«Безжалостные благие намерения»

1 апреля 2022 года — Диббук? — повторила Лора. — Ага… — подтвердил Коннор, непривычно серьёзный. — Из всего, что вы мне рассказали… похоже, именно это вас преследует. Ну, какая-то его форма. Лора посмотрела на парня, пытаясь понять, уверен ли он или просто гадает. — И с теми нападениями, которые у тебя были… думаю, он охотится именно за тобой, лично. Это так жутко. — На его лице прорвалось какое-то мрачное возбуждение. Трэвису это не понравилось. — Сосредоточься, придурок. Ты всё ещё не дал нам ни одной причины верить, что понимаешь, о чём говоришь. — Ну, диббуки — это духи мёртвых людей, которые не могут уйти дальше из-за больших грехов или трагедий в своей жизни. — Он нервно переводил взгляд между своими пленителями, надеясь, что они ему поверят. Ему нужно было рассказать им всё, что он знал. — Это злобный дух, который становится сильнее за счёт негативных эмоций — своих и чужих. И диббуки, типо, штука серьёзная. Они выбирают цель и потом безумно её преследуют — обычно чтобы причинить вред. — Он увидел, что Лора и Трэвис начали по-настоящему обдумывать его слова. — И обычно они выбирают женщин. Не знаю почему. Но… ты сказала, что только что вернулась сюда, да? Она может подпитываться тобой. Ты сделала что-нибудь, чтобы разозлить её? Лора помедлила, скрестив руки и не зная, как относиться к воспоминанию о том, как она выстрелила в Сайласа. — Да. Я причинила боль кое-кому… кому-то важному для неё. Трэвис посмотрел на неё. Коннор не знал всей истории — тело Сайласа и его смерть так и не были преданы огласке. Ему хотелось спросить, но он знал, что в ответ на него только наорут. — Ага. И ты… в последнее время была эмоциональной? Ну, в плохом смысле? Лора нервно взглянула на Трэвиса — это был довольно личный вопрос. Она решила быть честной. — Да. Ей приходилось бороться с чувством вины и смятением, связанными с мужчиной, который сейчас смотрел на неё. Она сделала вид, будто это пустяк. — Это тоже даёт ей силу. — подтвердил Коннор; он начинал звучать как эксперт. — Между её жаждой мести и тем, что чувствуешь ты, это как направить фонарик на два зеркала, отражающие друг друга, — всё должно накаляться. Трэвис связал одно с другим. — Поэтому она перешла от неспособности влиять хоть на что-то в прошлом году к тому, что теперь вселяется в животных и убивает их? — Да, причина должна быть в этом. Может, раньше, когда ты её чувствовала, она была просто потревоженным духом. А теперь она эволюционировала. Наверное, из-за того, что ты сделала в прошлом году. — застенчиво сказал Коннор. — Это всё, что ты знаешь? — уточнила Лора. — Эм. Есть ещё информация. Это из еврейского фольклора, но, честно говоря, много пересечений и с другими культурами, которые сталкивались с тем же самым явлением, и хотя у всех истории немного разные, темы всегда одни и те же — идишское «диббук» просто то название, которое прижилось. — Спасибо за урок истории. — отмахнулся Трэвис, начиная терять интерес. Коннор нервно заёрзал — ему нужно было закрепить свою полезность для этих двоих. — Эм, если это диббук и она становится сильнее — достаточно сильной, чтобы вселяться в животных… тогда следующий этап — вселение в людей. Это снова привлекло внимание Трэвиса. — «Следующий этап»? Что мешало ей просто вселиться в Лору и навредить ей так же, как она делала с теми кабанами? — Н-н-ну, животные всегда получают это первыми. Это как Призраки 101. Они меньше отвлекаются и менее эгоистичны, на них легче влиять и ими легче манипулировать. Когда в них вселяются, дух может использовать их тела и их энергию, чтобы делать с ними что угодно, даже то, что мы видели здесь… но это так редко случается, что я не мог поверить, что именно это и происходило. Как и остальные, я думал, что это должен быть какой-нибудь криптид или что-то вроде того… В общем, у таких людей, как ты и я, сильнее чувство, типа, «индивидуальности»? Духам труднее проникнуть внутрь, мы можем как бы лучше сопротивляться, сосредоточившись на ощущении собственного «я». — Коннор почти звучал умно. — Но для них это просто более высокий холм, который надо преодолеть... если она станет достаточно сильной… у тебя больше не останется выбора. По спине Лоры пробежал холодок. Она чувствовала, что это правда. В прошлый раз, когда Элиза была у неё в голове, у Лоры уже почти не было выбора. — Сколько у нас времени? — Я-я не знаю. — запинаясь, ответил Коннор. — То есть… логически, если она тратит свою энергию, пытаясь проникнуть в твой разум или делать всё это по городу, значит, она должна уставать или истощаться, верно? — Коннор начал строить догадки. — Может, она, типа, перегруппировывается? Собирает силы? Мысль о том, что дух Элизы выжидает своё время, нацелившись на неё, наполнила Лору в равной степени ужасом и решимостью. — «Может»? — надавил Трэвис. — Если ты прав насчёт того, что она становится сильнее, у нас сейчас не так уж много места для «может», верно? — Он взглянул на лицо Лоры и понял, что её это задело. — Просто скажи, как нам от этого избавиться. — Эм. Есть только два способа. Либо диббук... достигает своей цели, и эмоциональная энергия, которая дала ему силу, естественным образом иссякает, и он снова становится безвредным духом, либо… вы изгоняете её. Первый вариант не должен был случиться, а Трэвис, как и любой, кто смотрел фильмы о призраках, уже знал об экзорцизмах. Он снова начал терять терпение. — И как мы это сделаем? — ...Я-я не знаю? — слабо признался Коннор. — Отлично. Снова, блять, вернулись к самому началу. — Трэвис подошёл к Коннору. — Ладно, ты злоупотребил нашим гостеприимством— — Н-но я знаю парня, который умеет! — пискнул парень. — Ты знаешь парня? — насмешливо повторила Лора. — Ага. Моего друга Марка. Того самого, с которым у нас был тот подкаст. Он собирался стать охотником за призраками, но у него никогда не ладилось с маркетингом. Он знает почти всё, что только можно знать об изгнании разных видов духов, но не выкладывает это в сеть… он, э-э, говорил, что если люди сами будут знать, как это делать, у него станет меньше клиентов. — Коннор нервно хихикнул. Лора и Трэвис не были в восторге. Коннор прочистил горло. — Он будет знать, что делать. Н-но до него трудно добраться. Он чудак, живёт вне системы. Что-то там про пришельцев и частоты радиоволн, проходящие через телефоны, или вроде того. Поэтому у него тоже не так много клиентов. Но я знаю, где он. Мне понадобится день, чтобы съездить к нему. Трэвису не нравилась мысль полагаться на человека, которого даже этот пацан называл чудаком, но других зацепок у них сейчас не было. Он посмотрел Коннору прямо в глаза. — У тебя есть двадцать четыре часа. После этого я объявляю тебя в розыск. — соврал он. — Да-да, конечно. Двадцать четыре часа. Понял вас. — Коннор поспешил принять сделку, пока шериф был в настроении проявить щедрость. Трэвис снова взглянул на Лору. Она закончила с расспросами, и ей было о чём подумать. Трэвис не забыл и об изначальной ситуации. — И ты удаляешь статью, иначе я предъявлю тебе обвинение во вторжении в частную жизнь. Лора снова вспомнила статью. Её желудок скрутило. Она была благодарна, что Трэвис не забыл. Она увидела, как отчаяние разлилось по лицу Коннора. Будто ему сказали, что выигрышный лотерейный билет оказался поддельным. — Н-но это же— — попытался возразить парень. Трэвис остановил его: — Это не игры, урод. Напишешь о нас ещё что-нибудь, заговоришь о нас с кем-либо без нашего разрешения — или расскажешь кому-нибудь о том, о чём мы здесь говорили, — и никто никогда не узнает, что с тобой случилось. Он знал, что его блеф звучал убедительно. В прошлом году это убедило бы Лору, но теперь она поняла, что уже умеет распознавать запугивания Трэвиса. После последних нескольких дней она знала: Трэвис всегда будет избегать нарушать закон, если сможет. — Д-да, сэр. — Коннор сглотнул. Он попытался начать осознавать своё горе из-за потери статьи, которая должна была определить всю его карьеру. Наверное, это всё же не стоило жизни. Кроме того, он знал кое-что, чего эти двое не знали. Люди в его сообществе привыкли к тому, что статьи появляются, исчезают или удаляются — десятки людей, вероятно, уже успели сделать скриншоты его поста и фотографий. Удаление не станет концом, но станет концом его прибыли и гордости. Через мгновение Трэвис наклонился и расстегнул наручники. Затем властно кивнул Коннору. Парень с вздохом достал телефон. Он открыл свой блог и вскоре нашёл кнопку удаления, которая должна была стереть статью. Трэвис наблюдал, как тот послушно нажал её. — Вот. — печально сказал Коннор. — Её больше нет. Не сказав ни слова, Трэвис схватил Коннора за руку и поднял его со стула, готовый вышвырнуть наружу. Лора увидела, что Коннор уходит напуганным и подавленным. Она знала, что это не лучшие мотиваторы. — Коннор, постарайся смотреть на светлую сторону. Теперь ты часть настоящего сверхъестественного события. — предложила она. И в ту же секунду лицо парня озарилось. — О боже мой. Он понял, что она права! Он разговаривал с Лорой Кирни и Трэвисом Хэкеттом о том, как изгнать грёбаного призрака! Его собственное приключение наконец началось. Трэвис поморщился, когда парень вдруг снова оживился. — Ладно, завтра вернусь. Эм, вот моя визитка. Напишите мне, чтобы я мог написать вам? Трэвис её не взял, и Коннор положил карточку на книжную полку у двери. — Пошёл вон. — приказал Трэвис, вытолкнув его за дверь. Парень подчинился, чуть ли не подпрыгивая на ходу, и в последний раз обернулся, чтобы бросить финальный взгляд на двух персонажей, которые впустили его в его мечты, но тут же получил дверью, захлопнувшейся прямо перед лицом. Его это не расстроило. Он быстрым шагом пошёл вверх по холму к своей машине, оглядываясь через плечо так, будто был кем-то важным на задании. Ему не терпелось рассказать об этом Марку! Закрыв дверь, Трэвис повернулся к Лоре. — Серьёзно? — На мёд поймаешь больше мух, чем на уксус. — поддела она. Он покачал головой. — Ну конечно. — Я серьёзно, Трэвис. — продолжила она игриво. — Я помню, каким пугающим ты мог быть. Если бы ты просто немного расслабился и работал со мной, дал мне хоть что-нибудь, может, я бы тебя не обманула. Он посмотрел на её улыбку. — Скорее всего, ты права. — сказал он с пониманием. Она что, теперь давала ему советы, как обращаться с похищенными? Он молча обдумал этот жутковатый перевёртыш ролей. Некоторое время царила тишина, пока реальность снова не опустилась на них. Оба обдумывали то, что только что увидели, и то, что ждало их до конца дня. Лицо Трэвиса вернулось к своему обычному мрачному выражению. Снова к делу. — Ладно, мне нужно ехать в участок. Прошлой ночью кое-что случилось. Ты... справишься тут со всем? — спросил он окольным путём. — Ты же знаешь, что справлюсь. — ...Да. В том, как она это сказала, было что-то слишком непринуждённое, почти уютное. Это заставило его почувствовать неловкость. — Позвони мне, если что-нибудь случится. Он кивнул, больше не глядя на неё, и ушёл.

***

— Шериф Хэкетт забрал её вещи? — переспросил Питерсон, прося сотрудницу стойки регистрации повторить сказанное. — Ага, это было так странно. Он вошёл, даже не заговорил со мной, а через пару минут ушёл с её миленькой розовой сумкой. А я ещё собиралась спросить, где она её купила. — Она была рада возможности поделиться сплетнями, особенно с копами, хотя понятия не имела, что именно они ищут. — Он не выписался за неё? — продолжил допрос Питерсон. Она одарила их взглядом — почему они спрашивают её о том, что делал их начальник? — ...Нет, он влетел и вылетел, будто ничего такого. Позже она позвонила и сказала, что какое-то время не будет в номере, но… не знаю, что у неё там была за ситуация, но звучала она странно — ну, не в себе. — Она приукрасила историю. Дилби и Питерсон переглянулись. — Она сказала, как долго её не будет? Или где она собирается остановиться? — Нет, но мне всё равно, пока она платит. — Она осеклась. — Она ведь заплатит, да? Вы же не потому здесь, что она в тюрьме или типа того? — Нет, мэм, она не задержана. — успокоил её Питерсон. — Вы не видели ничего ещё странного в тот день… или в любой другой? — Эмм. Не знаю… То есть, она была странная, понимаете? — Она наклонилась к стойке. — Она что-то натворила… опять? — прошептала она. — ...Спасибо за уделённое время, но это всё, что нам нужно. — Питерсон завершил разговор раньше времени. Он жестом велел Дилби следовать за ним из офиса, пока сотрудница за их спинами презрительно фыркнула, злая из-за того, что они ничего не дали ей взамен за сплетни. — Ситуация для Хэкетта ухудшается. — заметил Питерсон, когда они подошли к машине. Дилби начинал чувствовать себя неуютно из-за всей этой истории с расследованием против шерифа. — Да, это становится совсем странным. Нам вообще стоит этим заниматься? Может, просто съездим к Кирни и зададим ей пару вопросов теперь, когда знаем, что она у шерифа? Это ведь о ней говорила Мэри, а не о шерифе. — Нет. Если Кирни с Хэкеттом, мы не можем так поступить, пока не узнаем, как он в это вовлечён. Когда узнаем степень его участия, тогда попробуем работать с ним, чтобы добраться до Кирни. Иначе будет выглядеть так, будто мы действуем у него за спиной. Ты собираешься действовать у него за спиной? Дилби покачал головой. Питерсон уже выстраивал план. — Сначала нужно посмотреть, что он сделает. Посмотрим, что он скажет. В зависимости от того, что мы от него получим, тогда и приведём девушку. — Норм. — Рация Питерсона затрещала голосом Алекса. — Хэкетт здесь. Лучше возвращайтесь. Срочно. — Чёрт. — прошептал Питерсон. Они потеряли своё преимущество во времени. Питерсон жестом поторопил Дилби — они сели в машину и рванули обратно к управлению.

***

— Назовите своё имя для записи. — Трэвис нажал кнопку на диктофоне, стоявшем на столе между ним и Мэри Уилкинс. Едва прибыв в участок, он увидел, как Джордан выводит только что пришедшую в сознание Мэри Уилкинс из камеры и ведёт её в их почти неиспользуемую комнату для допросов. Трэвис был готов отвлечься от событий этого утра и немедленно сменил Джордан. Простой и довольно расплывчатый рапорт он прочёл примерно за минуту. Похоже, Мэри находилась в состоянии бреда, когда напала на Сэма. В рапорте не было ничего о том, что именно она говорила прошлой ночью. Трэвис изучал Мэри взглядом. Раньше он с ней не разговаривал, но видел её в городе. Она определённо выглядела иначе — надломленной. Она отпила из бутылки воды, которую ей дали. Возможно, теперь с ней получится поговорить по-человечески. — М-Мэри Уилкинс. — слабо ответила она. Хорошо, она реагировала. — Мэри, можете рассказать нам, что вы помните о прошлой ночи? Он уже выстроил несколько теорий, почему она напала на мужа. По статистике, самой вероятной причиной была самооборона. Сэм не казался человеком, который избивает жену, но Трэвис знал: иногда люди удивляют худшим образом. Он ждал ответа, но она просто сидела, уставившись на бутылку воды. — Мэри? Она вздрогнула. — Я… Я… — Она тяжело сглотнула. — Я должна была это сделать. Утро и предыдущие дни начали таять у него в голове; он подался вперёд, отвлечённый и вовлечённый. — Должны были сделать что? — Он попытался подвести её к признанию. Мэри посмотрела на него. В её глазах были отчаяние и неуверенность. — ...Она сказала, если я это сделаю, всё… прекратится. Её тон говорил ему, что она понимает, как безумно это звучит. Он поёрзал на стуле. — Мэри, мне нужно, чтобы вы выражались яснее. Вы хотите сказать, что кто-то принудил вас напасть на Сэма? Она поморщилась. — ...Несколько дней это звенело у меня в ушах… В голове. Казалось, будто её раздавливают. Трэвис узнал это. Мгновенно он вспомнил то, что пытался забыть. Желудок у него скрутило, пока Мэри продолжала объяснять. — ...Она сказала, мне станет лучше, если я сделаю то, что она велит. — «Она»... Кто? — Он уже знал. Мэри покачала головой. — ...Не знаю. Голос звучал как женский, но... Я даже не думаю, что это был человек. Она поставила воду на стол и обхватила себя руками. — ...Я знаю только имя. Имя? Трэвис потянулся и нажал кнопку остановки на диктофоне. Он не хотел, чтобы то, что он скажет дальше, попало в дело. — ...Это имя было «Элиза Ворес»? Этот странный вопрос услышала бы только она — никто больше не наблюдал за этим разговором в этой провинциальной, низкотехнологичной комнате для допросов. Он ждал, что Мэри согласится. Но вместо этого она покачала головой — вопрос её смутил. Вид у неё был такой, будто её сейчас стошнит. Она глубоко вдохнула и прошептала: — Лора Кирни. — Что? Этого он не ожидал; холодный озноб пробежал у него по шее. — Лора… Кирни. — повторила она, с трудом выговаривая каждый слог. Какого чёрта? Что-то в груди свернулось в оборонительный ужас. — Где вы это услышали? Она ответила недостаточно быстро, и он уже терял терпение. — Мэри, где вы это услышали? Мэри застонала и захныкала. Она начала сворачиваться клубком на стуле, подтягивая колени к груди. — Мэри. — позвал он её, надеясь успокоить. Ему нужно было понять, как имя Лоры оказалось втянуто в это. Что задумала Элиза? Мэри начала что-то шептать. Он не мог разобрать слов. Ему нужно было узнать, что она говорит. Он поднялся со стула и подошёл к ней. Она раскачивалась из стороны в сторону. Он наклонился ближе и услышал, что она бормочет себе под нос: — Ты потеряешь то, что потеряла я… Ты потеряешь то, что потеряла я… Ты потеряешь то, что потеряла я… — Что это значит? — Ты потеряешь то, что потеряла я! — Мэри закричала и начала бить себя сжатыми кулаками. Она успела нанести удары по лицу и грудине, прежде чем Трэвис схватил её за руки. — Эй, эй! — Она сходила с ума. — Кто-нибудь, сюда! — крикнул он, чтобы остальные услышали. Уже через секунду Джордан вбежала в комнату и, после мгновенного шока от увиденной сцены — женщины, вырывающейся из рук Трэвиса, — бросилась помогать. — Надень на неё наручники, она пытается навредить себе, — приказал Трэвис. Джордан помогла заломить женщине руки за спину и защёлкнула наручники. Мэри ещё немного сопротивлялась, а затем сдалась, обмякнув на столе от изнеможения. Трэвис перевёл дыхание и повернулся к Джордан, поднимая диктофон: — Она не готова к допросам. Отведите её в камеру, пусть за ней постоянно наблюдают. И пусть кто-нибудь позвонит психиатру. Джордан кивнула и повела почти обмякшую женщину из комнаты. Он остался. Его мысли путались. Неужели Элиза преследовала эту женщину, говорила ей, что делать? Заставила её напасть на мужа? Это было одержимостью? Почему она повторяла имя Лоры? Кто ещё это слышал?.. Как только последняя мысль возникла у него в голове, он тут же получил ответ: — Шериф. Трэвис обернулся и увидел Питерсона, Альфаро и Дилби, стоящих в дверях. Он почувствовал — что-то не так. — Что? — спросил он. — У нас есть к вам несколько вопросов.

***

Лора вытянулась на диване, её спина ныла от того, что последние несколько часов она просидела, сгорбившись над ноутбуком. Она пыталась занять себя, пока Трэвис был на работе. Рядом с ней лежал её револьвер, всё было заперто, но её это не слишком беспокоило. Она пыталась сосредоточиться на своём исследовании диббуков, но, как и со всем остальным в интернете, связанным с оккультизмом, ни один источник не давал чего-то по-настоящему надёжного. Люди обожали выдумывать всякую хрень и путать любые реальные сведения об этих духах. Казалось, она ни на шаг не приблизилась к ответам. Им придётся положиться на этого мерзавца, Коннора. Примерно через час безуспешных попыток она сдалась и с этим тоже. Было одно навязчивое отвлечение, которое не переставая кружило в её голове, вынуждая её бросить всё продуктивное: Статья. Она откинулась на подушки дивана и снова задумалась об этом. Она так тщательно избегала любых социальных сетей с прошлого года. Она так старалась не попадать ни на фото, ни на видео к тем, кто знал о происшествии в карьере. Тогда это было просто попыткой не дать своему имени ещё больше разлететься по интернету и не отпугнуть потенциальные учебные заведения и работодателей. Теперь же у неё было что скрывать по-настоящему. Она всё сделала правильно — и теперь, в самый неподходящий момент, она облажалась? Самым худшим образом? Её фотографии, привязанные к её имени и её прошлому, оказались выложены в сеть, и это были снимки, на которых она здесь, с Трэвисом? Это было, блять, полнейшее дерьмо. Чем больше она об этом думала, тем сильнее злилась. Когда Коннор был рядом и она увидела статью своими глазами, она была просто зла, но сейчас она была, чёрт возьми, в ярости. Она всё делала правильно так долго! Она играла идеальную мисс Нормальность. И теперь ей приходится расплачиваться за попытку сделать что-то правильно? Если бы она сбежала и оставила Трэвиса разбираться с Элизой, её бы так не раскрыли. О боже. И с такими странными намёками. Лора внутренне передёрнулась. Она знала, что статью уже удалили, но её определённо успели увидеть. Её успели распространить. На самом деле… Она достала телефон и открыла браузер. Статья всё ещё была там. Волна паники накрыла её. Коннор солгал? Нет. Они же видели, как он её удалил. Тогда она поняла, в чём дело — она всё ещё могла видеть статью, потому что не закрыла вкладку. Если обновить страницу, там, скорее всего, будет «404». Её тянуло закрыть её и окончательно уничтожить любой след статьи, но прямо перед этим она замерла. Любопытство снова брало над ней верх… Это был её шанс подслушать, что говорит о ней общественность. О Трэвисе. О них. Она сглотнула. Лора оглянулась через плечо, будто Трэвис мог в любой момент оказаться у неё за спиной. Всё вокруг пахло им; она уже привыкла и почти не замечала этого, но это всё равно создавало ощущение, будто он повсюду. Он мог в любой момент выйти из-за угла и увидеть, чем она занимается. Она успокоила себя логикой: он на работе. Прижав язык к нёбу, сосредоточенная и напряжённая, она прокручивала вниз эту призрачную веб-страницу, застывшую во времени. Она прочитала, что Коннор написал о них. Ком подступил к её горлу, когда она увидела, как он изложил свои пугающе точные теории о том, кого она убила и почему. Он также намекнул, что Трэвис был вовлечён в прошлогодние события больше, чем показывали доказательства. И в этом он тоже был прав. И вот тогда она дошла до того, что напугало и заинтриговало её больше всего: «…Итак, “что же эти двое делают здесь вместе?”, — спросите вы, преданный читатель. Что ж, как мы можем видеть, шериф Хэкетт входит в дверной проём, который открыла для него мисс Кирни. В руках у него подозрительно женственный багаж. Кто-то может сказать, что его размеры очень удобно подходят для того, чтобы спрятать оружие убийства или украденные улики, но, возможно, и нет. Давайте также обратим внимание на то, насколько близко и уютно держатся эти двое. И не слишком ли позднее время для светского визита? На момент написания этого текста прошло уже несколько часов, и ни Хэкетт, ни Кирни так и не покинули дом. Кто знает, чем эти двое там занимаются?..» Лора перестала дышать. «…Может быть, они предаются воспоминаниям о том, как она убила членов его семьи? Может быть, эти двое — Бонни и Клайд Норт-Килла? Может быть, они планируют свои следующие убийства? Или, может быть, они просто занимаются каким-нибудь извращённым сексом в стиле “май — декабрь”? (Простите за эту картину в вашей голове, не присылайте мне счета за терапию.)» Она с силой бросила телефон экраном вниз на сиденье рядом с собой, отдёрнув взгляд так, будто ещё немного — и эти слова превратили бы её в камень. Сердце колотилось, в желудке мутило. Эта, гребанная ерунда была в сети часами? Она сидела в тихой комнате, в панике. Она замерла, прислушиваясь к тиканью часов, но секунды тянулись мучительно медленно. Мысли неслись с бешеной скоростью, но она не могла уловить ни одной из них. Словно в голове выли сирены, и из-за этого шума она не слышала ничего. Чёрт. — Это ничего… это, блять, ничего… это просто сраный пост в блоге… — попыталась она успокоить себя. — …Он ни хрена не знает, о чём говорит. Она уставилась в пустоту. Не осознавая этого, её мысли свернули на дорожку, по которой она и не думала когда-нибудь идти — неужели люди и правда думают, что она и Трэвис…? В груди сжало. Уф. Это что, снова паническая атака? Она сделала несколько глубоких вдохов. На третьем глубоком вдохе её взгляд снова нашёл телефон. Любопытство кольнуло пальцы, заставляя потянуться к нему. Экран загорелся. Она медленно пролистала вверх к фотографиям, которые сделал Коннор. Вот откуда началась вся эта херня. Она открыла их в режиме слайд-шоу. Вот она — открывает ему входную дверь. Было как-то странно видеть себя и Трэвиса вместе на одной фотографии. Почему-то это делало всю ситуацию более реальной. Она посмотрела на Лору на снимке. Та смотрела на Трэвиса так внимательно, будто действительно хотела его увидеть. Неужели она правда так на него смотрела? Она пролистывала фотографии туда-сюда, теперь уже сосредоточившись на Трэвисе. Его осанка была безупречно прямой, но она видела, что он устал. Виднелся только его профиль. Она долго разглядывала эти снимки. Как и тогда, когда она нашла его старые фотографии, ей было трудно оторваться. Было что-то завораживающее в том, чтобы смотреть на него, когда его нет рядом. Она на мгновение потерялась в своих мыслях. Он многое пережил ради неё и вместе с ней. Никто бы, глядя на эти фотографии, не понял, насколько всё между ними сложно. И насколько на самом деле Трэвис делает здесь что-то хорошее. Постой. А что об этом думают люди? Коннор видел в этой ситуации худшее, потому что хотел собрать клики, но, может быть, читатели понимали лучше? Она пролистала вниз. Она пыталась убедить себя, что важно проверить комментарии по какой-то причине, отличной от простого любопытства. Она перестала оправдывать это решение, когда увидела несколько десятков комментариев, которые успели накопиться ещё до того, как она открыла статью этим утром. "Какого хрена?" "Вау. Это вообще ни разу не подозрительно 🙄" "Они тупые? У них же могут быть из-за этого проблемы с законом?" "Двойная опасность, защищают ещё больше психов" Ладно, не так уж плохо. "Какой, блять, крип 🤢" Она нахмурилась. "Кон-ман, а что, если твоя теория была верна?.." Комментарий дальше расписывал Трэвиса как кукловода всех событий прошлого года, а её — как его сообщницу. Да плевать. Было ещё несколько комментариев с такими же сыроватыми теориями. У каждого, может, и была одна верная деталь, но всё остальное — чистое безумие. И как раз когда Лора подумала, что, возможно, их с Трэвисом это обошло стороной, она начала видеть те комментарии, которых боялась: "Он себе молоденькую отхватил.." "У неё, похоже, sugar daddy." "Это шериф Норт-Килла? Так, выслушайте меня…" "Он очевидно хищник. Наверняка обрабатывал её после того, через что она прошла в карьере Хэкеттов." "Я его не виню, она горячая." Лора перечитывала эти похабные комментарии снова и снова. Горло сжалось. Почему люди такие мерзкие? Они же ничего не знали о том, что происходит на самом деле. Большинство комментариев было направлено против Трэвиса. Чёртовы ублюдки. Её взгляд зацепился за ещё один комментарий с кучей лайков: "почему он типа 🥵" Она вздрогнула. Она раскрыла ответы. "девочка, жиза, мне нужна терапия лол" "шерифы такие пугающе горячие" "вы, блин, вообще с ума сошли? ничем не лучше фанатов серийных убийц 🤮" "не знаю, он выглядит так, будто знает, что делать 😏" Лора замерла, всё ещё ощущая странную смесь чувств, бурливших у неё внутри после прочитанных комментариев — злость, отвращение, растерянность и раздражение. Но теперь ей было трудно принять тот факт, что, оказывается, у Трэвиса есть… фанаты? Если бы это не сбивало её с толку так сильно, это бы её, наверное, разозлило. Какого хрена? Они же ничего о нём не знают. Она пролистала обратно к фотографиям. Что они там видят? Ладно, она могла признать, что то, как он держится, было… и его лицо… Иногда в его выражении появлялось что-то вроде привлекательности. Она слишком долго смотрела на снимок, где она сама глядит на него снизу вверх. Она вспомнила, какое облегчение почувствовала, увидев его в тот момент. Она мотнула головой. Что, чёрт возьми, она делает? Они говорят о Трэвисе. Она что, тоже с ума сходит? Она пролистала обратно к комментариям и увидела один, который выдернул её из всех этих путаных мыслей: "Разве она не встречалась с тем одним обвиняемым? Макс Бринли? Они всё ещё вместе?" Макс. Блять! Чувство вины пронзило её, как удар молнии. Она почти забыла о Максе — столько всего происходило! Она бы не призналась в этом, но вина, разъедающая её изнутри в тот момент, усиливалась тем, как она только что оценивала Трэвиса — тем, как она смотрела на него на этих фотографиях и какие мысли о его характере и внешности заставили её сердце биться быстрее. Макс. — Блять, — прошептала она с отвращением. Её внезапно накрыло ощущение, что она — полное дерьмо. Она всё это от него скрывала, а теперь вот люди в интернете обсуждают её и… её и, блять, Трэвиса Хэкетта. Это уже не было секретом. Господи, это было так пиздецки неправильно. В порыве стыда и вины она тут же закрыла эту призрачную веб-страницу, навсегда потеряв статью, будто пыталась похоронить доказательства того, о чём только что думала. Но даже закрыв страницу, она всё ещё находилась в гостиной Трэвиса Хэкетта — с его пистолетом, среди запаха его мыла — и ждала, когда он вернётся с работы. Её желудок словно разрывало изнутри. Она, блять, совсем перешла границы, скрывая всё это от Макса. Как она вообще до этого докатилась?! Она вскочила, адреналин ударил в кровь — нужно было это исправить. Прямо сейчас. Она открыла переписку с Максом. В последний раз они переписывались два гребанных дня назад, и она намеренно старалась отвечать коротко. Какая же она сука! Он заслуживал гораздо лучшего. Она начала печатать и тут же замерла. Ей было хреново, но… что она вообще скажет? Как она объяснит, что в Норт-Килле разгуливает убийственный призрак — в том месте, куда она клялась ему никогда не возвращаться, — и что она добровольно живёт с их похитителем у него дома, пытаясь это остановить? Даже если бы она смогла рассказать это так, чтобы звучать адекватно, что бы он ей ответил? Она вдруг осознала нечто, что буквально пригвоздило её к месту: он не поймёт. Даже если бы они были обычной парой, уже само по себе было бы странно, что она живёт одна в доме какого-то мужчины и не говорит ему об этом. Но она жила у Трэвиса — у человека, который терроризировал её и Макса в прошлом году. У человека, который травмировал Макса. Сердце Лоры снова подпрыгнуло, когда она подумала, как всё это выглядит со стороны — между ней и Трэвисом. Макс никогда бы не понял этот союз, даже без всех этих странных обстоятельств. Может, можно не говорить, что она живёт у него? Нет. Это неправильно. Он всё равно рано или поздно узнает, и если выяснится, что она это скрывала, будет только хуже. Будет выглядеть так, будто она пытается что-то скрыть в своих отношениях с Трэвисом. Сердце снова заколотилось от одной этой мысли. Она проигнорировала это. Она посмотрела на телефон. Не было ничего, что она могла бы сказать, чтобы всё это стало нормальным. Тяжёлое чувство обречённости буквально придавило её, заставив снова сесть, когда она поняла, что знает: Макс ей не поверит — не так, как ей нужно. Возможно, если бы это был 2021 год, он бы ей доверился. Тогда он бы пошёл за ней, но теперь — нет. После того как он видел, как она трещит по швам — с паническими атаками и неспособностью отпустить события в Хэкеттс-Куорри месяцами — он изменился. Она знала, что он её осуждал. За всеми его «я рядом» и «я тебя люблю» скрывалось нетерпение по поводу того, как медленно она приходит в себя. Теперь он считал, что прав именно он — пытаясь жить нормально — и он не поймёт, почему ей нужно быть здесь. Она осознала, насколько одинокой от этого себя чувствует. Она сидела тихо. Ей почти хотелось заплакать — от горя и разочарования, — но она легко это подавила. Она никогда не была из тех, кто плачет. В прошлом году Макс был её второй половиной — тем, кто вместе с ней пытался спастись. Теперь же он был тем, кто, как ей казалось, будет мешать ей, пока она пытается спасти себя. Он уже двигался дальше. Он уже ушёл вперёд. Он решил бы, что она сошла с ума, раз вернулась сюда. Особенно — раз она рядом с Трэвисом. Они с Максом столько времени проводили, поливая Трэвиса дерьмом, обсуждая, какой он странный и жуткий. А теперь она сама оказалась по ту сторону — странной и жуткой — рядом с ним. Сказать Максу — значит только всё ухудшить. Для всех. Он разозлится, или запутается, или запаникует, решив, что она сходит с ума. А может, хуже — попытается приехать за ней. Он может помешать. Или пострадать. Какая-то её часть, мыслящая по принципу «всё или ничего», вдруг задумалась о том облегчении, которое она бы почувствовала, если бы просто рассталась с ним. Раньше ей это даже в голову не приходило. Её мучила вина от одной мысли, что это могло бы упростить ей жизнь. Ей больше не пришлось бы стоять одной ногой в Норт-Килле, а другой — в «нормальном мире», как он говорил. Она смогла бы сосредоточиться. У него была бы своя жизнь. Она бы больше не чувствовала себя так. Она могла бы просто сосредоточиться на себе. Это эгоизм? Но, возможно, Макс прав. Ей стоило бы попытаться вернуться к нормальности. Она ведь и сама себе это обещала — после всего этого. Но сможет ли она когда-нибудь снова стать достаточно нормальной для Макса? А если она такой и останется навсегда? Если она больше похожа на Трэвиса? Просто изменилась — навсегда. Просто сломана. Она вспомнила их откровенные разговоры с Трэвисом — сколько у них оказалось общего. Разговоры с Трэвисом заставляли её чувствовать себя лучше. Разговоры с Максом заставляли её чувствовать себя испорченным товаром. Она откинулась на диван, тяжело вздохнув. Всё это было таким пиздецом. Динь. Она открыла сообщение от Трэвиса и сразу же его прочитала. И снова осознала, насколько странно, что сейчас она переписывается с Трэвисом больше, чем со своим парнем. [Всё может усложниться. Сиди спокойно, я скоро вернусь.] Она ответила, не раздумывая, полностью доверяя ему: [Окей.] Что-то в том, что сообщение от него пришло именно в этот момент, сильно её задело. В тот миг, когда она его прочитала, она почувствовала… облегчение. Безопасность? Фу. Отдаляясь от Макса, она сближалась с Трэвисом. Это было так странно. Так чертовски странно. Макс из человека, которому она могла рассказать всё, превратился в того, от кого она всё скрывает. А Трэвис прошёл ровно противоположный путь. Как она вообще допустила, чтобы всё так испортилось? Она сидела, казалось, целую вечность, поглощённая самоненавистью и злостью. Злостью на себя, злостью на Макса и злостью на тех чёртовых ублюдков в интернете, которые всё это подняли. Однако, когда она подумала о том, что Трэвис скоро вернётся и она снова сможет с ним поговорить, дышать стало легче. В конце концов она сумела сосредоточиться и снова вернуться к исследованию.

***

— Как прошёл твой разговор с Мэри? — спросил Питерсон нарочито непринуждённым тоном. Парни шли вместе с Трэвисом обратно к его кабинету. Он чувствовал: что-то изменилось. Он старался подбирать слова осторожно. — Она ещё не совсем связно говорит. Начала нападать на саму себя. Думаю, мы не можем полагаться ни на что из того, что она говорит, пока она не придёт в себя. Он делал вид, что всё идёт как обычно. — Она что-нибудь сказала о том, кто мог быть там той ночью? — спросил Питерсон, когда они вошли в кабинет. — Она называла тебе какие-нибудь имена? Трэвис обернулся как раз в тот момент, когда Алекс закрыл за ними дверь. Он понял, что его загоняют в угол. Он попытался сохранить самообладание. — Нет, — ответил он ровно. Питерсон и Альфаро переглянулись. Альфаро взял инициативу: — Когда они ответили на вызов прошлой ночью, она назвала имя «Лора Кирни». Чёрт. — Правда? — он сыграл в неведение. Неловкая пауза повисла в воздухе. Дилби было не по себе от напряжения, накапливающегося между всеми, но он ни за что не решился бы первым нарушить тишину. — Ты, э-э, видел Лору недавно? — заговорил Питерсон. — Почему вы меня об этом спрашиваете? Алексу нравился вызов: — Что? Мы же все команда, верно? Её упомянул наш подозреваемый — разве это не делает её лицом, представляющим интерес? Трэвис поднял брови: — Это слишком натянуто. Мэри сейчас явно не в себе. Мы не знаем, почему она упомянула мисс Кирни. Питерсон и Альфаро заметили, что Трэвис пытается дистанцироваться от девушки — «мисс Кирни». Их инстинкты подсказывали давить дальше. — Мы подумали, ты можешь знать, чем она занималась. Учитывая прошлое девушки Кирни… я имею в виду, у вас ведь есть история, — намекнул Альфаро, нарочито неуклюже подбирая слова. Челюсть Трэвиса напряглась. — «История», Алекс? — он словно бросал ему вызов развить мысль. Питерсон вмешался, пытаясь разрядить напряжение: — Эй, извини, шериф, но ты связан с человеком, который может быть связан с тем, что случилось с Уилкинсами. Мы обязаны спросить. Мы просто делаем свою работу, так ведь? Ещё одна пауза. — То, что произошло в прошлом году, осталось в прошлом. Лора Кирни и я не «связаны». Питерсон вздохнул и достал телефон — статья Коннора в The Strange Times всё ещё была открыта. Он с мрачной серьёзностью поднял его, чтобы Трэвис увидел. — Вам было известно, что «мисс Кирни» видели у вас дома? — его тон поднялся от непринуждённого разговора до допросного. Трэвис даже не стал смотреть на экран. Он знал: просто удалить статью — не значит избавиться от неё навсегда. Он не стал спрашивать, откуда она у Питерсона — нужно было просто принять реальность, что она у него есть, и действовать быстро. Он не ожидал, что его команда окажется такой эффективной; он бы даже восхитился, если бы не был так чертовски зол. Он смотрел Питерсону прямо в глаза с сдержанной яростью, какой никто из парней раньше не видел. Все почувствовали: это становится личным куда быстрее, чем они ожидали. Пока Питерсон сохранял ровное спокойствие, ощущая, что движется в верном направлении, Дилби просто хотел выбежать из комнаты и остаться на хорошей стороне Хэкетта. Альфаро же, напротив, всегда любил дразнить спящих медведей: — Похоже, ей там довольно уютно — даже дверь за тебя открывает… Она у тебя живёт? Тёмные глаза Трэвиса впились в него. Спустя секунду он цыкнул и переступил с ноги на ногу, переосмысливая своё положение в разговоре. Пришлось признать: теперь это допрос. Нужно вести себя как можно более обычно, даже если это кажется неправильным. Придётся завоевать немного доверия, чтобы они отстали — дать им что-то мелкое. — Слушайте, если честно, у неё сейчас тяжёлое время… Из-за того, через что она прошла. Ей поступают угрозы убийством. Они его слушали. Он продолжил импровизировать свои полуправды: — …я просто даю ей место, где пожить, пока не найду ей новый отель, где она сможет остановиться на время стажировки. Мужчины переминались, обдумывая его историю. — Это довольно порядочно с твоей стороны, — признал Питерсон, убирая телефон. — Довольно щедро… — добавил Альфаро. В его тоне сквозил намёк, что Трэвис получает что-то взамен за свою «щедрость». Это задело Трэвиса где-то глубоко внутри. Стыд коснулся краёв его мыслей, но на самом деле он чувствовал лишь злость. Ему хотелось ударить его. — Да? — он поддел Алекса, подталкивая сказать больше. Алекс лишь покачал головой с осуждением. Желание ударить его выросло в десять раз, но следующий вопрос Питерсона отвлёк его. — На этих фотографиях она выглядит довольно избитой. Это из-за тех… угроз? Что они пытаются на него повесить? Ему нужно было выбраться из этого разговора прямо сейчас. Нужно было вернуться к ней, всё обдумать. — Слушайте, если вам нужно алиби для Лоры Кирни, она всю ночь была в хижине. — Он проговорился. Недопонимание повисло в воздухе; Питерсон прочистил горло, чуть втянув подбородок. Дилби уставился себе под ноги. У Алекса в глазах появился тот самый блеск. — Это не так. — Трэвис немного дал слабину. Он был так измотан, что позволял себя загонять в оборону. — Тебе не кажется, что со стороны это выглядит… мягко говоря, странно? — давил Алекс. — Её прошлое в этом городе вызывает тревогу. Некоторые начали понимать, что она вернулась, и им это не нравится. Нам уже звонят. Алекс оседлал своего конька: — А теперь ещё вся эта история с Мэри и Сэмом. Что мы должны думать, когда слышим, что она якшается с т— — Эй! — перебил Трэвис. Питерсон жестом призвал всех остановиться: — Скажи нам как есть, шериф. Какая у тебя связь с Лорой Кирни и какое отношение она имеет к тем нападениям, которые мы наблюдаем? Трэвис положил руки на ремень, выдохнул с оттенком поражения. — …Слушайте, я просто помогаю ей встать на ноги. — Ну конечно, — фыркнул Альфаро. — Тебе есть что, блять, сказать, Алекс? — он утратил профессионализм. — Мне нечего сказать, шериф, — ответил тот легко, довольный, что добился настоящей реакции. Питерсон заговорил: — Вы не возражаете, если мы как-нибудь приведём её, чтобы она изложила свою версию всего этого? Пауза. Трэвис почувствовал в груди что-то знакомое — ностальгическую защитную реакцию. Он прежде ощущал такую защиту только по отношению к семье. — Нет. — Да. Питерсон кивнул, снимая часть напряжения: — Хорошо, тогда мы скоро зайдём. Он имел в виду, что они придут к нему домой — скоро — чтобы забрать её на официальный допрос. Трэвис ненавидел тот факт, что не мог найти способ это обойти. Они были правы — даже если ситуация была странной, он поступил бы так же, если бы это была не Лора. Питерсон жестом позвал Дилби и Алекса выйти из кабинета вместе с ним. — Надеюсь, вы понимаете, что пока мы не сможем исключить её как участника происходящего, мы не сможем делиться с вами подробностями — конфликт интересов и всё такое. Чёрт. По тому, как они на него смотрели, Трэвис слишком поздно понял: пока он был отвлечён Лорой и Элизой, он утратил лидерство в отделе. По тому, как заканчивался этот разговор, было очевидно, что за руководством они будут обращаться к Норману. Они больше ему не доверяли. Трэвис ощутил нечто вроде предчувствия, что это ещё вернётся и будет его преследовать. Сейчас он ничего не мог исправить. Придётся придумать что-то другое позже. После короткой внутренней борьбы он наконец ответил: — Я понимаю. Если он станет с ними спорить, он только ещё больше их настроит против себя и сделает себя подозрительнее. Пока что они, вероятно, лишь подозревали, что он и Лора… — что он просто пытается скрыть свою личную жизнь. Это было не так плохо, как скрывать преступную деятельность. Ему нужно было удержаться за последние остатки нормальности и профессионализма, иначе он мог всё только ухудшить. Парни ушли, обменявшись парой пустых любезностей, и он снова остался один. Он раздражённо вздохнул, потирая лицо. Всё вокруг продолжало разваливаться к чёрту. Шесть лет он держал всё под контролем, пока его семья переживала трудные времена, а теперь — всего за несколько дней с Лорой — всё рушилось. Ему придётся подготовить её, чтобы она знала, что происходит. Оставалось надеяться, что всё, что Элиза вложила в голову Мэри, прояснится, и Мэри сможет подтвердить, что Лора не причастна. У него также было её алиби. Если это вообще что-то значило. Он вздрогнул, вспомнив, что они, должно быть, подумали, будто происходило прошлой ночью. Он сел. Его мутило. Он, должно быть, выглядел как раз тем самым чудовищем, которое пользуется ею. Которое использует свой опыт и своё превосходство над ней, чтобы… Он поморщился. Это, блять, отвратительно. Что он вообще делает? Держать её рядом было… Его мысли ускользнули к воспоминаниям о прошлой ночи. Он вспомнил их разговор. Он вспомнил, что ему было приятно её общество. Чёрт. Ему нужно было двигать всё дальше. Как только Коннор сообщит, как избавиться от Элизы, он вытащит Лору из города как можно быстрее. Она не могла оставаться здесь дольше, чем это было абсолютно необходимо. Чем скорее их пути разойдутся, тем лучше.

***

— Как думаешь, она перешла к тому, чтобы вселяться в людей? — облегчение Лоры от того, что она снова увидела Трэвиса, полностью исчезло после того, как она услышала его пересказ событий дня. Ей казалось, что хуже уже быть не может, но она ошибалась. — Не знаю, — тихо ответил Трэвис, бросая ключи на стойку, снимая рацию и кладя её на кухонный стол. — Мэри сказала, что ей «пришлось это сделать». Похоже, у неё всё ещё оставалась какая-то свобода воли. Не больше. — Почему она назвала моё имя? — спросила Лора, чувствуя, как по коже ползёт холод. — Уверен, именно этого она и хотела. — Он повернулся к ней. — Наверное, хотела надавить на тебя — может, даже добиться, чтобы тебя арестовали. — Но зачем? — Не знаю. Чтобы поиздеваться над тобой. Может, она что-то планирует. — Он бросал недоделанные ответы. Он не слушал. — …Ты в порядке? — Лора видела, что что-то не так. — Долгий день. Пойду в душ, — Трэвис отмахнулся, уклоняясь от вопроса. Она позволила ему уйти, хотя ей хотелось надавить и добиться подробностей. Через несколько минут Лора слушала шум воды из душа, устраиваясь на диване — снова. Всё ещё было странно, что они просто… так существуют. Как соседи по квартире, вроде того. Хотя, с другой стороны, у неё никогда не было с соседом такой истории. На ноутбуке она переключалась между вкладками с разной информацией о диббуках. Время от времени у неё возникали мысли о Трэвисе или об их нынешней жизни вместе, но она подавляла каждую из них. Она подумала о том, что возвращение Трэвиса в хижину ощущалось как нажатие кнопки «воспроизвести» после того, как весь день стоял на паузе. Она прокручивала в голове то, что он рассказал ей о Мэри Уилкинс — это тревожило. Если Элиза действительно становилась сильнее, им нужно было узнать как можно больше. Она заставила себя сосредоточиться на исследовании. Она продолжила читать о различных символах, связанных с диббуками, не находя ничего полезного. Прямо перед тем, как он должен был вернуться, она нашла новую базу данных. Похоже, это был хороший источник: множество ссылок на «экспертов» — или на максимально близких к экспертам людей в этой области — и, на этот раз, без красного текста на чёрном фоне с безвкусными гифками из «найденной плёнки». Выглядело так, будто это писали настоящие историки или что-то вроде того, но в результатах Google оно появилось только на двадцать седьмой странице. Спустя всего несколько минут её взгляд зацепился за нечто, что привлекло её внимание:

«У них много названий, но злонамеренные духи одержимости, которые, как считается, являются душой умершего человека, сегодня обычно называются «диббуками». Диббукам, как правило, требуется несколько дней или недель, чтобы окончательно вселиться в свою цель. Как будет рассмотрено в более позднем разделе, диббуки питаются аффективной (эмоциональной) энергией и используют её, чтобы оказывать влияние на других. Был достигнут некоторый прогресс в понимании этого явления, в частности в связи с квантовой теорией и эффектом наблюдателя, как это показано в печально известном и загадочном эксперименте с двойной щелью, предполагающем, что одно лишь сознательное намерение может влиять на реальность. В этом сообществе распространились теории, что это может объяснять способность умерших — через сильное намерение и чувство — влиять на людей и объекты. Эксперты считают, что эта аффективная энергия функционирует как ограниченный ресурс, который диббуки накапливают и используют с и против своих целей, делая их чем-то вроде чудовищного паразита. Чем больше негативных эмоций испытывает их цель, тем не только сильнее становится диббук, но и тем более восприимчивой становится цель к ментальному вторжению. Интересно, что этот вид призрака воспроизводит поведение естественных хищников, которые используют панику своей добычи против неё самой».

Жутко, но хорошо. Лора подалась ближе к экрану. В этом что-то ощущалось правильным. Это было то, о чём говорил Коннор. Без его наводки она бы никогда это не нашла — надо отдать ему должное.

«Накопление этой, как правило негативной, аффективной энергии исторически требует времени. Именно поэтому диббуков часто изображают как духов, которые долгое время преследуют и изводят своих жертв. Исследователи паранормального теоретизируют, что диббук понимает: чтобы проникнуть в разум своей цели, ему необходимо её терроризировать, и потому он предпринимает продолжительные попытки запугивания, намеренно дестабилизируя её психическую защиту. Во многих случаях люди по ошибке принимают диббуков за озорных полтергейстов, которые также известны тем, что выбирают отдельных людей или группы людей в качестве целей и пытаются напугать или расстроить их с помощью длительных и продуманных проявлений активности. Разница, разумеется, в том, что диббуки гораздо более агрессивны и активно стремятся вселиться и причинить вред объектам своей ненависти.

О поведении диббуков известно немногое, однако в некоторых инквизиторских архивах XII века, записанных Пьером де Присциллианом и утраченных в архивных пожарах где-то в XVIII веке, ходил слух, что люди, преследуемые демоническими духами с поведением, схожим с диббуками, страдают приступами видений огня и серы, что приводит к ослаблению разума и в конечном итоге — к истерии или тому, что можно было бы считать полной одержимостью. Во время этих видений инквизиторы боролись с приступами бреда у своих пленников, используя, сюрприз, «орудия пыток». И хотя, конечно, обмен одержимости духом на пытки инквизиторов выглядит как сомнительная сделка без выигрыша, сообщалось, что боль или внешние стимулы служили полезным отвлечением от ментальных атак.

В итоге, диббуки предпринимают действия, чтобы постепенно подтачивать разум своей цели — одновременно становясь сильнее, питаясь её страданиями, и ослабляя психическую защиту жертвы. Почти всегда это приводит к тому, что диббук заселяет разум своей цели и, согласно легендам, совершает ужасы над ней самой или над другими».

— Вот оно! — прошептала она себе, переживая момент озарения. Она услышала, как в душе выключилась вода — ей нужно было рассказать ему!

***

Трэвис позволил воде стекать по своим плечам. Он знал, что ему уже пора выходить. Он просто избегал реальности. Это было на него не похоже. Он всегда гордился тем, что именно он берётся за то, с чем никто другой не справится. Он был тем, кто отдал свою жизнь общине и семье, пытаясь защитить всех от самих себя. Без семьи и без города, который смотрит на него с надеждой, что у него вообще остаётся? Глупо. Он снова умыл лицо водой, испытывая отвращение к собственной жалости к себе. Почти всю жизнь он был один — справится и теперь. После того как он избавится от Элизы, он выгонит Лору из хижины и из города, больше никогда её не увидит, и разберётся, что делать дальше. Через год выборы. Может, к тому времени он успеет вернуть доверие отдела. С учётом того, как он вёл себя с прошлого года, и теперь, когда он почти не появляется в офисе и держится в стороне от расследований, он знал: город тоже, должно быть, теряет в него веру. Может, он просто сдастся. Позволит Питерсону стать шерифом. Может, просто отступит и даст другим взять всё на себя — проведёт остаток дней, сидя на крыльце, ожидая, когда его снова найдут оборотни и призраки. Уйдёт на покой. Умрёт в одиночестве. Он подчеркнул эту мысль, выключив воду. Выходя из душа, он снова столкнулся с реальностью — с тем, кто ждал его в гостиной. Он избегал мыслей о ней. Он взял полотенце и промокнул лицо и грудь. Он собирался начать избегать её. Остудить всё. Так будет лучше. Они вместе разберутся с Элизой, он будет прикрывать её, но как только всё закончится, они снова станут чужими людьми, какими и должны были быть. Он взъерошил волосы полотенцем, вытирая их. Начал одеваться, натягивая спортивные штаны, игнорируя напряжение в мышцах и груди при мысли о разрыве с Лорой. — Трэвис! — вдруг услышал он, как она крикнула его имя из гостиной. Не раздумывая, он схватил пистолет из кобуры на раковине и резко распахнул дверь в гостиную. — О… — Лора замерла, стоя у дивана и глядя на Трэвиса. Она не ожидала, что он вот так выбежит. Она поняла свою ошибку — в их ситуации крикнуть его имя таким тоном было не лучшей идеей. Это наверняка прозвучало так, будто что-то случилось. Он выглядел иначе. Лора быстро заметила, что это был первый раз, когда она видела его не в форме — она едва его узнала без неё. Он стоял перед ней с растрёпанными волосами, в тёмных спортивных штанах с логотипом отдела и больше ни в чём, кроме полотенца на плечах. Её взгляд скользнул к его груди. Это были шрамы? Она заметила светлые выпуклые линии кожи, зигзагами разбросанные по его груди и животу. Она подняла глаза к его лицу и увидела, что он поймал её взгляд. Её накрыла неловкость. — Эм… прости, — тихо сказала она. Он оглядел остальную комнату. Понял, что ничего не произошло. Его тревога сменилась раздражением. — Я просто нашла кое-что про… знаешь что, продолжай, чем занимался, я скажу потом. Она отвела взгляд — слишком быстро и слишком явно, чтобы это выглядело вежливо. Он молча развернулся и закрыл дверь, чтобы закончить вытираться и одеваться. Лора неловко села обратно. Это был… Трэвис? Глупая мысль, но увидеть Трэвиса без формы — и наполовину раздетым — мгновенно закрепило у неё в голове, что он… человек? Снова глупо, но она просто не привыкла воспринимать его как мужчину. Хотя за последние несколько дней она узнала его лучше, он всё равно оставался скорее символом, чем человеком. Может, потому что в первые месяцы их знакомства он сделал себя для неё чем-то почти сверхъестественным — как часть тактики допроса, — и ей было трудно выбить это впечатление из головы. Но она и не подозревала, что он… у него было подтянутое, мускулистое телосложение, которого она не ожидала. Он был старше, но— Она услышала, как дверь ванной снова открылась, и резко повернула голову в его сторону, чувствуя странный толчок в груди. Он на неё не смотрел. Теперь на нём была тёмно-синяя футболка. Она не могла удержаться и провела взглядом по нему сверху вниз, когда он вышел из ванной, убирая форму за день в корзину в шкафу в прихожей. Видеть его в обычной одежде было так странно. Его волосы всё ещё были немного влажными и зачёсаны назад. Она заметила, как из-под рукава выглядывают шрамы, уходящие вдоль бицепса. Другие отметины прерывали лёгкий загар и волосы на его предплечьях. Это от волков? Когда он наклонился, закрывая корзину, она заметила, как ткань футболки обтягивает его плечи со спины. Наученная предыдущим опытом, она быстро уставилась обратно в компьютер, чтобы он не поймал её взгляд. Она начинала принимать тот факт, что под формой определённо есть мужчина. Почему это заставляло её немного нервничать? — Что там было такого важного? — он нарушил тишину хмурым тоном, проходя мимо неё на кухню за вечерним кофе. — Э-э… — она замялась, поворачиваясь на диване к нему. — Я кое-что нашла. В интернете. Про диббуков. Он ничего не ответил. Он старался создать дистанцию. Она наблюдала, как он тянется за кофе. — Я могу сделать это, — бесполезно предложила она, чувствуя вину за то, что весь день просидела здесь, пока у него, очевидно, был плохой день. Это было странно — предложить ему сварить кофе? Она ведёт себя странно? Ему это предложение не понравилось. Ему нужно было поставить границы — она становилась слишком раскованной. — Нет, — коротко ответил он. — Ладно, — она почувствовала напряжение. — В общем, я нашла кое-что в интернете, что, думаю, может помочь нам понять, с чем мы имеем дело, пока ждём, когда вернётся Коннор. Она взяла ноутбук и перенесла его на кухонный стол. — Помнишь, Коннор говорил, что диббуки питаются эмоциональной энергией? Он не ответил, слишком сосредоточенный на том, чтобы быть занятым. Она продолжила: — Так вот, похоже, они специально делают вещи, чтобы вызывать у своих целей негативные эмоции. Чем хуже чувствует себя их жертва, тем сильнее они становятся, да? Может, именно этим Элиза и занималась всей этой историей прошлой ночью? — Может быть, — нейтрально согласился он, наполняя кофейник водой. — Возможно, она просто пытается всё запутать или втянуть меня в неприятности, чтобы я испугалась — и это дало бы ей больше силы. Лора собирала всё воедино, наблюдая за реакцией Трэвиса. — Значит, мне просто нужно оставаться спокойной или типа того, да? Если я не буду переживать, она не получит того, чего хочет. Мне просто нужно оставаться спокойной и сосредоточенной. Он повернулся к ней: — И как ты собираешься это сделать? Так, с ним что-то не так. Он смотрел на неё так, будто они вернулись в те времена, когда ненавидели друг друга. — Ну, в базе данных говорилось, что люди могли останавливать атаки с помощью боли. Может, я, не знаю, буду бить себя, чтобы приходить в себя? Она понимала, что это звучит глупо, но он поставил её в неловкое положение. Трэвис кое-что вспомнил: — Этим сегодня занималась Мэри. Она начала бить себя. — Вау. Может, она тоже до этого додумалась? — Ну, если это именно то, что она делала, ей это не помогло, — напомнил он. Мэри сейчас сидела в тюрьме, психически сломленная. — Как ты собираешься заставить это сработать? Ей не понравился его тон. Он был слишком пренебрежительным. — Я имею в виду… не знаю, но, это же довольно серьёзное дело, да? Возможно, мы знаем, как выиграть немного времени. — «Выиграть время»? Нам нужно сосредоточиться на том, чтобы покончить с этим, а не на том, как это растянуть. В кофемашине закипела вода. — Трэвис, — позвала она, раздражённо. — Я пытаюсь, ясно? Это тоже не совсем моя идея для отпуска. Он видел, что она начинает терять терпение. По какой-то причине ему было трудно не вести себя как мудак. Может, он хотел её разозлить, чтобы она отстала и вспомнила, кто он такой. То, как она смотрела на него, когда он вернулся в хижину, и даже пару минут назад — он больше не видел в её взгляде ни страха, ни ненависти. Она, кажется, даже обрадовалась, увидев его. Он к этому не привык. Ему это не нравилось. Это означало, что всё становится слишком сложным. — Да что с тобой вообще? — она не собиралась спускать ему его тон. Он уклонился от ответа, развернувшись за кружкой: — Завтра Питерсон и Альфаро, скорее всего, придут и заберут тебя на допрос. Он произнёс это буднично. — Что? — она не смогла скрыть удивления. — Серьёзно? Это настолько важно, что она назвала моё имя? — Обычно это означало бы лишь визит и пару вопросов, но с учётом увечий и внимания СМИ они действуют осторожнее. Они также нервничают из-за тебя. И из-за меня. Для любого это выглядело бы подозрительно, — рассудил он серьёзно, самому не нравилось, как это звучит. — Возможно, ты права. Элиза могла запутать Мэри, заставив думать, что ты причастна. Кто знает, что она скажет, но тебе лучше первой изложить свою версию. Он налил себе кофе. Лора быстро приняла эту информацию. В свете того, что она только что прочитала, это имело смысл: Элиза могла всё это спланировать. Лоре придётся просто справиться с этим и постараться не накручивать себя. Она знала, что не была причастна, она была невиновна — на этот раз. Она просто объяснит, что всю ночь была здесь. Её сердце упало. Она была здесь всю ночь. Она посмотрела на Трэвиса, который размешивал сливки в своей кружке. — Ты сказал, они придут сюда, чтобы забрать меня? Теперь она была на одной волне с ним. — Да. — Они… они знают, что я у тебя живу? — у неё скрутило живот. Она провела весь день, думая о мерзких комментариях под статьёй Коннора; что подумают люди Трэвиса, если узнают, что здесь происходит? Согласятся ли они с этими комментаторами? — Оказывается, у блога этого мелкого засранца аудитория была шире, чем я думал. — Он сделал глоток. — О чёрт. — Всё было хуже, чем она думала. Паника и стыд снова прокатились по ней волной. Она попыталась сохранять спокойствие. Несколько секунд никто из них ничего не говорил, но оба знали, о чём думает другой. Оба знали, как всё это выглядит. Сердце Лоры билось быстрее. — Значит, они знают, что я здесь. Они думают… То есть, что ты им сказал? О том, почему я здесь? Он выдвинул челюсть, глядя в сторону. — Я сказал им, что из-за твоей репутации тебе поступают угрозы убийством. Я просто пытаюсь найти тебе безопасное место, где можно пожить во время стажировки. — …Ладно. — Она нервно огляделась. — Они поверили? После тяжёлой паузы он скрестил руки на груди и покачал головой. — Блять, — прошептала она. — Ну, то есть, мы знаем правду. Это ведь всё, что имеет значение, верно? Он ничего не сказал. — Это поэтому ты так себя ведёшь? — надавила она. — Я просто стараюсь не терять сосредоточенности. — Это не было ложью. — Даже когда всё это закончится, останется дохрена дерьма, за которое придётся отвечать. Она знала, что он прав. Но сдаваться без боя она не собиралась. — Знаешь что, к чёрту это всё. — Лора встала, разрывая тяжёлое мгновение ужаса между ними. Ей надоело переживать из-за этого дерьма. Она весь день изводила себя мыслями о том, что думают люди, и с неё хватит. — Я не позволю Элизе больше ничего из меня вытянуть. — Лора открыла холодильник и достала пиво. Трэвис наблюдал, как она взяла открывашку и сорвала крышку. — Что ты делаешь? — спросил он, слегка насторожившись. Он узнал признаки её импульсивной стороны, которая снова дала о себе знать. — Просто снимаю напряжение, — объяснила она, сделав несколько глотков. — То есть, она ведь рассчитывает, что я из-за этого всего буду злиться и беситься. Я не знаю, где она, но чем больше я переживаю о том, что люди говорят или думают, тем сильнее она становится, так? Он немного подумал и кивнул. — Так что завтра я просто зайду туда и отвечу на их вопросы. Меня уже допрашивали раньше, я знаю, как это бывает. — Она накапливала нервную энергию, и это вытаскивало Трэвиса из его мрачных мыслей. Он наблюдал, как она сделала ещё один глоток. — Когда они спросят, где я была прошлой ночью, я просто объясню, что была здесь, и им придётся с этим смириться. — Он всё ещё слышал тревогу в её голосе. Она вернулась на диван. Трэвис последовал за ней. — Они попытаются между делом задавать вопросы о увечьях и, вероятно, вопросы о том, что случилось в прошлом году, — предупредил он её. — Ты всегда можешь воспользоваться своим правом не отвечать на вопросы без присутствия адвоката. Она мрачно усмехнулась — Трэвис Хэкетт инструктировал её по навыкам прохождения допроса. — Прямо как в старые времена? — Лора вспомнила, как уже слышала этот совет от кого-то другого, когда её допрашивали о том, что произошло в Хэкеттс-Куорри. Он сел напротив неё в кресло для двоих, поставив кружку. Он терял из виду свою задачу держать дистанцию; вместо этого снова следовал её примеру. Он наблюдал, как она молча думает. Воспоминания о судебных разбирательствах прошлого года пронеслись у неё в голове. Она очень надеялась, что эта ситуация окажется проще. Она никогда больше не хотела участвовать ни в одном суде. Она помнила ожидание и нервозность, когда её допрашивали без каких-либо доказательств в поддержку её слов. Постой. Доказательства. Доказательства всё-таки появились. В худшие дни суда, когда ей казалось, что её могут посадить в тюрьму до конца жизни за убийство двух человек, внезапно адвокаты сменили тактику, потому что какие-то ведущие ток-шоу получили новые доказательства от анонимного источника и передали их. Доказательства, которые спасли её. Она изучала лицо Трэвиса. Она не могла поверить, что забыла об этом. — Коннор был прав? — внезапно спросила она. Ему не нравилось вспоминать журналиста. — В чём? — Он сказал, что это ты прислал доказательства, благодаря которым меня и остальных оправдали. — Она сразу увидела, как изменилось его выражение лица; он слегка отстранился от неё. Он перестал смотреть на неё. — Это правда был ты? — Теперь она была почти уверена, что так и есть. Спустя всего мгновение она увидела ответ у него на лице. Она смогла прочитать на нём нечто вроде вынужденного смущения, пока он смотрел в потолок. Она улыбнулась, не в силах поверить. — Боже мой, это был ты! — Эй. — Он остановил её реакцию. — Я не… Я просто пытался заставить систему работать честно. — Он сохранял нейтральный тон. — Я знал, что ты и остальные сделали то, что должны были сделать, даже если некоторые из вас были идиотами. Она на секунду онемела, глядя на него. Трэвис, мать его, Хэкетт был тем, кто всех спас? — Да какого хрена. Почему ты это скрывал? — потребовала она ответа, возбуждённо подаваясь вперёд. Она подвинулась ближе к краю дивана, ближе к нему, наклонившись вперёд. Её мысли неслись, возвращаясь к воспоминаниям о суде, о том, как все были счастливы и испытывали облегчение от того, что кто-то прислал доказательства. Они устроили вечеринку и праздновали свой шанс на свободу после того, как месяцами смотрели в дуло тюремного срока. Никто не испытал такого облегчения, как она. Осознание того, что доказательств может хватить для оправдания, стало для неё новым шансом на жизнь — всё равно что услышать, будто кто-то нашёл лекарство от твоей смертельной болезни. И Трэвис был тем, кто дал ей ещё один шанс на жизнь? После всего, что сделал он? После всего, что сделала она? Её сердце забилось быстрее, когда она осознала весь масштаб этого открытия. Пока она приходила в себя, он отвечал на её вопрос: — Если бы они знали, что это я, доказательства могли бы признать недопустимыми. Конфликт интересов. Я был замешан. — Она слушала, едва слыша его, думая только о нём. — Поэтому мне пришлось отправить это тем мудакам с подкастом. Он был слишком спокоен по этому поводу. — Трэвис. Господи. Это всё меняет! Ты даже не представляешь, что ты для нас сделал! — Она попыталась встряхнуть его своими словами. — Почему ты нам не сказал? — Он был, мать его, сумасшедший. Ему не нравилось, как сильно она радовалась этому. — А почему я должен был? — Его вызывающий тон немного вернул её к реальности. — Думаешь, я сделал это, чтобы что-то получить взамен? — Его тёмные глаза смотрели на неё с такой серьёзностью. — Я сделал это потому, что так было правильно. Ты была в шаге от того, чтобы провести остаток жизни за решёткой. Её сердце дрогнуло от того, как он это сказал. Она на секунду задумалась. — Подожди. Но какое тебе до этого было дело? Это была твоя семья. Если кто и должен был хотеть видеть меня в тюрьме, так это ты! Ты мог бы получить свою месть. Ну, законно. Он вздохнул. — Меня это не интересовало. — Но почему? Почему ты спас меня вот так? — От этих слов ей самой стало неловко. Этот мужчина спас её. Трэвис действительно спас её? Возможно, он разрушил её жизнь, но она была свободна из-за него. У неё был шанс жить из-за него. И он скрывал это от неё? Она бы злилась из-за секрета, который он от неё держал, если бы не была так чертовски растеряна. — Тогда я не думал об этом так. Дело было не в тебе и не во мне, — сказал он правду. Он не собирался присваивать себе заслуги за это. Он не был каким-то святым. Какая-то часть его хотела, чтобы она сгнила в тюрьме, просто другая, большая часть хотела исправить то, что он натворил. Но если бы тогда он знал то, что знает сейчас — если бы он знал Лору так, как знает её теперь, — он бы не ждал так долго, прежде чем отправить доказательства. Если бы тогда он знал то, что знает сейчас, он бы многого не сделал. Он бы не терроризировал её так, как делал это. Но тогда Лора была для него другим человеком. Он продолжил: — Хотя бы один Хэкетт должен был что-то исправить. Всё остальное мы просрали. Я не хотел, чтобы были загублены ещё чьи-то жизни. Неважно, чьи именно. — Он низко опустил голову. Теперь ему хотелось пива вместо кофе, пока он признавал один из своих главных мотивов. — У Кейли так и не сложилось будущее… Я не мог позволить, чтобы это случилось со всеми вами. Это привлекло внимание Лоры. Кейли, снова. Лора видела, насколько Кейли занимала мысли Трэвиса — насколько её потеря изменила его. Они были так близки. Должно быть, он любил её почти как дочь. Внезапно в голову Лоры пришла мысль. Нечто, что её тревожило. — Значит, ты думал о Кейли? Поэтому ты сейчас тоже помогаешь мне? — тихо спросила Лора. — Потому что Кейли и я… потому что я напоминаю тебе…? — Она замолчала. Ей даже не хотелось это произносить. Но… может быть, именно поэтому он проходил через всё это ради неё. Она была всего на несколько лет старше Кейли. От этой мысли у неё сжало горло. Конечно, он видел в ней ребёнка. Конечно, он видел только Кейли. Неужели помощь ей была для него всего лишь способом «спасти» её? Эта мысль глубоко терзала Лору, как бы трогательно это ни выглядело для других. Если бы это было правдой, это было бы достойно канала Lifetime, но в самой этой идее было что-то глубоко и совершенно неправильное для неё. Она не хотела быть для Трэвиса кем-то, кроме самой себя. Это она у него заслужила. Это она перехитрила его, это она отбросила их прошлое и работала с ним, помогла ему покончить с проклятием и сейчас снова работала с ним. Она не хотела быть ничьей заменой или чьим-то отражением. Особенно в роли какой-нибудь племянницы или дочери. От одной этой мысли ей становилось дурно. Она ждала, наблюдая, как меняется его выражение лица, почти отчаянно желая услышать, что ошибается. — Что? Нет. — резко ответил он. — Ты совсем не похожа на неё. Он даже никогда раньше не думал об этом так. Эта мысль его тревожила. Кейли навсегда оставалась в его памяти не по годам развитой десятилетней девочкой, сколько бы лет ей ни исполнилось. Лора… была существом самой по себе. Стихией — грозной и беспощадной. Почти пугающей. То, что она не была похожа на Кейли, могло прозвучать как оскорбление, но Лору окатило прохладным облегчением. Ей захотелось улыбнуться. Вместо этого она сделала ещё глоток пива, чтобы скрыть выражение лица. Он продолжил: — Она была… она была другой. — На его лице появилась улыбка, когда он мысленно вернулся к воспоминанию. Лора снова заметила, что у него красивая улыбка. Она быстро исчезла. Он помедлил секунду, прежде чем объяснить: — Из-за проклятия и того, как Крис её опекал после смерти Амелии, она, э-э… у неё так и не было шанса до конца повзрослеть. Грусть окрасила его голос. Он поднял взгляд на Лору, вспоминая самого себя. — Ты… Тебе ещё далеко идти, но… скажем так: если бы ты захотела карьеру в правоохранительных органах, ты уже держишься лучше, чем половина моего отдела. — Он сделал глоток кофе. — Ты бы вышвырнула меня с моей должности. Она улыбнулась. — Мне вроде нравится, как звучит «Шериф Кирни»… — Да уж, ещё бы. Лора почувствовала что-то, глядя на него тогда. Она всматривалась в его выражение лица, в его комплимент. Она увидела его прошлое, запечатленное в шрамах на его руках. Он был куда большим, чем она ожидала. — Знаешь, ты не такой уж мудак, каким притворяешься. Он усмехнулся. Неужели это был первый раз, когда она заставила его рассмеяться? Ей это понравилось. — Кто сказал, что я притворяюсь? — Я вижу. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Но, вообще-то, ты всё же немного мудак… Она поддразнила его, делая ещё один глоток пива. — Отлично. — Думаю, я хочу сказать… Жаль, что остальные никогда этого не узнают. Что-то смягчилось между ними. Они оба это почувствовали. — Им не нужно знать. Всё кончено. — Для них, — поправила она. Она очерчивала круг вокруг них двоих. Он этого не ожидал. Она знала, как и он, что они всё ещё несут с собой прошлый август. Когда она смотрела на него, он снова заметил, что она красива. Сильная. В нём поднялось что-то новое и тёплое. — Для них, — согласился он. Какое-то мгновение он слышал только тиканье часов. То, как она смотрела на него, было другим. Он не сразу смог понять, в чём дело. Это заставляло его чувствовать себя неуютно. Потом он понял, что это было. Возможно, в его жизни этого было не так уж много, но опыта у него хватало, чтобы распознать во взгляде человека, когда тот испытывает к нему влечение. Что-то в том, как она на него смотрела, напомнило ему об этом. Он, должно быть, неверно её понял. Может, молодёжь просто так смотрит. Может, он видел то, чего не было. Этого не должно было быть. Этого точно не было. Он был сумасшедшим, раз вообще подумал, будто увидел это. Он немного очнулся, снова возводя стены. Он отстранился от неё, разрывая зрительный контакт. — Кстати, о них. Как он? — Он резко сменил тему. Лора растерялась. — Кто?.. Трэвис лишь посмотрел на неё, и она внезапно поняла. — А, Макс? Это было неловко. Лора изо всех сил старалась не думать о чувстве вины, которое мучило её с того самого дня. — Эм… Не знаю. Мы не… просто всё было занято. Он ходит на занятия, у него были промежуточные экзамены, к которым надо готовиться. А я, ну, сам понимаешь. Она попыталась отвлечь его пустой болтовнёй. Он видел её насквозь. — Ты всё ещё не сказала ему, что здесь происходит. — Он решил дать ей хороший совет. — Если что-то случится, ему нужно будет знать. — Эм… Не уверена насчёт этого. Как ты и сказал, для него всё кончено. Не для меня… Он этого не понимает. — Ей было тяжело это произносить. Ему не нравилось, к чему всё шло. Он помнил их двоих с прошлого года. Даже если он считал Макса в некотором роде идиотом и, откровенно говоря, бесполезным по сравнению с Лорой, он знал, что парень любил её. Между ними было нечто редкое для людей их возраста. Она убивала и рисковала жизнью ради этого идиота, и Трэвис знал: если он потеряет её, будет сожалеть об этом всю жизнь. Любой бы сожалел, потеряв кого-то вроде неё. Он заставил себя заговорить и направить её в нужную сторону. — Тебе стоит сказать ему. Он всегда был твоим самым большим поклонником. — Да? — Она снова улыбнулась. Она прежде не слышала версию Трэвиса о допросах. — Невозможно было заставить его заткнуться насчёт тебя. Я пытался. — пошутил он, допивая кофе. Она печально рассмеялась. Она уже не могла понять, что чувствует. Она не хотела думать о Максе. Она хотела продолжать говорить с Трэвисом. Смотреть на него, разговаривать с ним — ей было хорошо. По-настоящему хорошо. Может, дело было в пиве, которое почти закончилось, но она не хотела это анализировать. Она изучала его лицо. Что она будет делать, когда всё это закончится? Она обещала никогда больше с ним не связываться. Неужели у неё осталось всего несколько таких разговоров? Казалось, что-то тянуло её изнутри. — Как думаешь, мы будем ещё общаться, когда всё закончится? — внезапно спросила она. Трэвис уже привык к её неожиданным переходам. Он на мгновение задумался. Он вспомнил, что обещал себе раньше. Выгнать её из города и разобраться со всем остальным в одиночку. Где-то между той мыслью и этим моментом он утратил защиту; забыл удерживать границы. Ему нужно было быть осторожнее. Он нашёл ответ. — Если останемся живы? Скорее всего, нет. Её брови взметнулись от раздражения. — Что? Отстой. Правда. — Она сделала ещё глоток. — А ведь мы, вообще-то, ладим. Что странно. Она рассмеялась, но это не было шуткой. — И что? Снова будешь игнорировать мои сообщения? Она внимательно следила за его лицом, пытаясь скрыть ожидание. — Угу, — согласился он. — Возможно, я сменю номер. Он говорил честно. — Да пошло оно. — Она ударила его по руке, почти всерьёз. — Значит, мне просто придётся время от времени возвращаться и доставать тебя. Нельзя же давать тебе слишком расслабляться. Она понимала, что её поддразнивание уже граничит с флиртом, но всё равно продолжала. Может, дело было в пиве? Она просто делала то, что хотела. Он почувствовал её настоящее разочарование. Он попытался заставить себя серьёзно сказать ей, что им никогда больше не следует видеться. Слова так и не прозвучали.

***

2 апреля 2022 года — Ага, увидимся на занятиях, ребята! — Макс покинул утреннюю учебную группу в отличном настроении, готовый драть задницу своему промежуточному экзамену тем днём. Идя обратно к машине, он почувствовал, как в кармане завибрировал телефон. Кто-то писал ему сообщение. Он посмотрел через кампус, наслаждаясь рассветом, пока доставал телефон. На уведомлении он увидел имя, которого не ожидал: Райан. Кто такой Райан? Одногруппник, о котором он забыл? Улыбка исчезла с его лица, когда он вспомнил, какой именно Райан это, должно быть, был. Его катапультировало из хорошего настроения прямо в плохое воспоминание. Он не слишком хорошо знал Райана, но встречался с ним несколько раз во время суда и знал, что Лора была с ним ближе, потому что той ночью в прошлом августе они действовали вместе, но и только. Он забыл, что у него есть его номер. Ему почти захотелось проигнорировать сообщение — ему не хотелось с этим связываться, — но затем пришло ещё одно… а потом ещё одно. Макс остановился и вздохнул. Он открыл уведомления. [Чувак. Не знаю, знал ли ты об этом, но у меня стояло оповещение по тегу Хэкеттс-Куорри, и я увидел это у себя в ленте…] Следующим сообщением была ссылка на статью. На миниатюре было размытое фото каких-то людей. Макс увидел имя «Лора Кирни» в тексте предпросмотра ссылки. Прежде чем открыть её, он посмотрел на третье сообщение: [Я собирался спросить её об этом, но хз, это показалось неправильным. может, что-то случилось?] Что? Макс открыл ссылку, начиная нервничать. Первые строки гласили:

«РЕПОСТ: Психованная Лора Кирни живёт с жутким шерифом Норт-Килла Хэкеттом на фоне серии странных увечий животных.

Оригинал: Коннор Ричардсон.

Йо, я видел, что наш пацан Коннор удалил этот пост, так что я выложил его кэшированную копию здесь…»

Макс привык к тупым кликбейтным статьям, но это было самое странное из всего, что он когда-либо видел. Это должно было быть фейком. Он уже почти закрыл страницу, но потом увидел фотографии. — Какого хрена?