получалось лучше. В тот же момент, как она это сказала, она поняла, что не стоило. Он и его семья были для неё мишенями. И, скорее всего, его семья снова ими станет. Трэвис пока это проигнорировал. — Да… я потом покажу, как с ним обращаться. Он протянул ей коробку с патронами. — У этой модели нет предохранителя, но спуск тугой — нужно нормально нажать. Заряжай только перед тем, как выходишь. Держи его скрытно. Она кивнула. — Сегодня придумай правдоподобную причину, чтобы сократить часы. Чем естественнее ты будешь себя вести, тем меньше на тебя будут обращать внимание. Нам не нужна лишняя шумиха. Всё происходило слишком быстро. Она наблюдала за ним, пока он убирал ящик. — Ты говоришь по опыту? — Семь лет. — Он согласился. Он снова закрыл сундук. — Ладно, мне нужно заехать в участок на пару часов — показаться, вести себя нормально, — пояснил он, собирая ключи и готовясь выйти. Он посмотрел на неё, когда она заправляла пистолет за пояс и убирала несколько патронов в карман. — У тебя есть «норма»? — пошутила она. — Очень смешно, — отозвался он. — А теперь дай мне ключ от номера.

***

Трэвис огляделся, открывая дверь мотеля. Никого вокруг. Он не заметил и грузовика семьи Хэкеттов перед входом. Он оказался прав — скорее всего, они сейчас у того, что осталось от их дома, отсиживаются и строят планы. Единственным, кто его увидел, был администратор на стойке, но это не слишком беспокоило. Как коп, он мог оказаться здесь по любой причине. То, что его заметил один человек, было относительно безопасно — это всё равно был его единственный визит сюда. Дверь со скрипом отворилась, и он вошёл в номер, аккуратно закрыв её за собой. Он огляделся. Она оставила после себя беспорядок: контейнеры из-под еды и разбросанную одежду. Он нашёл её дорожную сумку под кроватью, там, где она и сказала. Не теряя ни секунды, он открыл шкаф и начал сгребать её вещи, бросая их в сумку. Свитера и рубашки мелькали у него в руках, ложась в кучу, и он чувствовал на них её запах. Он стиснул зубы. У него было отчётливое ощущение, что он не должен этим заниматься. Но времени у них не было. Единственный день, когда он мог быть уверен, что его семья не нападёт — сегодня, и он не собирался отправлять её за вещами только потому, что ему самому это казалось странным. Он не знал, когда они наберутся смелости вернуться за ней, но знал, что вернутся. В этом он не сомневался. И когда это произойдёт, они должны быть готовы. Трэвис задумался, на что он готов пойти, чтобы не дать отцу и Бобби убить Лору — придётся ли ему их арестовать? Угрожать? И тут в голове всплыли слова отца: «Ты меня тоже убьёшь? Пошлёшь свою шлюху оторвать мне голову, как она оторвала её твоей матери?» Господи, это всё было так хреново. Его «шлюха»? Да какого чёрта. Отвращение поднялось в груди. Трэвис на мгновение замер, пытаясь посмотреть на ситуацию глазами отца. «Всегда выбираешь какую-то тёлку вместо семьи». Он знал, о чём тот говорил. Много лет назад он выбрал Лесли вместо них — почти полностью порвал с семьёй… пока не случился пожар. Но неужели отец думает, что и сейчас происходит то же самое? Трэвис представил, как это выглядит со стороны. Он — одинокий мужчина. Она — молодая девушка, одна. Живёт у него. С учётом разницы в возрасте он не придавал этому значения, но со стороны это выглядело… неправильно. У него перехватило горло. Чёрт. В прошлом году он боялся, что кто-нибудь узнает, что он держал у себя девушку против её воли неделями — он понимал, как это выглядело бы для любого, кто не знает всей правды. Но он бы, чёрт возьми, никогда к ней не прикоснулся. Он даже не думал об этом — он не какой-то извращенец. А сейчас — она живёт у него в доме как гостья, после всего, что она с ним сделала. Конечно, это будет выглядеть так, будто он… А какое ещё объяснение могут найти отец и Бобби? Почему ещё он встал бы против них, чтобы защитить её? Они не способны понять его приверженность закону — тому, чтобы поступать правильно. Где-то на уровне подсознания мелькнула мысль — а только ли поэтому он делает это для Лоры. Он замер. Через мгновение Трэвис понял, что стоит, глядя на стопку её рубашек у себя в руках. Он поспешно бросил их в сумку. Он ускорился, выдвигая ящики и сваливая их содержимое в сумку без разбора, почти с раздражением. Дойдя до нижнего белья, он отвёл взгляд и, не задумываясь, высыпал всё в сумку. Это была какая-то чёртова насмешка над ним. Он думал, что это будет как в прошлом году. Тогда он приносил ей одежду, туалетные принадлежности, средства гигиены на два месяца вперёд. Для него это ничего не значило. Он организовал для неё душ и стирку так же, как сделал бы для любого задержанного. Но сейчас всё было иначе. Тогда он не придавал этому значения. Он просто делал то, что нужно, чтобы защитить свою семью и самому остаться чистым. Он воспринимал Лору как глупую девчонку, за которой нужно присматривать, пока он не решит, что с ней делать. Сейчас он знал её лучше. Он видел, на что она способна. Она не была ни глупой, ни ребёнком. Они прошли через настоящее дерьмо вместе — и шли к новому. Он согласился работать с ней. И она согласилась остаться у него. Ни у кого из них больше не было преимущества. Никто никого не заставлял. Теперь она была самостоятельным человеком, а не его пленницей. В прошлом году он старался её не замечать. Теперь он не мог перестать о ней думать. На самом деле, он провёл большую часть ночи, думая о Лоре, чёрт возьми, Кирни. Он по уши влез в это дерьмо. Собрав всё, он пронёсся мимо озадаченного администратора, закинул сумки Лоры в багажник и уехал в участок.

***

— Это не проблема, Лора, я уберу тебя из расписания на ближайшие несколько дней. Но… если почувствуешь, что готова, можешь выходить на работу в любое время, у нас, я уверена, для тебя всегда найдётся дело. Роза отнеслась с пониманием. Они сидели за её столом в заднем офисе. Лора на мгновение посмотрела в окно, стараясь высмотреть на лужайке снаружи каких-нибудь высоких мужчин в комбинезонах. Она знала, что может доверять прогнозу Трэвиса, но возвращение в приют сейчас, после того, что произошло прошлой ночью, вызывало у неё тревогу. Она вспомнила, что нужно ответить: — Спасибо, я правда это ценю. Просто… сейчас всё тяжело, сама понимаешь, со всем, что происходит. Лора опиралась на настоящие чувства, стараясь не лгать: — Мне просто нужно несколько дней, чтобы прийти в себя. — Конечно, — согласилась Роза. — Но… тебе сейчас не стоит быть одной? — Эм, я не буду одна, — ответила она уклончиво. Роза, казалось, немного успокоилась, услышав это. Если бы она знала, с кем именно Лора будет, вряд ли бы отреагировала так же. — Если не секрет, что случилось? — Роза кивнула в сторону её щеки. Она смотрела на повязку. — О, ничего, — Лора улыбнулась. — Я просто споткнулась прошлой ночью… было так темно… Роза кивнула, не до конца поверив. Но настаивать было не в её праве. Лора была взрослой и могла сама о себе позаботиться. Она вздохнула: — Ну, если тебе что-то понадобится — я здесь. Обращайся в любое время, хорошо? — Спасибо, — Лора поднялась и немного поспешно, даже неловко, вышла из офиса. Она понимала, что Роза что-то подозревает, но сейчас это было лучшее, что она могла сделать. Так было правильнее. Отпуск от работы на время ставил её жизнь на паузу, но это было лучше, чем подвергать опасности Розу или ребят. Всего через несколько минут Лора вернулась к машине. Она проверила заднее сиденье, достала пистолет и аккуратно положила его в салон, прежде чем сесть. Заперла двери и написала сообщение Трэвису. [Ладно, поговорила с Розой. Еду обратно.] [Всё нормально?] Она решила подождать с ответом — он, наверное, сейчас занят. Она отложила телефон и повернула ключ зажигания, оглядываясь в поисках Бобби. Ничего. В спешке возвращаясь к дому она не заметила, что арендованная машина выехала с парковки следом за ней и поехала дальше по дороге.

***

Время тянулось медленно. Он всё время поглядывал на часы, висящие на стене его кабинета. 3:06. Скоро можно будет уйти. Пока он занимался пустой работой, просто чтобы занять себя. Нужно было хоть как-то сохранять привычный распорядок. Динь. Он потянулся к телефону, но его прервал стук в дверь, за которым сразу последовало появление Альфаро — тот открыл дверь и вошёл, не дожидаясь ответа. Он никогда не ждал. Трэвис решил не проверять телефон. — Привет, шериф, — непринуждённо поздоровался Алекс. — Что-то нужно? Офицер прошёл внутрь, оставив дверь открытой. — Мы… эм… за последние пару дней получили много звонков. Трэвис знал его достаточно хорошо, чтобы понять — тот что-то недоговаривает. — Звонков? — Ага. Люди начинают нервничать, понимаешь? Каждый думает, что его пропавший кот уже в меню у Бигфута. — Он усмехнулся. — Спрашивают, не пора ли им заборы повыше ставить. Он ухмыльнулся своей привычной широкой улыбкой. Трэвис остался невозмутим. — Вы нашли что-нибудь в ходе расследования, что говорит о том, что им нужны заборы повыше? — спросил Трэвис тоном начальника. — …Нет. У него не было на это времени. — Тогда тебе придётся их успокаивать, пока не появятся факты. Алекс кивнул: — Понял. Он начал пятиться к выходу, но остановился, решив проявить наглость: — …Ты случайно не знаешь чего-то, чего не знаем мы, шериф? Вот оно. Трэвис отложил ручку. — Что ты имеешь в виду? — Ну… ты просто был довольно занят… приходишь, уходишь… — И что, по-твоему, я делаю? — надавил он. Он не собирался позволять Альфаро ходить вокруг да около. — Ну, ты звонил нам довольно поздно прошлой ночью. Насчёт Боба Хэкетта. — Его разговорный тон скрывал попытку допроса. — Он опять начал буянить? Рука Трэвиса сжалась. Тот переходил границу. — …Иногда он выходит из себя. Лезет в драки. Я просто за ним присматриваю. — Ну да, конечно. У всех, наверное, бывают семейные проблемы. «Семейные проблемы»? Терпение Трэвиса уже было на исходе после бессонной ночи, но после утренних «семейных проблем» оно стало особенно хрупким. Он не собирался терпеть, чтобы какой-то придурок его допрашивал. Его голос и выражение лица потемнели. — Альфаро. Я не знаю, что ты себе возомнил, но уверен, что у тебя есть занятия получше. Например, найти ответы для этих людей. Он пристально посмотрел на него. — …Или хотя бы их котов. Он заметил, как Альфаро внимательно изучает его, прежде чем ответить: — Да, босс. Через мгновение Трэвис снова остался один в кабинете. Он вздохнул, раздражённый. Возможно, это был неверный ход. Он забыл, что его задача — вести себя как обычно, а Алекс был из тех, кто любит нарываться. Предыдущий шериф тоже с ним конфликтовал — и ему было что скрывать куда меньше. Трэвис был слишком устал и отвлечён, чтобы об этом думать. Казалось, всё сразу начинает разваливаться. Все шли на него. Он наконец достал телефон: >3:06 PM: [Ладно, поговорила с Розой. Еду обратно.] [Всё нормально?] Он ответил:

[Да. Я забрал твои вещи.]

[Всё в порядке.]

Она прочитала сразу. Появились новые сообщения: [Хорошо.] [Можно воспользоваться твоим душем?] Он на мгновение растерялся. Впрочем, в этом был смысл. Она прятала окровавленную рубашку под курткой, пока он не привезёт её вещи. После прошлой ночи она всё ещё была избита. Как он уже думал раньше, ему не впервой было устраивать для неё возможность помыться — но не в собственном доме. Лёгкая нервозность прошла по нему. Чувство знакомое, но давно забытое. Он отмахнулся от него и ответил.

***

[Полотенца в шкафу в коридоре.] Слава богу. Ей уже надоело чувствовать себя грязной. Если ей придётся остаться здесь, ей нужно принять реальность их положения. А это означало — делить душ. Она знала, что принимать душ в одиночку рискованно, но лучше уж держать пистолет рядом с душем, чем мыться, пока Трэвис где-то поблизости. Она ещё не была готова к таким флэшбэкам — как он стоит за углом, пока она моет волосы в тех заброшенных тюремных душевых. Она заперла все двери и закрыла все жалюзи, открыла дверь в коридоре, которую предположила шкафом — так и оказалось. Полотенца были сложены на верхней полке. Она взяла пару. Это действительно напоминало проживание в Airbnb, убеждала она себя. Airbnb, который одновременно был домом с привидениями, наполненным всеми её худшими воспоминаниями… Положив пистолет на столешницу рядом с душем и заперев дверь ванной, а также подперев ручку стулом для дополнительной защиты, она заглянула под раковину. Бинго, свежий кусок мыла. Лора взялась за край своей футболки, готовая раздеться, но остановилась. Она знала, что его там нет. Она знала, что он на станции. Но по какой-то причине ей было неловко. Видя его вещи повсюду — его одеколон, расчёски и шампунь — ей казалось, будто он здесь. Это пространство было для него личным и интимным. Раздеваться здесь ощущалось так, будто она раздевается перед ним. Она странно нервничала. Это было глупо. Она заставила себя игнорировать это, разделась, залезла в душ и включила воду с той же энергией, с какой кто-то выключает свет в подвале и мчится вверх по ступенькам, чтобы как можно быстрее выбраться из темноты. Горячая вода ударила по её плечам, и мир снова стал правильным. Она потянулась за мылом, и вода защипала порезы на её спине. Она о них забыла. Уф, ей придётся снять пластыри. По крайней мере, менять их, скорее всего, не придётся — они уже зажили корочками. Она неловко потянулась назад. Когда они намокли, клей ослаб. С трудом снимая их один за другим, она вспомнила, как он наклеивал их на неё. Та же нервозность, что и раньше, снова пустила корни. Её живот затрепетал. Хватит этого. Она взяла мыло, готовая двигаться дальше, и сразу же поняла, насколько оно пахнет им. Чёрт. Точно. Теперь уже поздно. Спать в его постели было достаточно странно, но использовать то же мыло и покрывать себя запахом, который напоминал ей о некоторых из худших ночей её жизни, — это было извращённо. Да пошло всё. Ей просто нужно было отмыться. Она продолжала думать о нём. Всё вокруг напоминало ей о нём. Она не могла от этого избавиться. С другой стороны, это было похоже на самую интенсивную форму экспозиционной терапии? Она покачала головой. Она бы не выбрала такой опыт для себя. Это было почти слишком. Наверное, ему тоже было странно, да? Иметь убийцу своей семьи у себя дома должно было его задевать. Она на секунду остановилась. Слова Джеда вернулись к ней. «Это ты, блять, сделал, пацан. Это ты, блять, убил свою семью. А теперь даже не можешь всё исправить, когда у тебя есть шанс». Даже с другой стороны входной двери, услышав его молчание после этого, она знала, что его это задело. Это она на самом деле сделала всё это. Почему он делает это для неё? Разве его семья не была для него важнее всего? Почему он не был на их стороне? «Даже не смей, блять, её трогать». Воспоминание о том, как он её защитил, сейчас поразило её почти так же сильно, как и в тот момент, когда она услышала, как он это сказал. В его голосе было столько злости. Будто ему действительно было не всё равно. Почему? Она знала, что они с ним, возможно, начинали… как бы… видеть друг друга чем-то большим, чем просто бывшими врагами, но… почему защищать её вот так? Альтернатива заключалась в том, чтобы либо убить её, либо позволить своей семье убить её. Она вздрогнула, снова осознав, насколько близко была к опасности. Может, в этом всё и дело. Трэвис, возможно, был мудаком, но, как он сам сказал, он не был монстром. Он не собирался «проливать ещё больше крови» своими руками. Вот в чём всё дело. Для него она была просто ещё одним гражданским. Представителем общества, которого нужно защищать и служить ему или что-то вроде того… Это объяснение тоже не удовлетворяло. Она намылила себя и волосы. Она не была настолько сумасшедшей, чтобы пользоваться его шампунем. Это было бы пересечением ещё одной границы, которую она не собиралась пересекать. Запах мужского мыла вызывал у неё тревогу. Будто он был повсюду вокруг неё. Ей нужно было поскорее одеться. Она быстро терлась. И тут она вспомнила слова Джедедайи, которые подавляла с самого момента, как их услышала: «Всегда выбираешь девчонку вместо своей семьи», «соблазнила», «твоя шлюха». Смысл этих слов закружился у неё в голове. Она пыталась списать это на бред сумасшедшего старика, но чем дольше думала об этом, тем больше это… имело смысл? Именно так это и выглядело. Будто она и правда в прошлом году оказалась на «хорошей» стороне Трэвиса, будто она его… завоевала… таким способом. Конечно, в реальности он был чертовски далёк от истины. Она и Трэвис… У неё перевернулся желудок. Неужели именно это и происходило? Вопреки здравому смыслу, она на мгновение допустила, что в предположении старика может быть доля правды — что именно поэтому Трэвис ей помогает. Ей пришлось признать, что она и сама не понимала, почему он ей помогает. Трэвис был намного старше неё, но… он всё равно был мужчиной. Он…? Нет. Сама мысль о том, что он может смотреть на неё так… Это было невозможно. Она снова вернулась к тому, чтобы намыливать волосы, словно пытаясь вымыть эту мысль из головы. Прошлым летом было кое-что, в чём она никогда не признавалась Максу, но была почти уверена, что они оба об этом думали: она боялась, что тот жуткий коп, который их похитил, может оказаться извращенцем. Что он может воспользоваться ситуацией и попытаться что-то с ней сделать. В те тихие ночи прошлым летом, до того как они поняли, что происходит, она представляла, что будет делать, если он попробует что-нибудь. Она тревожно и методично продумывала способы защитить себя. Воспоминания об ужасе и тревоге наполнили её изнутри, когда она вновь переживала те гипотетические сценарии, которые придумывала в те долгие ночи беспокойства. Она терлась сильнее. Ничего из этого так и не произошло. Он игнорировал её. Он держался от неё на расстоянии, давал ей уединение и относился к ней с той же отстранённостью, с какой относился к Максу. Его преступления ограничились похищением — если это вообще можно было считать чем-то смягчающим. И ничто в том, как он на неё смотрел или как обращался с ней, не говорило о том, что она его привлекает. На самом деле, казалось, что она ему скорее противна. Тот Трэвис, которого она знала сейчас — человек, которого она знала лишь немного лучше, — точно не стал бы ничего предпринимать. После всего, о чём они говорили, она инстинктивно доверяла тому, что он выше этого. Она смыла с себя пену, делая глубокий вдох и позволяя этим тревогам тоже утечь в слив. Высушившись и одевшись в свою грязную одежду, она снова взяла в руки оружие и привела ванную в порядок перед тем, как выйти из комнаты. Ей не терпелось переодеться во что-то чистое, но пока сойдёт и это. Она всё привела в тот вид, в каком нашла. Когда она снова вошла в гостиную, единственным, что изменилось, был свет — теперь он стал золотистым, освещая края жалюзи на окнах. Она вернула стул, которым подпирала дверь, обратно на кухню. Лора побродила по гостиной, на мгновение рассматривая его книги. Она была одна и могла свободно осматриваться. Она всегда была слишком любопытной, а Трэвис уже был загадкой, которую она пыталась разгадать. Она решила, что быстрый осмотр ничего не испортит. Она тихо осмотрела гостиную и кухню — ничего особо интересного, просто безделушки и магнитики на холодильнике из его путешествий. Похоже, он ещё и коллекционировал необычные открывашки для бутылок. Немногие неоккультные книги, которые у него лежали, были биографиями Черчилля или работами Эмерсона. Он был из тех задумчивых людей, которым нравится читать о том, как другие принимают трудные решения, — проанализировала она. В конце концов её взгляд привлекла приоткрытая дверь в гостевую спальню. Она вспомнила, что он говорил, что коробки после переезда стоят там. Она медленно открыла дверь в тусклую и пыльную комнату, освещённую лишь слабым светом темнеющего восточного неба. Она была заполнена коробками, многие из которых так и не были распакованы. Те, что были подписаны «Кухня», «Гостиная» и «Спальня», стояли наполовину пустыми и сложенными в разные стопки. В углу стояли напольные часы, окружённые другими предметами антикварной мебели — вероятно, остатками когда-то богатого поместья Хэкеттов. Она прошла дальше в комнату. По какой-то причине он жил, так и не распаковав большинство своих вещей. Она задумалась, почему. Она начала читать нацарапанные надписи на боках коробок: «Кабинет», «Чердак», «Спальня», «Спальня», «Кухня», «Семейные вещи»… Что? Коробка стояла у стены, и это была единственная с такой надписью, которую она могла увидеть. Подойдя ближе, она заметила, что она уже открыта. Она на секунду замешкалась. Любопытство, как всегда, взяло верх. Она открыла крышку, отогнув картонные створки. Сверху лежала фотография в рамке. Она подняла её. На ней были изображены два мальчика. Фотография выглядела старой. «C. Hackett and T. Hackett». Крис и Трэвис. Она сразу узнала Трэвиса в лице более высокого мальчика. — Что за хуйня? — спросила она в пустоту, улыбаясь самой себе. Ей захотелось рассмеяться. На фотографии ему не могло быть больше двенадцати. Он стоял прямо и уверенно, улыбаясь в камеру. Даже Трэвис Хэкетт когда-то был ребёнком. Её улыбка угасла, когда она вспомнила, кем вырос второй мальчик. Крис Хэкетт. Она никогда не встречала его лично, но была там, когда он умер. Райан спас их, убив его. Юный Трэвис на фото опирался на младшего мальчика, обняв его за плечи — настоящий старший брат. Должно быть, когда-то они были близки. Она слышала, как они однажды ночью препирались — по крайней мере, она почти уверена, что это был Крис. Тогда они тоже звучали как дети. Она снова посмотрела на старшего брата на снимке. У него было доброе лицо. Она задумалась, через что пришлось пройти тому ребёнку, чтобы стать тем человеком, которого она знала. Что-то вроде грусти ослабило её руки. Она опустила фотографию, но в тот момент её взгляд зацепился за яркую открытку в коробке. Она подняла её. На лицевой стороне было написано: «С днём рождения, замечательному дяде!» Лора открыла её. Внутри было сообщение:

«Дорогому дяде Т,

С днём рождения!

Поездка с палатками была такой классной! Давай поедем ещё в следующем году, только без страшных историй!

С любовью,

Кейли»

Кейли. Она застыла. Она прочитала это снова. Когда она шевельнула рукой, фотография, прикреплённая скрепкой к обратной стороне открытки, упала на пол. Она подняла её. На ней она сразу снова узнала Трэвиса — он был в центре снимка. Он был ближе к тому Трэвису, которого она знала. Он выглядел всего на несколько лет моложе. На его лице была сдержанная улыбка. Он был красив. Дело было не в меньшем количестве лет на его лице, а в чём-то в его выражении. Он выглядел добрым. Почти счастливым. Её взгляд задержался на нём — она никогда не видела его таким раньше. У неё также почти не было возможности просто смотреть на него, не споря и не обсуждая тяжёлые вещи. Она поймала себя на мысли, что ей нравятся его глаза. Она перевела взгляд на остальную часть фотографии. Справа от Трэвиса стоял мальчик, слева — девочка. Им было лет тринадцать или четырнадцать. Они были в походе. Мальчик широко улыбался, а девочка мило улыбалась сквозь брекеты. Они были счастливы. Ей понадобилась секунда, чтобы понять, что это Кейли и Калеб. Лора перестала дышать. Она уже видела фотографии Кейли во время суда, но никогда не видела эту сторону их жизни. Это, должно быть, было до пожара. Трэвис был другим человеком. Дядей, который любил своих племянников. Кейли была просто девочкой, у которой всё было впереди. Она смотрела на фотографию в тишине, не в силах пошевелиться. Против своей воли она снова и снова прокручивала в голове те несколько минут, которые предшествовали смерти Кейли. Каждый раз, когда это воспроизводилось у неё в голове, Лора чувствовала, как её желудок всё глубже проваливается в нечто, похожее на мокрый цемент, и как кислота поднимается к пищеводу. — Чёрт. — Она положила фотографию обратно в коробку и села на пыльный пол. Её сейчас вырвет. Она глубоко и медленно вдохнула, пытаясь сдержаться. — Блять! — крикнула она самой себе. Она чувствовала, как её сердце начинает колотиться. Если бы она просто… если бы она просто подождала или сделала что-то иначе. Может, всё было бы по-другому. Может, Трэвис не был бы таким сломанным сейчас, со своей прежней, счастливой жизнью, похороненной в этих чёртовых коробках. Она застонала себе под нос. Она чувствовала, как в ней нарастает злость. Злость на саму себя. Почти ненависть. Раньше она не позволяла себе чувствовать это так глубоко. Именно тогда она услышала машину снаружи. Она тут же загнала все чувства обратно, подавляя позыв к рвоте, и заставила себя встать. Она подбежала к окну, чтобы посмотреть, кто это, сжимая револьвер и тяжело дыша.

***

Коннор теребил наушники. Он услышал что-то приближающееся. Машину. Наконец-то, хоть какое-то движение! Его квадрицепсы болели после того, как он несколько часов просидел на корточках в лесу. Следуя наводке копов, с которыми он познакомился в баре прошлой ночью, он нашёл Лору в приюте. Он прождал её всё утро, но в тот момент, когда увидел её на парковке, всё это того стоило. Настоящая охотница на оборотней… по крайней мере, если верить историям, так оно и было. Её фотографии в новостных статьях не передавали её настоящего вида. Как любой уважающий себя репортёр, он пытался найти её в Instagram или Twitter или ещё где-нибудь, но все её аккаунты либо были закрыты, либо оказывались фейками, созданными странными фанатами. Так что ни у кого не было живых, не постановочных снимков Лоры Кирни. По крайней мере, до сих пор. Он коротал время, ожидая в лесу, пролистывая те немногие фотографии, которые успел сделать её в приюте. Вживую она была горячей штучкой, но при этом явно казалась мутной. Он должен был признать, что почти сдался, когда увидел, как она достаёт пистолет из-за пояса, садясь в машину, но всё равно последовал за ней сюда. Его распирало от восторга, что ему удалось проследить за ней до этой странной хижины. Он даже додумался припарковаться дальше по дороге, за домиком, и пройти по кромке леса, пока не нашёл идеальное место, чтобы наблюдать за входной дверью. Хотя он ожидал, что она поедет в какой-нибудь мотель или что-то вроде того, это место выглядело гораздо лучше. Очень в духе «хижины в лесу», отметил он. Он решил, что это какой-нибудь Vrbo или что-то вроде того. Машина, которую он услышал, подъезжала всё ближе. Коннор лёг на живот, держа телефон наготове, с уже открытым приложением камеры. Он приблизил изображение входной двери, готовясь сделать ещё один снимок её и того, кто был с ней. И тут он заметил узор на машине. — Чёрт! — прошептал он себе. Это были, блять, копы. Она вызвала, блять, копов?! Надо было соображать лучше, прежде чем пытаться подкрасться к чёртовой охотнице на оборотней. Он зашуршал в листве, хватая свой рюкзак и собираясь дать дёру, но что-то привлекло его внимание. Там что, было написано «Шериф» на боку машины? Рискуя всем, он снова распластался на земле. Он знал, кто шериф Норт-Килла. Большинство любителей упускали странные детали вокруг шерифа Норт-Килла в этом деле, но настоящие фанаты знали, что этот человек, скорее всего, тоже что-то скрывает. Он ведь был Хэкеттом, в конце концов. К тому же те копы в баре тоже думали, что там что-то происходит. Коннор наблюдал, а сердце колотилось, пока машина шерифа подъехала к домику и остановилась. Ни сирен, ни мигалок. Она не вызывала копов? Через секунду дверь со стороны водителя открылась, и из неё вышел он сам — шериф Трэвис Хэкетт. — Ох, блять, — прошептал Коннор себе с восторгом, делая несколько снимков его профиля. Это было слишком круто. Два за один день. Он почувствовал, как его накрывает кайф коллекционера. Он не мог поверить в свою удачу. Он делал новый снимок почти каждую секунду, пока шериф подошёл к багажнику и открыл его. Что он там достаёт? Оружие? Труп? Коннор приблизил изображение, высунув язык от сосредоточенности. Это был… ярко-розовый дорожный саквояж? И сумочка? Он всё равно сделал несколько снимков, сбитый с толку. Шериф закрыл багажник и на мгновение остановился. Он посмотрел назад, в сторону укрытия Коннора. Коннор тут же сжался, уткнувшись лицом в землю. Этот мужик был чертовски пугающим. Прошло несколько секунд, и он ничего не услышал. Он снова осторожно выглянул. Хэкетт направлялся к входной двери. И тут она сама открылась — ему даже не пришлось стучать — и вот она. Лора Кирни с готовностью открывает дверь шерифу Хэкетту? Дяде, брату и сыну тех Хэкеттов, которых она, предположительно, убила или помогла убить? Коннор теперь снимал видео, задержав дыхание. Они обменялись парой слов. На секунду огляделись по сторонам. Она отступила в сторону. У неё на лице повязка? Откуда она взялась? Хэкетт вошёл внутрь и передал ей сумки, после чего дверь снова закрылась. Коннор остановил запись, с открытым ртом. Он сделал вдох и тут же тихо захихикал про себя: «Чёртов джекпот. Это слишком, блять, круто, я не могу в это поверить. Я, блять, не могу в это поверить». Он пересмотрел запись. Это было максимально подозрительное дерьмо. Что эти двое делают в одном доме?! Что это вообще значит?! Они же не могут… это уже слишком. Они же не могут встречаться или типа того, да? Что за хуйня, он же такой старый. Мерзость. Но именно так это и выглядело. А это и есть главное — как это выглядит. Пусть читатели сами решают. Но для любопытства Коннора — что это на самом деле означало?! Она же убила его семью, да? Они оба были в этом замешаны? Они это спланировали? Они все были оборотнями? Даже он в это не верил. Или это было просто обычное убийство? Они какие-то извращённые Бонни и Клайд или что-то вроде этого? Чем они сейчас занимаются с этими сумками — это её вещи? Как эта история может стать ещё страннее, чем, блять, оборотни? Он сидел так несколько минут, уставившись на свои фотографии, с открытым ртом и грязью на лице. «Это охуенно… Оно само себя пишет». Его читатели это сожрут. Это может даже стать вирусным, если это увидят в кругах true crime.