«Безжалостные благие намерения»

2 апреля 2022 года Лора пошевелилась, когда зазвонил будильник. Она вполглаза взглянула на телефон, отключая сигнал. Это был первый раз, когда она проснулась в постели Трэвиса и не потратила пару секунд, пытаясь вспомнить, где находится. Должно быть, она начинала к этому привыкать. Она потянулась и встала с кровати. Ей стало интересно, чем занят Трэвис. Словно отвечая ей, она услышала два стука в дверь спальни. Должно быть, он ждал, когда сработает её будильник. Она не возражала против этого внезапного визита. — Эм, секунду. — крикнула она, натягивая чистую майку и шорты. Она провела пальцами по волосам, прежде чем открыть дверь, чувствуя лёгкую нервозность. Когда дверь распахнулась, она увидела его, ждущего её, — с тем же мрачным выражением лица, которое у него обычно было. Он снова был в форме: аккуратный, собранный, профессиональный. Ни единой складки, как всегда. Почему-то видеть его в форме после того, как прошлой ночью она видела его в повседневной одежде, ощущалось так, будто она знала его тайну. Сторону его самого, которую другие никогда не видели. Она заметила, что видела Трэвиса так часто, что теперь шериф Хэкетт становился для неё чем-то более чужим. — Доброе утро. — поздоровалась она лёгким тоном. Это застало его врасплох. Он кивнул ей, сдержанно отреагировав. — Они, вероятно, скоро будут в пути. Я сейчас уезжаю в участок. Лучше, если меня не будет рядом, когда они сюда приедут. Разумеется, он всегда сразу переходил к делу. — А, точно. Да, это имеет смысл. — Она вспомнила, что её ждёт сегодня. — После того как они зададут тебе свои вопросы, возвращайся сюда, и мы решим, что делать дальше. Надеюсь, этот пацан выйдет на связь. Если не сбежал. Он не скрывал своих низких ожиданий. — Да, я написала ему. У него есть мой номер. Он покачал головой. — Возможно, после всего этого тебе стоит сменить номер. Кто знает, что кто-то вроде него может с ним сделать. Он бросил на неё взгляд и начал разворачиваться. Она видела, что он готов уйти прямо сейчас. — Да. — тихо сказала она, наблюдая, как он уходит от неё к входной двери. И всё? Она не увидит его снова до вечера? — Эй! — окликнула она его, не успев подумать. Он обернулся. Несколько секунд смотрел на неё, ожидая, чего она хочет. — Эм, ничего. — Она не могла ничего придумать. Он увидел на её лице что-то вроде нервозности. — С тобой всё будет нормально. — Он сказал это так, будто это был факт. — Ещё бы. — Она кивнула с лёгкой рассеянной улыбкой. После паузы он молча повернулся и ушёл, закрыв за собой дверь. Она снова осталась одна. Она и сама не знала, чего ожидала. Не то чтобы он собирался завтракать с ней или ехать с ней в участок. Он поступал правильно. Им нужно было создать дистанцию между собой. Она напряжённо вздохнула и начала свой день. Она умылась, поела и принялась рыться в небольшом выборе одежды в своей дорожной сумке. Вчера она постирала вещи, пока ждала возвращения Трэвиса. Она заметила, что её одежда больше не пахнет ею самой. Теперь она пахла смесью плохих и, теперь уже, хороших воспоминаний. Вчера было странно, когда по запаху она поняла, что он использует для себя тот же порошок, которым в прошлом году стирал её вещи. Это имело смысл — зачем покупать разный порошок для одежды своих заключённых? Она поднесла одежду к лицу и вдохнула. Её разум заполнили воспоминания о старой камере, раскладушке, бессонных ночах, всём страхе и раздражении, которые она чувствовала в те недели. Эти воспоминания больше не вгоняли её тело в панику. Они не были приятными, но теперь она могла с ними справляться. Прокручивая плёнку тех старых воспоминаний в голове, она также поняла, где тогда Трэвис блефовал. После последних нескольких дней она так хорошо знала его лицо и выражения, что могла распознать, когда тогда он нервничал, удивлялся или был впечатлён ею. Это делало её воспоминания о нём более человечными. Этот запах также напомнил ей о прошлой ночи и о ночи перед ней. Теперь он ей почти нравился. — Ладно. — сказала она самой себе. — Что говорит: «Я невиновна»? Она подняла свою одежду, оценивая её. Она знала правила игры. Её адвокат научил её, как «одеваться невинно» для суда. В идеале это было бы платье или что-нибудь, ну, с цветочками. Единственным выбором были вещи, которые она привезла для стажировки по дикой природе — удобные, довольно скучные и защищающие от непогоды. Она вздохнула. Легинсы и розовая футболка — значит так. Она быстро переоделась и поправляла волосы, когда: Дзынь. Трэвис уже писал ей? Она схватила телефон. [Привет, Лора! Ладно, мне ужасно жаль, но мне нужно ещё немного времени. Клянусь, сегодня я вернусь, мне просто нужно до вечера. У меня будет то, что вам нужно, обещаю. Пожалуйста, скажи шерифу Хэкетту не выписывать ордер? 🙏] Коннор. Ей понравилась его грамотность. Логично — он же писатель. По крайней мере, он не сбежал. Она уже собиралась ответить и предупредить Трэвиса, но заметила ещё несколько пропущенных уведомлений. Шесть сообщений? Райан и Макс. У неё всё оборвалось внутри. Что? Сначала она открыла сообщения Макса. >7:43 [нам надо поговорить. позвонишь?] >7:47 [где ты?] >7:56 [ты в порядке?] >8:21 [Малыш, позвони мне] Все они были за последний час. Какого чёрта? Она проверила другие сообщения от Райана. >2:10 [что происходит?] Следующим сообщением была ссылка. Ей понадобилось всего мгновение, чтобы понять: это репост сраной статьи Коннора. >7:35 [отправил Максу… извини. Показалось, так будет правильно.] Она перечитала это ещё раз. И ещё раз. Она почувствовала, как по ней расползается ужас. — Блять, блять, блять. — Она снова открыла сообщения Макса. Теперь его паника была понятна. — Блять! Сердце колотилось так, будто могло разорваться. Вина со вчерашнего дня вернулась с удвоенной силой, заполняя её до самых кончиков пальцев, делая неуклюжей. Она едва не уронила телефон. На секунду она подумала написать ему, но именно тогда увидела, что он снова начал печатать. Чёрт. Вместо этого она нажала кнопку вызова, задержав дыхание, пока прижимала телефон к уху. Сердце замирало с каждым гудком. Она ходила по гостиной туда-сюда. Потом услышала, как он взял трубку. — Макс? — позвала она, встревоженно. — Лора? Что происходит? Черт, его голос сильно её потряс. Она так давно его не слышала. Он звучал так встревоженно. Чёрт, всё это и правда было реальностью, да? Услышав его снова, она почувствовала, как мир, в котором она находилась сейчас, сталкивается с её «нормальным» миром с Максом. У неё закружилась голова. Она на секунду потеряла голос, часто моргая. — Лора, ты меня слышишь? — Он повысил голос. — П-привет. Да, слышу. — слабо ответила она. — Успокойся. — Господи. — выдохнул он. — Райан только что прислал мне эту ссылку. Ты… ты правда в Норт-Килле? Ты в порядке? Чёрт, он звучал так встревоженно. Она сглотнула, морщась. — …Я в порядке. — Ч-что происходит? — Я… — Лора, ты в Норт-Килле? Я видел эти фотографии в интернете. Я… я надеюсь, что они фальшивые или что-то вроде того. Это, блять, безумие. Она вздрогнула от этого комментария. Она сделала вдох и нашла в себе честность. — Да, я в Норт-Килле. — Что? Серьёзно?! — Я приехала сюда на стажировку. — Она выдавила из себя слова, звуча куда спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле. Ей нужно было обязательно сохранять спокойствие — Макс всегда был из тех, кто впадает в панику, если рядом кто-то сам паникует. Ей нужно было вести это осторожно. — Нет, но ты говорила, что это в Лейк-Джордже. — …Макс, прости. — Что ещё она могла сказать? — Нет, нет. — Она услышала, как до него дошло, что она ему лгала. Она, чёрт возьми, ненавидела это. — Только не говори мне, что всё это время ты была в Норт-Килле. — Я не хотела, чтобы ты волновался. Она знала, что лучше от этого не становилось. — Блять. Ну, мы уже давно прошли стадию просто волнения, Лора. Мне, блять, страшно. Чёрт! — Он паниковал. — Ты… ты в порядке? Она на секунду задумалась. — Да, то есть… — На этих фотографиях ты с Детективом Мудозвоном. Это же не может быть правдой, да? Воспоминания о её прежней жизни с Максом столкнулись с её новой реальностью. Они и правда так называли Трэвиса, она почти забыла. Ей стало так чертовски мерзко сразу по множеству причин. — …Макс— — Он там? Ты в безопасности? Малыш, если он держит тебя там, если он рядом с тобой и ты не можешь мне сказать, дай мне какой-нибудь знак. — Он говорил слишком быстро. — Скажи «пицца» или «ананас» или ещё какую-нибудь хрень, какой там бывает код… — Макс! — Она привлекла его внимание. — Всё нормально. Я… я здесь не против своей воли. — Ч-что ты имеешь в виду? — Он звучал так растерянно. Ей было паршиво. — Тебе нужно, чтобы я приехал и забрал тебя? — Нет… — тихо сказала она. — Нет, со мной всё нормально. Почему она просто не могла, блять, ему всё объяснить? Почему тянула время? Ей казалось, что горло сжимается. Он выдохнул. Она могла представить, какое лицо у него сейчас. Одно это представление было как удар ножом в живот. — Всё нормально? Какого хрена ты там делаешь? Неделями!? С этим жутким мудаком-копом?! Она почувствовала, как в ней поднимается что-то защитное. — Трэвис… шериф Хэкетт помогает мне. — Чёрт, она проговорилась. — «Трэвис»? — Он это уловил. — Лора, какого чёрта происходит? Просто скажи мне. Я тут с ума схожу. Она вдохнула, сдерживая кислоту, поднимающуюся по пищеводу, игнорируя всё внутри себя, что велело ей солгать, бросить трубку или сбежать. — Макс, мне так жаль, что я не сказала тебе раньше… Просто… здесь происходили странные вещи. Наверное, ты видел это по ссылке. Убийства животных и всё такое. Мы думаем, что это дело рук Элизы Ворес. Она, типа, стала сильнее. — Кто это, нахрен, такая? — Макс. Ну, «Ведьма»? Он никогда не слушал. Он молчал. — Ведьма Хэкеттс-Куорри. — Она ждала. Ничего. — Призрак матери Сайласа! Она потеряла терпение. Ему никогда, блять, не было дела до всего этого. — Ты хочешь сказать, что неделями была в Норт-Килле — с-с этим капитаном, блять, Маленьким Хером — и сражалась с призраками? Она услышала злость в его голосе. Макс никогда так не злился. Это было новым для них обоих. — Хватит. — тихо приказала она, ненавидя эти старые прозвища. Она всё сильнее злилась, но тревога и чувство вины были сильнее. Внутри неё всё закручивалось, её начинало слегка трясти, адреналин бурлил в крови. — Нет, Лора. Я не могу… Это всё так чёртовски неправильно. Ты же понимаешь это, да? — Я знаю! — крикнула она. Попыталась успокоиться: — Прости. Ты вправе злиться. Я просто… слишком боялась тебе сказать. — Боялась? Да я, блядь, напуган. Ты мне лгала и-и проводила время с этим, этим мудаком. — Он замолчал, обдумывая. — Подожди. Только не говори, что ты ещё и жила у него. Она крепко зажмурила глаза, отгородившись от окружающей ее хижины. Это была самая хреновая часть. — Это просто… из необходимости. Мне просто нужно было безопасное место, где можно остановиться. — «Безопасное»?! Ты себя вообще слышишь? — Он действительно, блять, сходил с ума; она теперь расхаживала по комнате, стараясь не злиться. Он имел полное право так реагировать — это она всё испортила. Почему же ей казалось, что это и его вина тоже? Она в отрицании? — Дом, Лора. Дом — это безопасно. А не эта чёртова темница этого мудака или что там у него. Он максимально далёк от безопасности! — Она прикусила щёку, ей хотелось сказать ему, как сильно он ошибается. Он продолжал: — Это так, блять, странно. У меня чувство, будто я в каком-то грёбанном сне. Это не может быть реальностью. Я знаю, что оборотни существуют. Но призраки? Это безумие. Она попыталась успокоиться. Она это заслужила. Это она. Она. — Я знаю, это слишком. Прости. — Она снова заставила себя произнести эти слова. — «Ты можешь сказать мне всё», — ты это говорила, Лора. Помнишь? — Он швырнул это ей в лицо. — Ты говорила, никогда ничего не скрывать. — Он был прав, напомнила она себе. — Я… Я хотела сказать тебе, правда, просто— — Ты должна была сказать. Ей начинала надоедать эта нотация. Он, чёрт возьми, не слушал! Она дала волю части своей злости: — Я пыталась! Я всё время пыталась рассказать тебе, через что прохожу. Он замялся из-за перемены в её тоне. — …Нет, Лора, это не похоже на приступы тревоги и ПТСР— — Да, похоже, Макс. Это часть этого. Он усмехнулся безрадостно, раздражённо. — Лора, скажи, что ты не настолько сумасшедшая. Ты что, не помнишь, что тот ёбаный псих-коп с нами сделал? Это что-то в ней перевернуло. — Макс. Я не сумасшедшая. Я помню всё. — Она произнесла каждое слово с новой убеждённостью. Сделала паузу, позволяя ему почувствовать, насколько это серьёзно. — Всё было не так, как мы думали. Ты не понимаешь… он помогает мне. — «Помогает»? Да он, должно быть, манипулирует тобой, иначе не может быть. Играет с твоей головой или что-то вроде того. — Он никак не мог ей поверить. — Знаешь что, я должен приехать и забрать тебя. Скажу преподавателям, что не смогу сдать промежуточные, возьму машину отца и приеду за тобой, и мы сможем обсудить это— — Нет, Макс. — Она остановила его властным тоном. Он замолчал. Она смягчилась: — Ничего не делай. Просто сдай свои промежуточные. Со мной всё в порядке. Я могу о себе позаботиться. — Лора, какого хрена. Это не ты! — Его голос дрожал. Она слышала, как ему тяжело. Он правда не имел ни малейшего понятия, что происходит. Ей нужно было заставить его понять, что она пытается сказать. — Это я. Это и есть я. Мне кажется, я наконец стала собой после долгого времени, когда мне было очень, очень хреново… Это именно то, кто я есть и что мне сейчас нужно делать. Он молчал. — Послушай, прости, что не сказала тебе, но мне нужно это сделать. — Нет, тебе нужно вернуться домой. Твоё пребывание там тебя выматывает. Она знала, что так будет. — Макс. Ты не слушаешь. Со мной всё хорошо. Правда. Я знаю, это трудно понять, но мне нужно было вернуться сюда. Мне нужно было увидеть Трэвиса. Впервые с прошлого лета я чувствую себя лучше. Правда. Я наконец начинаю чувствовать себя лучше. — …Ты это серьёзно? — Он звучал спокойнее. Уставшим. Раненым. Теперь ей нужно было быть честной. — Да. — Она дала этим словам осесть. — …Я всё время пыталась сказать тебе, что я изменилась. Я задыхалась. Думаю, где-то глубоко я знала, что мне нужно вернуться сюда и встретиться со своими демонами. Буквально, наверное, не знаю. Я просто не могла оставаться и продолжать притворяться, что я нормальная или что я вообще хочу снова быть нормальной, лишь бы ты перестал за меня переживать. — Значит… Ты говоришь, это я виноват? Это я заставил тебя сбежать. — Он явно был задет. — Нет! Я просто… ух. Ты просто очень хотел, чтобы я была той, кем была раньше. Ты хотел вернуть свою девушку. Я не могу тебя винить, но ты хотел, чтобы я всё забыла и вернулась к нашим прежним планам. — Да, и что в этом такого плохого?! Я просто хотел, чтобы ты это пережила, потому что мысли о Хэкеттс-Куорри, блять, тебя разрушали. — Нет, я просто пыталась всё осмыслить. Прятаться от этого — вот что меня, блять, разрушало. А теперь… я знаю, что не хочу забывать. То, что произошло, теперь часть меня. Раньше я пыталась от этого убежать, но Т… я разбираюсь с этим. — Она училась этому о себе, пока говорила. Она раскрывала всё это понемногу, разговаривая с Трэвисом, но теперь всё складывалось воедино. Теперь всё имело смысл. Говорить всё это было приятно, даже если больно до чёртиков. Вдруг что-то щёлкнуло. Пора. — Мне нужно это сделать, ладно?… Даже если придётся сделать это самой. — …Подожди. — До него дошло. — …Что ты имеешь в виду? Чёрт, он заставит её это сказать. — Я, эм… думаю, нам нужно взять паузу. Перерыв. Тишина, последовавшая за этим, вонзилась глубоко в неё. Она могла представить, что он сейчас чувствует, и ненавидела себя за то, что делает это с ним. Чёрт, как же она это ненавидела. Она слушала его дыхание. Он был расстроен. Она никогда не хотела причинить ему такую боль. Она правда, правда всё испортила. Ей хотелось обнять его или что-то вроде этого, облегчить ему это. Маленькая часть её хотела всё вернуть назад, просто чтобы ему стало легче. Может, она могла бы. Может, могла бы просто дать ему ещё год, пока он сам не поймёт, что Лора, которую он хотел, никогда не вернётся — что она умерла в прошлом августе — и просто подождать, пока он сам всё не закончит. Но она знала, что не может больше убегать от этого. Её сердце остановилось, когда она услышала, как он вдохнул, собираясь заговорить. — …Может, ты и права… — Она этого не ожидала. Он звучал очень серьёзно. — Я, эм, думаю, я больше тебя не знаю. Та Лора, которую я знал… она бы никогда не сделала ничего подобного. Тяжёлое горе и стыд тянули её вниз. Ноги казались ватными. Она это заслужила. — …Ты прав. Может, нам обоим нужно время, чтобы понять, кто мы теперь… Чего мы хотим. Тук, тук. Тук. — Чёрт. — прошептала Лора самой себе. Она вытянула шею и увидела через окно у входной двери две тёмные фигуры, она узнала силуэты полицейской формы. — Что? — спросил Макс, его голос был усталым. Она на мгновение заметалась, её ситуация стремительно обрушивалась на неё снова: — Слушай, прости, мне нужно идти. — Вот так просто, да? — он грустно усмехнулся. Она закрыла глаза, одновременно раздражённая, напряжённая и разбитая. — Макс. Слушай, просто забудь обо мне на какое-то время, ладно? — она попыталась говорить легче. — Просто занимайся своим делом, сосредоточься на учёбе и стажировках, а я займусь своим. Я знаю, это я всё, чёрт возьми, испортила, я знаю, я это разрушила, и ты не заслуживаешь всего этого сейчас… но… иногда такое случается. Он молчал. Она глубоко вдохнула и нашла слова, которые хотела сказать: — Я знаю, тебе тоже было тяжело — видеть меня такой. Я знаю, ты делал всё, что мог… Просто дай мне теперь сделать своё. Он это услышал. Он понял, насколько она серьёзна. Она правда это имела в виду. Она правда хотела уйти. — …Да, ладно… наверное, так оно и будет. Я знаю, что никогда не смогу отговорить тебя от того, чего ты хочешь… Ты же лидер. — Он почти пошутил, но в голосе была грусть. Чёрт, это было больно слышать, но он был прав — она не собиралась отступать. Не сейчас. Тук, тук, тук. Она начала немного паниковать, стоя у входной двери и пытаясь делать всё сразу. — Слушай. Мы поговорим, когда всё это закончится. Клянусь. Но нам нужно это время порознь, ладно? — Ладно. Конечно. — Она услышала, как он согласился. Он тоже это принял. — Ладно. Пока. — Она остановила себя, не сказав «люблю тебя». Это было больно. Она всё ещё любила его, наверное, всегда будет — из-за того, через что они прошли вместе — но это уже было не то. Любить кого-то не значит держать себя в коробке ради него. Теперь она начинала это понимать. — …Ладно, пока. — Он в последний раз последовал за ней и повесил трубку. Она посмотрела на телефон, как экран завершения вызова с его именем погас в чёрный. Он ушёл. Чёрт. Она, блять, сделала это. Она сделала это. Теперь он там, сам по себе. Было ощущение, будто её только что ударили в живот. У неё перехватило дыхание, она едва могла дышать. Всё её тело вдруг стало как сплошной синяк. Но она знала, что должна была это сделать. Она не могла продолжать водить его за нос, притворяться. Но почему правильные поступки иногда ощущаются как полное дерьмо? Она вспомнила, как Трэвис говорил нечто подобное. Он её предупреждал. Ух. Она не могла слишком много об этом думать — начинала болеть голова. Нужно было вернуться к делу. Лора потянулась к дверной ручке, но внезапно замерла.

«Почему кто-то всё ещё будет любить такую убийцу, как ты?»

Вопрос сформировался где-то на задворках её сознания. Или она это услышала? Это была её собственная мысль? Звук, который она уловила? Постой, она это услышала или вообразила? Что это вообще было? Слова исчезли из памяти, но мерзкий ком в животе остался. — Хэкетт? Ты там? — приглушённый голос снаружи окликнул, проверяя, почему она задерживается. Тук, тук, тук. Лора моргнула, тряхнула головой и открыла дверь. — Доброе утро, офицеры. Простите за ожидание. — С энергией, о которой сама не подозревала, она встретила их наигранно бодрым тоном. Она игнорировала, как её тело всё ещё реагировало на последние десять минут. Она прищурилась от утреннего света, падающего ей на лицо, и посмотрела на двух мужчин, проверяя их значки. Питерсон и Альфаро. Она смутно помнила их по ночи в убежище какое-то время назад. — Доброе утро, мэм. — ответил тот, кого звали Питерсон. Он был слегка застигнут врасплох тем, насколько нормально она выглядела. — У вас возникли трудности с тем, чтобы подойти к двери? — спросил Альфаро тоном, который ей не понравился. Она по румяному лицу мужчины поняла, что она ему не нравится. — Нет, я разговаривала по телефону. — С кем? — спросил Альфаро. Она окинула его изучающим взглядом. Похоже, он был тем ещё мудаком. — Это был личный разговор. — Она ловко уклонилась. — Хэкетт дома? — он продолжил давить, заглядывая ей через плечо в домик. Они ожидали, что их начальник будет там и задаст им жару. Она не собиралась позволять им втянуть себя в разговор о Трэвисе за его спиной: — Разве вы не ко мне пришли? — Вообще-то, мэм, да. Мы здесь, чтобы доставить вас в участок для пары вопросов. — вежливо объяснил Питерсон. — Хорошо, дайте мне взять вещи. — Она не изображала удивления, даже не делала вид, что не понимает, зачем они пришли; ей просто хотелось поскорее с этим покончить. Альфаро и Питерсон переглянулись, пока она забирала свои вещи. — Это было просто. — заметил Алекс, ожидая, пока она вернётся.

***

— Вы знаете, кто эти люди? — Питерсон поднял фотографию улыбающейся пары. — Нет. — Лора закрутила крышку на бутылке с водой, которую ей дали. Она знала этот трюк: только виновные не притрагиваются к еде или воде. — Кто они? — Она подыграла. — Мэри и Сэм Уилкинс. — сказал он сдержанно. — Шериф Хэкетт рассказывал вам об этих двоих? Она посмотрела на диктофон на столе между ними и на секунду задумалась, не соврать ли, но не стала. — Эм, да. — Что он вам сказал? — Что она напала на своего мужа той ночью. Она была не в себе или типа того. — Она говорила буднично. — Вы разговаривали с Мэри в ночь на 31 марта? — Нет, я никогда в жизни не виделась и не разговаривала с этими людьми. Питерсон сделал паузу, наклонившись вперёд. — Вы знаете, почему Мэри повторяет ваше имя с тех пор, как напала на Сэма? — Нет. — Лора не отводила взгляда от мужчины. — Это как-то жутко. — Она пошутила. Он вежливо улыбнулся. — Да, жутко. Мы тоже не знаем, почему она это делает. Мы надеялись, что вы сможете нам сказать… — Он взглянул на Альфаро, стоявшего в углу комнаты и наблюдавшего за ними. Они обменялись взглядом. Питерсон сменил тему: — Мы также не знаем, почему с тех пор, как вы вернулись в город, мы наблюдаем эти жуткие случаи изувечивания животных. — Он открыл лежавшую рядом на столе папку и достал оттуда бумажный конверт, положив её между ними. Альфаро шагнул вперёд. — Первое изувечивание произошло прямо у вас на глазах. Он подошёл к ней вплотную, нависая над ней. Питерсон смотрел на неё со своего места напротив. Они пытались давить на неё языком тела. — Помню. — ответила она ровно. Они её недооценивали. Они не знали, но их начальник несколько месяцев применял к ней все свои приёмы допроса. Она прошла у него мастер-класс по тому, как уходить от давления ворчливых, запугивающих копов. Им придётся сделать куда больше, чтобы вытянуть из неё хоть что-то. Альфаро взял папку и держал её перед собой. — Есть что-то во всех этих странных событиях, о чём вы нам не рассказываете? Они уже предполагали — и правильно — что она знает больше, чем они. Разумеется, она не собиралась говорить им, что это разъярённый диббук. Это бы всё только усложнило. — Послушайте, я просто вернулась в Норт-Килл, чтобы набрать часы по уходу за животными и поступить в магистратуру. — Она «очистила» свою историю. — Вы планируете стать ветеринаром? — теперь говорил только Альфаро. Питерсон, видимо, «вышел из игры», поняла она. — Да. Всю жизнь к этому шла. — Значит… вы неплохо разбираетесь в анатомии животных, верно? — Альфаро открыл свою папку и достал фотографию. Он положил её перед ней на стол. Она посмотрела вниз — это был один из кабанов. Яркая вспышка камеры высветила лужу крови вокруг него и то, насколько странно он был изуродован. — Вы могли бы знать, как сделать что-то подобное? — Он постучал по фотографии. — Это сделала не я. — Она не изменила выражения лица. — Конечно нет. — Альфаро сел на край стола, теперь слишком близко к ней. Она откинулась назад, глядя на него снизу вверх. Он и правда казался тем ещё мудаком. — Не в одиночку, по крайней мере… Может, вам помог кто-то сильнее вас? Она видела, что они хватаются за соломинку. — Зачем мне убивать животных, если я буквально годы своей жизни вложила в то, чтобы стать ветеринаром? — О, это умный аргумент. Не знаю. — Альфаро изобразил впечатление. Он почесал подбородок, глядя ей в глаза. — Может, по той же причине, по которой вы захотели бы убивать людей. Её кулаки сжались. Трэвис был прав. Они пытались повесить на неё всё. Сейчас они начнут копать прошлый год. Она перевела каменный взгляд с Альфаро на Питерсона. — Это не имеет к этому никакого отношения. — солгала она. — А мы думаем, что имеет. — Альфаро наклонился к ней. Она поморщилась — от него пахло изо рта. — В прошлый раз, когда вы были здесь, вы натворили немало дерьма. Может, вы просто переживаете это снова ради острых ощущений? Она ничего не сказала. Ей хотелось послать его к чёрту. Она знала, что иногда молчание — лучшее решение. Питерсон всё так же просто наблюдал за ней. — Но чего мы не можем понять, так это что ты делаешь с Хэкеттом. — Внимание Лоры обострилось, когда Альфаро упомянул Трэвиса. Он продолжил: — Разве это не его племянницу и мать ты пристрелила? Он заметил, как она вздрогнула, и был явно доволен собой за то, что немного её задел. Тошнотворное давление разлилось у неё в груди от того, как он это сказал. — Я— — Он перебил её. — Я помню Констанс Хэкетт, та ещё была кислая старуха. Всегда хотела, чтобы всё было по её, вечно давила на людей так же, как давила на своих детей. Наверное, Хэкетт и получил свою заносчивость от неё— — Я не понимаю, какое это имеет отношение— — Она хотела его заткнуть. Он ничего не знал о Трэвисе. Он не остановился. — А вот Кейли Хэкетт… она была настоящей душкой. Сокровище. Все её обожали. Особенно шериф. Верно, Норм? — Альфаро посмотрел на Питерсона, тот печально кивнул. Лицо Альфаро теперь стало серьёзным. — Знаешь… он очень тяжело переживает то, что ты с ней сделала. Руки и ноги Лоры стали тяжёлыми, она дышала теперь лишь поверхностно. Она наблюдала, как он достаёт из папки ещё одну фотографию. Он положил её перед ней на стол, рядом с изуродованным кабаном. Лора сразу её узнала. Это была посмертная фотография Кейли Хэкетт. Она была холодной и серой, лежала на столе, и части её головы отсутствовали. Лору передёрнуло. Она видела этот снимок на суде, и с тех пор он преследовал её в кошмарах. Она старалась не думать о фотографии улыбающейся девочки с брекетами или о тёплой поздравительной открытке, которую нашла несколько дней назад. Она старалась не думать о том, как Трэвис нашёл Кейли в таком виде. — Можно сказать, многие из нас приняли на свой счёт то, что ты сделала. Лора сглотнула, во рту пересохло. Она медленно подняла взгляд на Альфаро — потрясённая, но решительная. — У вас был вопрос, офицер? Альфаро уставился на неё. Он её ненавидел. — Да… Как ты спишь по ночам?… — Он ткнул пальцем в фотографию Кейли. — Согревая её дядю по ночам? Эти слова ударили её, как автобус. Тело налилось свинцом. Вопрос проскользнул сквозь её защиту и отравил её — до самых кончиков пальцев — отвращением и ненавистью к себе. Это было неправдой, но почему это ощущалось именно так? Она смогла выдавить лишь два слова: — Пошёл нахуй. Питерсон снова выпрямился. Лора отвела взгляд, но увидела, как он положил руку на плечо Альфаро. — Алекс. Перебор. — Альфаро снова встал и отошёл.

«Твои руки по локоть в крови, убийца».

Мысль прошептала где-то на задворках её сознания, она этого не заметила. Питерсон наклонился вперёд, пытаясь снова установить с ней контакт. — Прости, это было действительно неуместно. Он не знает, когда остановиться. Она старалась, чтобы голос не дрожал: — Слушайте, я не знаю, в каком нуарном фильме вы думаете, что находитесь, но этот приём «хороший коп — плохой коп» уже порядком надоел. — Ты права. — Он кивнул. Его голос стал мягким. Она ему не доверяла. — Я не собираюсь тебя обманывать. Мы просто переживаем за город и за людей, которые рассчитывают на нашу защиту. Мы чувствуем давление, потому что нам поступает много звонков… Некоторые люди обеспокоены тем, что ты вернулась в город. Они просто хотят, чтобы мы убедились, что ты ни при чём. Думаю, ты понимаешь. Она ничего не сказала. Он указал на её лицо: — Я вижу, у тебя порез на щеке. Хочешь рассказать, как ты его получила? — Нет. — Забавно. — заметил он. — Ладно. Тебя кто-то бил? С неё было достаточно подыгрывать. Она была измотана. И после разговора с Максом тоже. Она отодвинула это в сторону — подумает об этом позже. Питерсон попробовал зайти с другой стороны: — Есть что-то, о чём тебе не разрешают нам рассказывать? — Она поняла, что он пытается подтолкнуть её к разговору о Трэвисе. И это придало ей немного сил. — Вы ничего на него не повесите, ясно? — придерживаться фактов. Правда на этот раз была на её стороне. — Я вернулась в город ради стажировки. Мне пришла угроза убийством. Он предложил мне пожить у него несколько ночей, пока я не найду новое место. Всё действительно так просто. — И именно там вы были в ночь на 31-е? С шерифом Хэкеттом, у него дома? — Да. — Всю ночь? — подал голос Альфаро из угла комнаты. Его тон сочился намёком. Она его проигнорировала. Питерсон попытался снова: — Может ли он достоверно подтвердить, что знал бы, могли ли вы уйти? Даже пока он спал? — Он не спал той ночью. Альфаро тихо усмехнулся. В ней закипела злость: — Он был занят тем, что сторожил, высматривая того, кто мне угрожал, придурок. — Она увидела, как он нахмурился в ответ. Питерсон проигнорировал враждебность: — Это было с его стороны любезно. Особенно учитывая ваше прошлое. — Он сделал пометку. Снова посмотрел на неё. — Похоже, вы близки. Она на секунду замолчала: — Всё сложно.

***

Трэвис пытался сосредоточиться на работе, но все его мысли были о Лоре. Он знал, что она разговаривает с Питерсоном и Альфаро: он видел, как она пришла, и слышал, как Дилби ныл, что его сняли с дела и заменили Альфаро. Весь участок затих. Новости, должно быть, разлетелись быстро — все казались напряжёнными. Он делал вид, что не замечает этого и ему всё равно. Он знал, что все ждут его реакции. Он её не даст. Он сидел в своём кабинете, дверь была закрыта, и вмешиваться он не собирался. Сегодня всё как обычно. Он подождёт до вечера, чтобы поговорить с Лорой. Время, однако, тянулось слишком медленно. Он подумал, не ушла ли она уже — может, он это пропустил. Чем меньше он знает, тем лучше, решил он. В этот момент он услышал щелчок дверной ручки. Ещё один незваный посетитель. — Трэвис. — Он узнал этот голос. Уголки его губ опустились в хмурой гримасе, когда он поднял взгляд. Вероника. Она была в своём фирменном красном — очередное обтягивающее платье; она спустила солнечные очки, чтобы посмотреть на него, входя, и оставила дверь приоткрытой на дюйм. — У тебя всегда было отвратительное чувство времени. — заметил он. — Ты не можешь просто так сюда возвращаться. Почему Сьюзи не остановила тебя у входа? — Бедняжка, кажется, меня боится. — она хихикнула. — И я не думаю, что это плохое время, шериф. У меня просто было чувство этим утром, что мне нужно быть здесь, прямо сейчас, и как только я пришла, я услышала, что у тебя сегодня особая гостья. — Она подошла к нему. — Должно быть, я ясновидящая. — Чем ближе она подходила, тем меньше у него оставалось терпения. Он вернулся к бумагам: — Как я уже говорил тебе в прошлый раз, мне нечего тебе сказать. Она цокнула языком, опуская руки на его стол и наклоняясь над ним слишком близко. — Жаль. Я как раз хотела прояснить кое-что о девушке в комнате для допросов. Я слышала о ней кое-какие неприятные вещи и хотела убедиться, что расставила все точки над и, прежде чем публиковать. Её упоминание о статье про Лору привлекло его внимание: — Что ты знаешь? Она ухмыльнулась, когда их взгляды встретились. Понизив голос до шёпота, она сказала: — Я слышала, это та самая милая девочка из карьера в прошлом году. Звезда шоу. Лично мне нравится заголовок «Кровавая любимица Норт-Килла». — Он скривился, она продолжила: — Я слышала, что она остановилась у одного вспыльчивого шерифа. И слышала, что она изрядно побита. Что-то про фотографии в сети — ты, она, твой дом и перебинтованное лицо. Он должен был догадаться, что она доберётся до этих снимков. С этим нужно было разобраться. — Что ты собираешься публиковать? — Только самые сочные правды, какие смогу достать. — Она вытащила телефон, готовая записывать. — Хочешь сделать заявление? Прояснить кое-что? Он пристально посмотрел на неё. Разговоры с Вероникой ничего не проясняли — она всегда выворачивала слова ради денег. Именно это делало её таким мощным ресурсом все эти годы. Теперь она была всего лишь очередной занозой. Он не собирался давать ей оружие против себя. — Убирайся. — Он лучше рискнёт и разберётся с последствиями, чем позволит себя использовать. Она надула губы: — Трэвис. Секс не только продаётся, но и распространяется быстро. Особенно когда речь о сексе между двумя людьми, которым по множеству причин вообще не стоит этим заниматься. Он почувствовал, как внутри закипает злость, но постарался этого не показать. Вероника продолжила: — Люди уже болтают о вас двоих. Это новое любимое бульварное чтиво для всех. Говорят, ты пользуешься молодой, травмированной девушкой. Ты ничего не хочешь сказать? — Она заметила, как он напрягся. Почувствовала, что попала в точку. Наклонилась ещё ближе, хотя он отстранился. Её улыбка стала шире — ей нравилось наблюдать, как он ёрзает. — Говорят, ты мстишь ей медленно и с удовольствием. — Убирайся к черту.

***

— Ладно, что ж, спасибо за ваше время, мисс Кирни. — Питерсон постучал папкой по столу, выравнивая лежащие внутри бумаги. — Избавь меня от этого. — Лора резко поднялась со стула, готовая уйти. Она бросила взгляд на Альфаро, проходя мимо него к двери. Питерсон остановил её: — Эй. Если захочешь поговорить — вот мой личный номер. Обещаю, я просто хочу помочь. — Он протянул ей визитку. Она не взяла её: — Я могу идти? Питерсон прокашлялся, убирая визитку обратно в карман. — Да, можешь забрать свои вещи на ресепшене, дальше по коридору, за кабинетами. Ей не нужно было повторять дважды. Прежде чем кто-либо успел что-то ещё сказать, она распахнула дверь и пошла по коридору. Двое копов остались в комнате, вероятно, обсуждая между собой то, что она сказала. Её, чёрт возьми, уже тошнило от этого места и от сегодняшнего дня. Она быстрым шагом шла по пустому коридору к выходу. Она прошла мимо нескольких закрытых кабинетов, из которых доносились приглушённые голоса. Вдруг она осознала мысль у себя в голове:

«Останься. Слушай».

Лора замедлилась и остановилась, её обувь скрипнула по плитке. Отвлёкшись, она огляделась, будто что-то искала — сама не зная что. И тут её взгляд зацепился за знакомое имя. На двери всего в нескольких шагах было написано: «Шериф Т. Хэкетт». Это был угловой кабинет с окнами из матового стекла; дальше за ним находилось большое открытое пространство с другими копами и стойкой регистрации. Она поняла, что он, скорее всего, у себя. Сердце забилось быстрее. Она посмотрела в обе стороны коридора — никого. Наверное, плохая идея — идти к нему. Это будет выглядеть подозрительно. И всё же… что-то подталкивало её подойти к двери. Она была чуть приоткрыта. Лора сделала несколько шагов и потянулась к ручке, но остановилась, услышав знакомый голос. — Убирайся к черту. Трэвис. Ей хотелось его увидеть — утро выдалось таким дерьмовым. С кем он разговаривает? Лора убрала руку и попыталась разглядеть что-то через мутное стекло, не подходя слишком близко. Она едва различила его силуэт, сидящий за столом. Перед ним стоял кто-то. Фигура в красном. Затем она услышала женский голос. — Трэвис. — её голос обвивался вокруг звуков его имени, будто она играла с ним. — Не понимаю, почему ты строишь из себя недотрогу. Я знаю, какой ты. — Кто это? — Ты можешь быть немного садистом. — её слова текли чувственно. Лора осознала, что услышала. Эта женщина говорила с ним так, будто знала его — по-настоящему знала. Садист? В её интонации не было сомнений. Избитые нервы Лоры вновь накрыла волна тревоги, когда она невольно представила, в каких ситуациях эта загадочная личность в красном и Трэвис могли оказаться, кем бы она ни была. Лоре казалось, что она слышит то, чего ей точно не следовало бы слушать. Она хотела отступить и уйти. Не смогла. — Вероника. — в его голосе звучало раздражение. Лора не помнила никого по имени Вероника. Значит, это было из его личной жизни. Настолько личной, что он никогда ей об этом не рассказывал. Почему это вызывало у неё странное чувство? У Трэвиса было право на собственную жизнь. Он был старше — конечно, у него должна быть более длинная и сложная личная история. И всё же, в этот странный, почти сновидческий момент, Лора боролась с осознанием того, что, хотя она знала о Трэвисе больше, чем большинство людей, у него всё равно была более глубокая жизнь, в которую её не приглашали. Ей это не нравилось. Ей хотелось уйти. Всё, что она слышала, не имело отношения к их общей миссии. Ей не следовало это слушать. Женщина выдохнула, почти усмехнувшись: — Я просто говорю — ты кое-чему меня научил… Держу пари, её ты научил многому. Наступила оглушительная тишина. Кого? Женщина продолжила: — Нет? Ты, должно быть, хочешь. Милая маленькая штучка, запертая с тобой в той хижине. Спорим, ты об этом думал. Лора поняла, о ком они говорили. Какого чёрта? Что это вообще за разговор такой? Её сердце колотилось. Она ждала ответа Трэвиса, затаив дыхание, даже несмотря на то, что сердце и голова болезненно протестовали. — Я бы, блять, никогда к ней не притронулся. Он звучал смертельно серьёзно. Что-то новое наполнило её — она понятия не имела, что именно. Она ненавидела это. Ненавидела подслушивать его вот так. Какого хрена она вообще делала? Она боролась с непреодолимым желанием продолжать слушать. Она не шевельнулась ни на миллиметр. Женщина вздохнула. — Я знаю, что ты по натуре лжец, Трэвис, но однажды тебе придётся научиться говорить правду. Лора поняла намёк. Понял его и Трэвис: — Убирайся, или я сам вышвырну тебя отсюда. В его голосе слышалась настоящая ярость. — Ладно. Похоже, между нами и правда всё кончено. Жаль. И вот так Лора снова почувствовала, что может двигаться. Ей нужно было, блять, убраться отсюда к чёрту. Её разум был в пяти разных измерениях — она была измотана — её сердце устало от всех этих перебоев. Макс, Кейли, Трэвис, а теперь ещё эта загадочная женщина, говорящая с Трэвисом об их прошлом. Это было слишком. Всё становилось слишком странным, слишком быстро. Лора попыталась сосредоточиться, просто выбраться отсюда. Она чувствовала на себе взгляды нескольких копов в рабочей зоне. Она старалась их игнорировать. Она подошла к стойке и попросила свою сумку. Она не была вежливой, у неё не было сил быть вежливой. Сьюзи извинилась писклявым: «Секундочку», чтобы сходить за сумкой, и Лора напряжённо слушала, как закрывается дверь и за её спиной цокает пара каблуков. — Мы знакомы? — небрежно окликнул её тот же женский голос сзади. Лора проигнорировала её. Сьюзи вернулась с её сумкой. — Спасибо. Лора схватила её и выскочила через входную дверь. Ей просто нужно было добраться до машины. До машины. До хижины. Там она сможет отдохнуть. Она сможет подождать. Она сможет подождать, пока Трэвис вернётся. — Лора! — голос женщины прозвучал у неё за спиной, когда она шла через парковку. — Лора Кирни, верно? Каблуки следовали за ней.

«Поговори с ней.»

— Да? — Лора остановилась. Она обернулась, чтобы посмотреть на женщину — Веронику. Лора хотела уйти. Ей не хотелось иметь ничего общего с кем-то, кто разговаривал с Трэвисом таким образом, кем бы она ни была. У неё и так хватало дерьма. Это не было её, блять, проблемой — какая у Трэвиса личная жизнь. Несмотря на всё это, она смотрела женщине в глаза, пока та подходила к ней. — Вероника Саллавей. Писательница в Upstate Times. Для меня честь познакомиться с тобой. — Вероника протянула ухоженную руку, запястье было усыпано дорогими украшениями. Все знали Upstate Times. Лора почувствовала себя немного по-подростковому, когда неловко пожала ей руку. Она не ожидала, что та окажется такой красивой. — Блудная дочь, возвращающаяся в Норт-Килл после того, как прославила его? — Она говорила как писательница. — И живёшь у Трэвиса?... Должно быть, ты нечто особенное, раз смогла его зацепить. — Она засмеялась, будто это была шутка для своих. — Что? — спросила Лора, слегка потерянная. Слишком многое происходило. Она не ожидала такого комментария. Вопросы закрутились у неё в голове: кто эта женщина? Что она знает о Трэвисе, чтобы говорить о нём так? Лора хотела знать — и одновременно не хотела. — Ты не была бы заинтересована в интервью? Я знаю, какими заносчивыми бывают эти копы, они тебя хорошенько помучили? — спросила Вероника, с мягкой заботой в голосе, доставая портсигар. Её вопрос насторожил Лору — эта женщина искала чёртову историю. — Нет. Просто… оставь его в покое. — Лора не стала тратить время на вежливость. Ей надоело, что все лезут не в своё дело. Вероника посмотрела на неё — немного удивлённо, но с интересом. — Господи, девочка. Он и правда на тебя сильно повлиял. — Она зажгла сигарету, не проявляя беспокойства. — Не переживай, малышка, ты не первая, кого одурачил мужчина постарше. Если бы мне платили за это по никелю, да? — Она окинула Лору взглядом с ног до головы. Вероника чувствовала, что молодая девушка всё ещё уязвима после допроса, она казалась отрешённой. Возможно, из неё можно было что-то вытянуть, раз копы уже её подготовили. Вероника поставила на одну теорию: — Наверное, поэтому я и продолжаю возвращаться. В смысле, он ведь ужасен, да? — Она сплетничала. — Меня всегда тянуло к плохим мужчинам. Ты же понимаешь, как это бывает. Лора нахмурилась. Что за чёрт она несёт? Это не какая-нибудь, блять, ночёвка с подружками. — Ты не знаешь, о чём говоришь. Он не такой, каким ты его считаешь. — Ответ Лоры был быстрым и искренним. Она действительно в это верила. Вероника была лучшим допросчиком, чем полиция — она многое узнавала о Лоре и Трэвисе по реакциям девушки. — Ты не так уж хорошо его знаешь, правда? — бросила вызов Вероника, выпуская дым из губ и наблюдая за Лорой. Лора не ответила. Если она станет спорить с этим утверждением, может проговориться и сказать то, чего не следует знать репортёру. Ей следовало бы просто развернуться и уйти. Она ничего не должна этой женщине. Вероника драматично вздохнула: — Ну, похоже, я стала слишком умной. Видимо, он променял меня на более новую модель. Лора поморщилась от грубости этого намёка. — Я не собираюсь этим заниматься. — Она наконец заставила себя отвернуться. Вероника сменила тактику, следуя за Лорой: — Ладно, обычно я не раздаю секреты, по крайней мере не вне публикаций, но сделаю тебе подарок, раз уж ты связалась с нашим мужчиной. Нашим мужчиной? Вероника догнала её, идя вровень с Лорой. — Хочешь узнать, откуда я его знаю?

«Слушай.»

Лора снова остановилась. Ей хотелось узнать. — Годы назад, после Harum Scarum. Он связался со мной с «предложением». Заманчиво, да? Он сказал, что ему понадобится моя помощь… «прикрыть кое-какие хвосты»… а взамен я получу право на эксклюзивы по Норт-Киллу напрямую от самого шерифа. Лора проигнорировала своё отвращение, пытаясь понять, к чему это ведёт. Вероника внимательно рассматривала лицо Лауры. — Я собиралась ему отказать, потому что, ну, оглядываясь на этот город, он ведь так себе, правда? Но он сказал, что это будет хорошее вложение… и оказался прав. Это место стало рассадником душещипательных историй, которые отлично продаются: пропавшие подростки, похищенные туристы, загадочные нападения животных. Люди обожают хорошие страшилки. Они набирают больше просмотров, чем почти всё остальное, ты бы удивилась. И в этих лесах пропало много людей. На самом деле, я заметила, что за последние шесть или семь лет это стало происходить куда чаще, чем когда-либо раньше. А потом в прошлом году появилась ты, и с этими эксклюзивами по Quarry это было как найти золото. Лору это возмутило. Превращать свои худшие воспоминания в товар было унизительно. Эта женщина сознательно пыталась нажиться на чужой травме и утрате. Вероника продолжила: — Я не дура. Я знаю, что он скрывает что-то большое за теми историями-прикрытиями, которые он мне даёт. Иначе откуда бы он знал, что они появятся? Я пыталась вытянуть это из него, но… его одежда была свободнее, чем его язык, если ты понимаешь, о чём я. У Лоры всё внутри скрутило. Эта женщина… и Трэвис. Она была чёртовой социопаткой. Глядя на лицо Вероники, Лора представляла вещи, от которых ей становилось дурно. Неужели это правда? Он прикрывал смерти и исчезновения людей ради своей семьи? Он работал с этой отвратительной женщиной? Они…? Вероника ухмыльнулась — она что-то почувствовала. Она надавила: — К тому же, я не кусаю руку, которая меня кормит… если только он сам не попросит. Лору накрыла волна отвращения. Это не могло быть, блять, реальностью. — Вот! — Вероника указала на её лицо. — Это моя награда. Твоё лицо только что сказало мне всё. У тебя действительно есть чувства к этому больному человеку, милая. Мысли Лоры пошатнулись; слышать о своих собственных чувствах от такой отвратительной женщины казалось неправильным. Она должна была ошибаться. — Людям это понравится. — Вероника начала уходить от неё. Белая вспышка ярости накрыла Лору. — Не смей, блять, писать обо мне. Или о нём. — Лора встала у неё на пути. Нужно было постараться, чтобы заставить Веронику нервничать, но взгляд, которым на неё смотрела Лора, оказался достаточным. Вероника освещала дело Quarry, она знала, на что способна Лора. Возможно, она просчиталась. Она нервно рассмеялась, пытаясь скрыть страх: — Ничего личного, дорогая. Нам всем нужно есть. В этот момент из дверей участка вышли несколько копов, переговариваясь. Лора взглянула на них и отступила. Вероника улыбнулась в последний раз: — Ну, я повеселилась. Обязательно повеселись и ты, пока можешь, милая. С этими словами женщина обошла Лору и уверенно направилась к своей машине. У неё была история, которую нужно было написать. Лора проигнорировала взгляды копов, вышедших из здания, и наконец добралась до своей машины, как и хотела изначально. Зачем, чёрт возьми, она вообще тратила на это время? Боже, она была чертовски измотана. Ей просто хотелось вернуться в хижину и поспать, она не хотела делать ничего больше. Она вставила ключ в зажигание. Её мысли всё ещё блуждали, когда она выехала с парковки. За рулём она продолжала прокручивать слова Вероники: «Это место стало рассадником душещипательных историй». Неужели он действительно заключил с этой женщиной сделку, чтобы продавать ей фальшивые истории? Вероника не знала, что именно он скрывает, но у Лоры был этот кусочек пазла. Он хотел бы скрыть то, чем занималась его семья. Пропавшие люди, однако? Лора вспомнила, как видела газетные вырезки о двух пропавших туристах, но… были ли ещё? Сколько ещё? Что он скрывал? Может, она сможет спросить его сегодня вечером. Лора смотрела на дорогу перед собой, и в глубине её сознания возникла ещё одна мысль.

«Узнай, что он от тебя скрывал».

Ей нужно было узнать, что он скрывал.

«Ты знаешь, куда идти».

Она знала, куда ей нужно ехать, чтобы узнать больше. Лора развернулась, направившись дальше по северной дороге, прочь от города.

***

— Здравствуйте, шериф. — Питерсон постучал в дверь. — Да? — Трэвис намеренно продолжал сосредоточенно работать. — Эм. Просто хотел сообщить, что мы отпустили мисс Кирни. — Норман уведомил его, стараясь быть полезным. Трэвис поднял на него взгляд. — …Хорошо. — Он снова опустил глаза, подписывая отчёты о дорожных остановках. — Получили то, что хотели? Повисла неловкая тишина. — Мы, эм… не нашли ничего, чтобы её задержать. Ваши показания совпали. Алиби подтвердились. Даже статья о ночи тридцать первого это подтверждает. — Надо же. — Трэвис усмехнулся; по его тону было ясно, что всё это он считает пустой тратой времени. — Ага. — Питерсон перемялся. Он знал, что здесь есть нечто большее. Должно быть. Он продолжил доклад: — Мэри всё ещё вне сознания. Врач говорит, что она может не поправиться в ближайшее время. Рекомендуют перевести её в учреждение, где за ней смогут ухаживать. Это привлекло внимание Трэвиса. — Сожалею. — Питерсон заметил выверенный взгляд в тёмных глазах мужчины. Определённо что-то происходило. Ему надоело просто догадываться или ходить вокруг да около. — …Шериф. — начал он. — Вы и Кирни. Как вы это выдерживаете? — Трэвис посмотрел на него со своего стола через комнату с нечитаемым выражением лица. Питерсон пояснил: — Если бы кто-то сделал такое с моей семьёй, я… я не думаю, что смог бы это пережить. Я бы не смог им помогать… Трэвис обдумал слова Нормана. Он чувствовал, что тот искренен. Это был хороший вопрос. И это было тем, что мучило самого Трэвиса с самого начала. Он не собирался говорить много, но хотел ответить Норману с тем же уважением. — «Семья — самое важное в мире». — Трэвис процитировал самого себя из прошлого. — Пока её не станет. — Понятно. — Норман уловил смысл, смутно. Значит, теперь что-то было важнее. Он вышел из кабинета, размышляя, действительно ли Хэкетт так бессердечен, как о нём говорят.

***

Лора открыла ещё одну пыльную коробку. Возвращение на заброшенную станцию, где её держали в плену, было одним из самых жутких переживаний за последние несколько недель — а это о многом говорило. Проходя через двери, затянутые паутиной, она не ожидала, что на неё нахлынет такая волна мрачной ностальгии. Это место было как больной капсулой времени. Всё было точно таким, каким она помнила с прошлого года. Включая коробки, которые Трэвис оставил в верхних офисах. Она сунула руку в одну из коробок и нащупала лишь затхлые разделители для файлов и подставки для карандашей. Она отодвинула это в сторону. Она открыла последнюю коробку в комнате. Ещё канцелярия: степлеры и дыроколы. Она раздражённо отодвинула коробку от себя. Она уже обыскивала эти комнаты в прошлом году, после того как потеряла глаз, но знала, что тогда была слишком уставшей и напряжённой, чтобы найти всё. Что-то подсказывало ей, что есть ещё. Что-то в глубине её сознания. Она поднялась с корточек над коробками и оглядела тёмную комнату. Несколько золотых лучей солнца пробивались внутрь через доски и жалюзи на окне. Она посмотрела на книжный шкаф — ничего важного. Это должно быть в этой комнате. Она обыскала все остальные. К тому же это была его комната. Здесь стояли его компьютер и раскладушка. Это был его «офис» тогда, когда он держал их в плену. Она окинула взглядом всю комнату целиком. Она избегала думать об этом, но теперь всё возвращалось. Она вспомнила тот глубокий страх, с которым бродила по этой комнате в прошлом году, прислушиваясь, не вернётся ли он и не поймает ли её. Тогда она жила в постоянном страхе перед ним. Теперь комната казалась меньше и проще, но всё равно оставалась пугающей до глубины души. Она представила его в этой комнате, за компьютером, наблюдающего за ними через камеры. Её передёрнуло от отвращения. Воспоминания прошлого года теперь всплывали в её голове с новой силой. Даже пыль пахла знакомо. Это выводило её из равновесия. Она огляделась. Чёрт возьми, Трэвис был таким мудаком. Старые чувства начали оживать снова. Она попыталась их игнорировать. Она посмотрела на компьютерный стол. Он возвращался сюда с прошлого года? Пыль, налипшая на клавиатуру и мышь, говорила о том, что ими давно не пользовались. По крайней мере, несколько месяцев. Пусть и было жутко, что всё осталось прежним, но лучше так, чем если бы он продолжал сюда возвращаться. Она снова увидела пробковую доску с открыткой на день рождения от Констанс. Лора ненавидела это. Это была самая худшая разновидность путешествия по воспоминаниям. Она открыла ящики стола. Она помнила, как делала это раньше. Тогда, когда вид ящиков, полных вещей Трэвиса, вызывал у неё отвращение. Теперь же у неё в голове всё перемешалось. Она помнила, как ненавидела его и всё в этой комнате, и то, как она отражала все приготовления и намерение держать её и Макса в плену. Это делало его в её глазах злодеем. Но теперь Трэвис был… кем-то важным для неё. Как могли две версии одного и того же человека сосуществовать в её голове? Она почти забыла прежнего Трэвиса — до этого момента. Что она вообще делает? Ей стоило просто уйти. Поговорить с ним. Он расскажет, если она спросит. Он был честнее и открытее, чем когда-либо. Если она спросит, он, скорее всего, всё объяснит. О чём она вообще думала, возвращаясь сюда? Просто, блять, поговори с ним.

«За шкафом»

— Что? — Лора спросила саму себя. Она резко обернулась. Что это было? Она что-то услышала — как сильную мысль, настолько сильную, что она почти была голосом, но без звука. Там было сказано: «за шкафом». Лора не видела и не слышала никого вокруг. Она поняла, что у неё немного разболелась голова. Холодная дрожь стекла по её телу, когда она начала узнавать свои симптомы. — Элиза? — позвала она, ожидая услышать что-нибудь. Ничего не произошло. Обеспокоенная, она огляделась в поисках чего-нибудь. Вот. Она взяла из ящика стола нож для вскрытия конвертов. Она прижала его остриё к пальцу. Острый. Она положила его в карман. Боль поможет, да? Если то, что она слышала, было Элизой, она сможет отвлечься с его помощью. — Ладно, просто уходи, Лора. — Она говорила сама с собой. Она направилась к двери.

«Шкаф.»

Она остановилась. Она обернулась. Шкаф для документов. Лора отодвинула шкаф на несколько дюймов от стены и услышала тихий металлический звон. Она наклонила голову, заглядывая за него. Там что-то было. Она просунула руку за шкаф и нащупала маленький ключ. Он выглядел как ключ от такого же шкафчика. Она вспомнила, с прошлого года, что нижний ящик был заперт. Ей нужно уйти. Ей нужно уйти.

«Разве ты не хочешь узнать?»

Хотела. Ключ подошёл к замочной скважине нижнего ящика. Она повернула его и, потянув, выдвинула ящик — тот с грохотом открылся. Он был полон папок. Она вытащила передние. Они были помечены годами. Первая — «2015». Самая толстая. Она открыла её и нашла подборку газетных вырезок. «Подросток пропал на территории Норт-Килл.» «Турист найден мёртвым, растерзан медведями.» «Загадочное появление животного объяснено: мигрирующие медведи.» «Трое найдены растерзанными и съеденными на стоянке в Норт-Килл.» Все эти люди. И это продолжалось. 2015-й должен был быть первым годом проклятия. Её пробрала дрожь от пугающего осознания. Это были те истории, которые он скрывал? В каждой папке было ещё больше. Этим он занимался шесть лет? Под вырезками лежали распечатанные письма и рукописные записки. Она быстро пробежала их глазами. Все были адресованы Трэвису, шерифу Норт-Килла. Она поняла, что это письма от членов семей и супругов людей из этих статей. — О боже. — прошептала она. Они умоляли его помочь им либо найти их близких, либо найти животных, которые их убили. Лора продолжала открывать папку и вытаскивать новые статьи. Более поздние годы были тоньше, но почти каждая статья — это чья-то, блять, жизнь. Она подумала о Трэвисе. Она слышала, как его семья говорила с ним. Они говорили, что он должен был убить её и Макса. Он этому сопротивлялся, но… сколько их было до неё? Сколько людей не получили его или его семьи пощады? Сколько умерли, потому что он не выдал свою семью? Сколько в этом было от него самого? Её затошнило. Какая-то часть Лоры понимала, почему. На каком-то уровне она знала, почему он мог всё это сделать. Может, у него было объяснение? Она забыла об этой мысли, когда на её место пришла другая:

«Он с таким же успехом мог убить их сам.»

Что-то тёмное скрутилось внутри неё. — Чёрт. — прошептала она, опускаясь на пол и раскладывая вырезки. — Господи. — Её тело ощущалось слабым. Это было слишком. Он и эта женщина. Они скрывали это. Они позволяли семьям этих людей верить в эту ложь. Какого чёрта? Кто он, блять, такой? Неужели это тот же самый человек, с которым она сблизилась в последние несколько дней? Тот же самый человек, который спас ей жизнь? Как он мог скрывать всё это? Это больше походило на человека из её кошмаров. На человека, который держал её и Макса взаперти.

«Всё ещё в его клетке.»

Точно. Вот кто он был. Он снова держал её в плену. Он заставил её ему доверять. Он говорил ей то, что она хотела услышать. Он дал ей стажировку. Он заставил её почувствовать, будто она становится сильнее. Но всё это было лишь для того, чтобы она не узнала всего, что он делал. Он всё ещё держал её в клетке. Она поняла, что он всегда лишь отдавал ей приказы. Он контролировал всё. Он говорил, что ей нельзя быть одной. Он говорил ей оставаться с ним. Он говорил ей сидеть в хижине и ждать его каждый день.

«Всё ещё его пленница.»

Она ждала его точно так же, как раньше. Всё время оставаясь на месте. Выполняя приказы. Пытаясь узнать его. Пытаясь заслужить его доверие. Потому что она, блять, доверяла ему. Он вернул её ровно туда, где она уже была — в плен, в ожидание, в счёт часов до новой встречи с ним. В изоляцию. На этот раз он заставил её чувствовать, будто она сама этого хочет. Может, поэтому она не могла перестать думать о нём? Точно как в прошлом году. Она проводила столько дней и ночей без сна, расхаживая по своей камере, пытаясь его понять. Всё повторялось. Он снова посадил её в чёртову клетку. Он скрывал всё это от неё. Он вообще не изменился. На самом деле, всё стало только хуже. Ярость пронзила её, она почувствовала, как в груди вспыхивает огонь. Кровь стыла в жилах. Всё внутри было будто избито и изранено; за этот день она прошла через слишком многое, но теперь она не собиралась, блять, останавливаться. Она не собиралась дальше быть его жертвой. Ей нужно было встретиться с ним лицом к лицу. Она должна была заставить его ответить за то, что он скрывал, за то, что он сделал.

***

Трэвис медленно открыл входную дверь после того, как никто не ответил на его стук. Они договорились, что при входе нужно стучать и ждать ответа — в целях безопасности. Это был первый раз, когда её не оказалось на месте. — Лора? — позвал он. Никого. В доме было пусто. Он проверил комнаты, на всякий случай. Её не было. Тревога пронзила его. Что-то случилось по дороге с участка? Бобби что-то сделал? Он вытащил телефон — от неё не было ни одного сообщения. Он нажал кнопку вызова. Гудки. Он чувствовал, как сердце подступает к горлу, пока ждал, оглядываясь по сторонам. Она ответила. — Лора? — Трэвис. — ответила она. Её голос звучал иначе. — Где ты? — Я… в нашем старом месте. Встреться со мной там. — Она точно звучала странно. — О чём ты говоришь? Связь оборвалась. Она сбросила. Он попытался позвонить снова, но вызов отклонили. Тревога снова накрыла его, когда он побежал обратно к машине. Какого чёрта происходит? Было ли что-то, что она не могла сказать по телефону? Их «старое место» могло быть только одним.

***

Трэвис вошёл в заброшенный участок, оглядываясь. Возвращаться сюда было странно. Это место так долго было его вторым домом, а теперь превратилось всего лишь в пыльный гроб его худших лет. Он прошёлся по главному залу. — Лора! — позвал он. Он подождал. — Я здесь. — донёсся её голос, тихо, со стороны камер. — Какого чёрта? — пробормотал он себе под нос, поспешив по коридору. Спустя всего несколько секунд он нашёл её. Она стояла в своей старой камере, спиной к нему. Последние лучи дня пробивались через решётчатое окно, окрашивая помещение в оранжевую дымку. — Лора. — позвал он, игнорируя болезненное ощущение от того, что видит её здесь снова, спустя столько времени. Его слишком отвлекала тревога, чтобы думать о воспоминаниях. Что-то было не так. — Что ты здесь делаешь? Он подошёл к ней, заходя в камеру. Воздух между ними казался наэлектризованным — эта камера имела для них обоих слишком большое значение. Она повернулась к нему. — Что ты здесь делал, Трэвис? Он остановился, увидев знакомые папки у неё в руках. Она бросила их к его ногам, вырезки и письма рассыпались перед ним. Его лицо потемнело, когда он понял, почему она ведёт себя так странно. — …Как ты их нашла? — Сколько? — она проигнорировала его вопрос. Она едва могла на него смотреть. Видеть его снова — после того, что она нашла, да ещё и в этих стенах — он был тем самым шерифом, которого она помнила. Чёртов жуткий мудак. Старая ненависть ожила в ней. — Какого чёрта происходит? Лора отвела взгляд. — Я поговорила с Вероникой. Она рассказала мне о вашем больном «соглашении»… Я не хотела в это верить, но пришла сюда, чтобы найти доказательства. — Она указала на бумаги на полу. Трэвис посмотрел в потолок, понимая, что произошло. Какого хрена она встретилась с Вероникой? Слишком уж это было совпадением. Он опустил голову, глядя на бумаги у своих ног. Древнее чувство вины снова подползло к нему, возвращаясь на своё место. Он почти позволил себе двигаться дальше. — Скажи мне. Сколько семей там сейчас живут с твоей гребанной ложью? — Она всё ещё не могла на него смотреть. Видеть его лицо одновременно вызывало у неё отвращение и странное успокоение. Это было слишком, чёрт возьми, запутанно. Она сосредоточилась на том, чтобы получить ответы. Он тяжело выдохнул и, помедлив, ответил: — Слишком много… Слушай, мы можем поговорить об этом позже—

«Сейчас.»

— Нет. Мы говорим об этом сейчас. — потребовала Лора. — Как ты мог, чёрт возьми, это делать? Шесть лет?! Он внимательно посмотрел на неё. Всё в её языке тела кричало об отвращении. Она не смотрела на него, даже корпус не поворачивала в его сторону. Её плечи были напряжены, будто она готовилась защищаться от него физически. Он не видел её такой с их первой встречи в феврале, когда она его ненавидела. Что происходило? Какого хрена они оказались здесь? Хотя он знал наизусть все эти статьи и письма и жил с ними в глубине сознания почти десятилетие, он понимал, что для неё это стало ударом. Она увидела худшую его сторону. Те части его прошлого, о которых он больше всего избегал говорить и думать. Он почувствовал, как внутри нарастает тревога, глядя на её выражение лица. Сейчас было поставлено на карту слишком многое. Он сдвинулся с места: — Ладно, да. Люди там теряли своих близких из-за меня. — он сдался. — Они никогда не узнают, что моя племянница и племянник их съели… Но что я должен был сделать? Отправить детей моего брата в тюрьму на всю жизнь за то, что они не могли контролировать? Они не просили того, через что им пришлось пройти. — Он увидел, как Лора обдумывает его слова, но она не была убеждена. — Да, я это скрывал, а потом позволял делам заходить в тупик, чтобы защитить свою семью, потому что я… эгоистичный мудак. Я решил, что с несколькими пропавшими туристами проще справиться, чем раскрыть, что моя семья — оборотни, в чёртовом суде и рисковать тем, что их заберут какие-нибудь люди в чёрных костюмах или ещё какая-то хрень. — Он опустил взгляд, положив руки на ремень. — …Так что да, наверное, я и есть тот чёртов монстр, за которого ты меня принимала. Он ненавидел произносить это. Он знал, что это правда. Никто не знал лучше него самого, насколько далеко он зашёл от человечности за последние семь лет. Лора теперь была единственным человеком, который знал всю историю. Она знала всё. Все его грехи были обнажены. Вот так. Одна мысль об этом скручивала ему желудок. Почему это должна была быть именно она? Она услышала искренность в его голосе, но было слишком поздно. — Это пиздец, Трэвис. — Она указала на бумаги между ними. — Это могла быть я и Макс! При этих словах он стал серьёзным. Он сделал шаг ближе, вытянув руку вперёд. — …Нет. — Он солгал, его голос был слабым. Он тоже думал об этом. Было ли это просто удачей, что те двое, которых он наконец попытался спасти, потому что нашёл их сам, включали её? Человека, который теперь так много для него значит? Если бы это было несколькими годами раньше, позволил бы он своей семье просто разобраться с ними? Он знал ответ. И ненавидел себя за это. Полностью. — Моё имя и лицо могли быть в этих газетах, Трэвис. Просто ещё одна «пропавшая вожатая лагеря» или какая-нибудь хуйня в одной из этих тупых папок. Ты мог бы добавить письмо от моих родителей в свою ебаную больную коллекцию! Он ничего не мог сказать. Она была права. Они оба это знали. Он закрыл рот рукой, пытаясь сдержать себя. — Ты… ты убивал кого-нибудь из них? — Ей нужно было знать. Он посмотрел на её лицо. Она была слишком сыта им по горло, чтобы встретиться с ним взглядом. Он видел, что она тревожится — боится. Из-за него. И у неё было на это право. — Нет, — подтвердил он. — Я не убивал. — Это было его последним оправданием. По крайней мере, он не был убийцей. — Но ты позволял этому происходить. — Дети убили некоторых. Некоторых — Сайлас. — Он сделал вдох и признал самое худшее: — Несколько раз людей кусали, но Ма решила, что мы не можем позволить им… — Стыд заставил его замолчать. Гнев Лоры нарастал. Он был злым или просто грёбаным трусом? — Значит, ты позволял этому происходить снова и снова и всё это прикрывал, чтобы за твоей ебаной семейкой не пришли? Он слишком долго молчал, и она заставила себя посмотреть на него. Он выпятил подбородок. Она увидела настоящий гнев на его лице и услышала его в голосе: — Знаешь что? Может, поэтому тебе и пришлось убить половину моей семьи? — Он шагнул через бумаги, приближаясь к ней. Он ненавидел это всем своим существом. Старая горечь текла у него по венам. Лора сделала несколько шагов назад, когда он подошёл ближе. — Ты пришла и принесла какое-то ёбаное космическое возмездие, положив их. Я получил то, что мне причиталось. Ты, блять, показала мне. — Он остановился всего в нескольких шагах от неё, его тёмные глаза были прикованы к ней. — Трэвис, заткнись, мать твою! — Он серьёзно собирался перевернуть всё это на неё?! Чувствовать его так близко было невыносимо. Её кожа будто ползла. Ей хотелось толкнуть его. Ударить. Сделать хоть что-нибудь. Вместо этого она стояла на своём. — Что-то я не припомню, чтобы у тебя были проблемы, когда я помогал тебе прикрывать твои убийства. Это её задело. Желудок налился свинцом. То, как он говорил. Она никогда не видела его таким — даже когда они были врагами. Тогда между ними не было столько всего. Сейчас всё было куда напряжённее. Теперь он точно знал, как задеть её. Он знал, кто она такая. Она больше не могла прятаться за шутками или язвительными замечаниями. Она боролась со своим страхом злостью. Он продолжил: — Мне пришлось прикрывать смерти своей собственной гребанной семьи из-за тебя… Полный, блять, круг. Спасибо тебе за это. Эти слова ударили её по лицу. — Прекрати. Он сделал ещё шаг к ней. Она почти чувствовала его — он был так близко. Она проигнорировала протест своего тела. Он повысил голос: — Никто никогда не нашёл тех людей из-за меня. Никто никогда не нашёл тело Сайласа, потому что я позаботился об этом. Тебе не пришлось провести остаток жизни в государственной тюрьме, потому что я — единственный, кто разгребает всё это гребанное дерьмо за всех! Он посмотрел на неё сверху вниз, видел чистую ярость в её взгляде, но не мог остановиться. Она должна была знать, что всё это значит для него. Она должна была понять. — Я делал то, что должен был, чтобы защитить людей, о которых мне не всё равно. Он сделал паузу, глядя ей в глаза. Следующую мысль он произнёс тихо: — И сейчас я снова в этом… ради тебя. Её сердце глухо стукнуло. — Даже не вздумай, блять, сваливать это на меня. Ты делаешь это не ради меня. Это было уже слишком. Это почти что-то значило. Она начала обходить его, направляясь к выходу. В тот же момент она почувствовала, как его рука схватила её за запястье. Кожа под его ладонью вспыхнула жаром. Он уже давно не хватал её так. Это возвращало старые воспоминания. Она оглянулась на него. Он не собирался это отпускать: — Не ради тебя? Тогда ради чего я, чёрт возьми, это делаю?

«Он использует тебя».

— Я-я не знаю. Какая-то больная фантазия о искуплении? — Она попыталась вырвать руку, но он не отпускал. — Может, тебе надоело быть плохим парнем. Может, я просто фигура в твоих странных гребанных играх разума, опять. Его брови сошлись от злости: — Ты знаешь, что это херня. Мы оба знаем, что я из кожи вон лез ради тебя. — Почему? — спросила она, не успев подумать. Он просто смотрел на неё, стиснув зубы. Это был вопрос, который кружил между ними уже неделями. Почему, чёрт возьми, он ей помогает? Ей, из всех людей. — Почему?! — выкрикнула она. — Потому что!… Потому что ты у меня в голове двадцать четыре, блять, часа в сутки. — Он почти выплёвывал слова. — Всё, что я делаю, — из-за тебя. Я, чёрт возьми, дышать не могу, не думая о том, что ты сделала и… чего я не сделаю, чтобы сохранить тебе жизнь. Что он говорил? Её сердце бешено колотилось. — Трэвис. — Она схватила его руку, сжимавшую её запястье, пытаясь оторвать её. — А ты ради чего это делаешь? А? — Он дёрнул её ближе. — Думаешь, ты лучше меня? У тебя тоже руки в крови. Когда выбор стоял между тобой и моей семьёй, ты сделала свой. Так же, как и я. — Он был так близко. — Мы одинаковые. Она перестала вырываться. — Так хочешь знать, почему я это делаю — так задай этот вопрос себе. Лора позволила словам осесть. Он был прав. Чёрт. Он был прав. Они оба сделали свой выбор. Они оба подставляли других людей — друг друга — ради шанса спасти тех, кого любили. В других обстоятельствах она, наверное, поступила бы так же, как Трэвис. Может, именно это и пугало её больше всего. Она даже не задумалась, когда убивала Криса Хэккета или Сайласа, зная, что это исцелит Макса. Макса. Её грудь сжалась. Чёрт. От этого было не убежать. Она действительно убивала людей. Трэвис всё это прикрывал. Они оба слишком глубоко увязли, чтобы перекладывать вину. Они оба сделали плохие выборы. И оба были ими преследуемы. Они были одинаковыми. Она это знала. Поэтому она и хотела снова поговорить с ним. Поэтому вернулась в Норт-Килл. Поэтому рядом с ним ей становилось легче. Её рука теперь просто лежала на его руке. Она посмотрела на него. В его глаза, на его лицо. Что это за чувство? Она чего-то хотела. Это было глубокое притяжение изнутри — она хотела что-то почувствовать. Она хотела чего-то от него. Больше его. Что он спросил? Она нашла ответ. — …Я больше не хочу убегать. Я хочу это исправить. Его хватка ослабла, но рука осталась на ней. — Да, я тоже. Они стояли так какое-то время. Она пыталась догнать собственное сердце. — Это кажется безумием. — Это было всё, что она могла сказать. Он посмотрел на неё, он был так близко: — Да. Может, мы оба сумасшедшие, но у нас есть только мы друг у друга. То, как он на неё смотрел. Злость исчезла, её сменило что-то другое — не менее сильное. Она почувствовала, как её тянет к нему. Его рука на ней была такой тёплой. Её кожа больше не ползла от его близости — она звенела. Она хотела—

«Достань пистолет и убей его».

— Что? Паника пронзила её тело, когда она увидела, как её рука отпускает Трэвиса и тянется назад. Её пистолет был за поясом. — Нет! — крикнула она самой себе. Трэвис сразу отпустил её, встревоженный. Она увидела растерянность на его лице. У неё не было времени объяснять. Она почувствовала, как кончики пальцев находят рукоять револьвера.

«Сделай это. Сейчас».

— Нет! — на этот раз она закричала громче. Её рука сжимала рукоять. — Чёрт. — Её слабая головная боль мгновенно взорвалась раскалывающей мигренью. Казалось, будто её мозг перемалывают в блендере. Её зрение расплывалось. Она пошатнулась, теряя равновесие. — Чёрт! — Лора? — она едва услышала голос Трэвиса. Она словно была под водой. Она видела, как он протягивает руки, будто собирается ей помочь. Ей хотелось закричать, хотелось оттолкнуть его. Ему нужно было уйти отсюда! Её рука вытащила револьвер из-за пояса. — Я не… чёрт, не сделаю этого! — закричала она самой себе. Что-то ослабло лишь на секунду, и она смогла выбросить пистолет из камеры. Он проскользил по полу и с грохотом ударился о заднюю стену. Лора заставила себя отступить, пока спиной не ударилась о стену камеры. Она сжала голову руками, беспомощная перед жгучей болью. Это было хуже всего, что она когда-либо чувствовала, хуже, чем потерять, блять, глаз. Она согнулась от боли. Она видела, как Трэвис наблюдает за происходящим. Он подошёл к ней и схватил её за плечи, немного приподнимая. — Что происходит?

«Возьми его пистолет».

«Убей его».

— Н-нет. — прошептала она сквозь стиснутые зубы. Она даже не могла открыть рот — ей было слишком больно. Глаза слезились, она едва могла их открыть, но взгляд тут же уцепился за пистолет у Трэвиса на поясе. — Чёрт. — Трэвис попытался помочь ей удержаться на ногах. — Лора! — позвал он её. Она почувствовала, как его руки сильнее сжались на её плечах. Она едва видела и чувствовала его, но это помогало. Ей нужно было использовать его как якорь. Что-то, что удержит её здесь. Её левая рука потянулась к его кобуре. Стой! — подумала она. Двигать рукой самостоятельно было всё равно что вытаскивать её из смолы — почти невозможно, но она заставила себя промахнуться мимо пистолета. Её рука легла ему на бок, пальцы вцепились в ткань его рубашки, словно она висела над пропастью. — Чёрт! — выдохнула она, тяжело дыша. — Эй, эй, смотри на меня. — Она слышала его голос. Она не знала, что он может звучать так мягко. Она подняла подбородок на дюйм, пытаясь посмотреть на него. Наконец она увидела выражение его лица. Она никогда не видела его таким обеспокоенным.

«Заставь его заплатить за то, что он сделал с тобой. С теми невинными людьми».

«Убивать для тебя естественно. Ты знаешь, что можешь это сделать».

— Ты меня слышишь? Она попыталась сосредоточиться на его голосе. Она медленно кивнула, морщась. Теперь она едва могла дышать. Она начала задыхаться, хватая воздух. Её правая рука схватилась за его плечо, пытаясь удержаться.

«Ты уже убивала Хэкеттов раньше».

«Его семья — не что иное, как демоны. Каждый из них принёс другим страдания, боль и смерть».

«Они все, чёрт возьми, заслуживают умереть».

«Это справедливость».

Трэвис видел, как она начинает терять себя. — Чёрт. Давай же. Очнись! — Он встряхнул её за плечи. Её ногти впивались в него, но он этого не чувствовал.

«Ты убийца. Делай то, что ты делаешь».

«Возьми его пистолет. Выстрели ему в голову».

«Он убил ту, кем ты была. Ты больше никогда не будешь счастлива из-за него».

«Подумай о Максе».

«Это будет легко. Тебе станет намного лучше».

— Нет. Н-нет. — Она не могла сказать больше ничего. Всё внутри неё восставало против того, что она слышала и о чём думала. Её тело боролось с ней самой. Ей казалось, что она вот-вот взорвётся. Она не чувствовала себя так с тех пор, как была заражена прошлым летом, но это было куда хуже. Она не хотела причинять Трэвису вред. Она кричала внутри себя, пытаясь остановиться. Она не убьёт его. Не убьёт. Она чувствовала его под своими руками. Она пыталась сосредоточиться на нём. Его фигура, ощущение его рубашки, форма его плеча. Что угодно, лишь бы удержать свои руки под контролем. Она сползла по стене, опускаясь на пол. Он опустился рядом с ней на колени. — Эй, эй. — Она почувствовала, как его рука схватила её за челюсть. Он заставлял её смотреть на него. Он, должно быть, что-то увидел в её глазах. — Чёрт возьми. — В его голосе звучал страх. — Кар…ман… — Она едва выдавила это слово, почти закашлявшись. Она поморщилась, когда новая волна пульсирующей боли пронеслась по её голове.

«Он прямо сейчас думает о том, чтобы убить тебя. Он хочет защитить свои секреты».

«Это будет самооборона».

«Никто тебя не осудит. Не после того, как ты расскажешь им, что он сделал».

Она сжала его сильнее, крепко зажмурив глаза. Она боролась сама с собой. Она не могла дышать. Трэвис похлопал её по ногам, нащупывая что-то в её правом кармане. Он вытащил нож для вскрытия писем. Он вспомнил, что она сказала ему прошлой ночью, и понял, о чём она просит.

«Ты знаешь, как это быстро и легко».

«Ты знаешь, что хочешь этого».

«Ты всегда этого хотела».

Абсолютный ужас пронзил её. Она чувствовала, что может это сделать. Она не хотела. Не хотела. Но могла. Это причиняло такую боль. Мысль о том, чтобы потерять его, болела ещё сильнее. Мысль увидеть его мёртвым — тревога обрушилась на неё, как волна. Это только усиливало боль. Чем сильнее она боялась, тем меньше у неё было контроля. Лора потянула Трэвиса за рубашку, он наклонился ближе, одной рукой упершись в стену позади неё, чтобы удержать равновесие. Она почувствовала, как её лоб уткнулся в его плечо. Его запах наполнил её лёгкие. Этот запах. Что-то в её голове ослабло. Она смогла дышать легче — всего на секунду. Короткое облегчение перед новым наплывом боли. Отчаянно пытаясь уйти от мучения, она толкнулась к нему, уткнувшись лицом в ткань его формы на его плече. Она попыталась глубоко вдохнуть — вдох был дрожащим, но лучше. Её руки отпустили его рубашку — на мгновение они снова принадлежали ей — она обвила его сзади, позволяя ладоням скользнуть вверх по его спине. Она почувствовала, как его дыхание сбилось. Она понятия не имела, что он думает об этом, но это работало. Ощущать его. Реальность становилась яснее. Её руки скользили по его спине, сжимая его. Новая волна пытки грозила расколоть её череп. Звуки её дробовика снова и снова звенели в её ушах. Снова. И снова. И снова. Это было легко. Просто нажать на спуск. Чёрт. Ей было так страшно. Она могла это сделать. Она отчаянно держалась за него. — Эй. Слушай меня. — Она вдруг услышала его голос. Он звучал так мягко. Это было чем-то новым. — Не пускай её… Ты сильнее этого. Она открыла рот, чувствуя, как ткань его рубашки касается её губ. — Тр-эвис… я не могу… пожалуйста… Её голос звучал у его уха, умоляя о помощи. Это пробрало его до мурашек, паника разливалась внутри. Он держал руки подальше от неё — одна упиралась в стену, другая зависла рядом, сжимая нож для вскрытия писем. Он никогда не видел её в такой боли. Он чувствовал себя беспомощным. Стоит ли схватить её за руку и порезать её? Он попытался потянуть её за руку, но она не отпускала его. Она держалась за него так отчаянно — он чувствовал, как её руки ищут его и цепляются, будто от этого зависела её жизнь. Ему пришлось бы применить силу, чтобы оторвать её от себя. Мысль о том, чтобы силой оттолкнуть её и порезать, казалась неправильной. Вместо того чтобы оттолкнуть её, его инстинкты сработали и подсказали ему сделать другое.

«Сделай это.

Сделай!

Чёрт, убей его!»

Крик в её голове достиг пика, который она больше не могла выдержать. Ей казалось, что она сейчас потеряет сознание или умрёт. — Нет! — она попыталась закричать так громко, чтобы заглушить шум в своей голове. Она услышала, как что-то с грохотом упало на пол, и затем почувствовала, как чьи-то руки сомкнулись вокруг неё. Что? Она почувствовала руки Трэвиса на себе. Мягкие, скользящие по ней. Совсем не такие, как раньше, когда он держал её. Она почувствовала, как его ладонь скользит вверх по её спине, его рука прижала её к себе сильнее, углубляя контакт между их телами. Что-то новое пронеслось через неё. Интенсивность, не похожая ни на боль, ни на страх. Это помогало. Она вцепилась в его спину, притягивая его ближе. Она прижалась к нему так, что между ними не осталось пространства. Его руки сжались вокруг неё в ответ, усиливая давление между ними. Она уткнулась лицом в его воротник, желая ещё. Она почувствовала его щетину на своей шее, когда он тоже наклонился вперёд. Её руки скользили по его спине, пока не поднялись к его плечам, жадно сжимая их. Это было реально? Она почувствовала, как его другая рука сжимает её за талию. Он держал её так крепко, что она не могла пошевелиться, едва могла дышать. Даже если бы захотела, она не смогла бы дотянуться до пистолета. Она чувствовала его дыхание на своей шее. Это пробегало по позвоночнику. Почему это ощущалось так? Её тело стало таким тёплым рядом с его. Она чувствовала, как его грудь поднимается и опускается в такт её дыханию. Её мышцы начали расслабляться. Она откинулась назад, упираясь в стену позади. Он последовал за ней, продолжая держать её в объятиях. Она чувствовала его вес на себе — исцеляющую тяжесть. Она сосредоточилась на этом, и её сердце словно приподнялось. Она поняла, что боль уходит. Страх уходит. Она разрывала связь. Она снова могла думать. Она не могла в это поверить. Она отстранилась на долю секунды, пытаясь глубоко вдохнуть. Теперь всё было тихо. Она слышала только их дыхание и шорох их рук по одежде друг друга. Её сердце билось уже по-другому. Он откинулся назад, чтобы посмотреть на неё. Он стоял над ней на коленях. Их лица были так близко. Она никогда раньше не была к нему так близко. Его глаза. Он смотрел на неё так, будто ему не всё равно, будто проверял её, как если бы искал рану. Она никогда не видела такого взгляда в его глазах. Не такого. — Лора? Она посмотрела на его губы, едва удерживая глаза открытыми. Она чего-то хотела. Хотела большего. Хотела большего от него. Это было так приятно. — Лора? Она вышла из оцепенения. Давление и боль почти полностью исчезли. Её тело ныло с головы до ног, и она была уставшей. Внезапно её накрыла изнеможённость, как и в прошлый раз. Она едва находила силы держать голову. Элиза исчезла. Они разорвали её власть над ней. Лора думала, что только боль может это сделать. Оказалось, это тоже работает. Инквизиторы двенадцатого века, наверное, такого не пробовали, подумала она. Она обдумывала это, пробиваясь сквозь туман в голове. Именно страх и злость давали Элизе силу. Значит, имело смысл, что прерывание этих чувств чем-то… другим прерывает связь. — Это закончилось? — спросил он, глядя на неё сверху. — …Да, — выдохнула она. — Думаю, да. — В её голове ещё звенело. Её чувства сменились с полного, всепоглощающего ужаса на лёгкую нервную дрожь, когда адреналин начал спадать. Она почувствовала, как его руки двинулись — он начал отстраняться. Она вложила остатки сил в кончики пальцев, удерживая его на месте. — Минутку. — попросила она, не думая, измотанная. — На всякий случай. Он посмотрел на неё с удивлением. Он сглотнул. Она понимала, что это, должно быть, странно. Что он думает о ней сейчас? Ей было всё равно. Она была наполовину не в себе, и знала только одно — чего хочет. Прикосновения Трэвиса как будто вытолкнули Элизу. Это казалось безопасным. А что, если Элиза сейчас пытается вернуться? Лучше выглядеть странно, чем снова пережить ту боль. Он искал объяснение на её лице. Она просто выглядела уставшей. Что бы ни произошло, он был благодарен, что это закончилось. Она вернулась. Он даст ей пару минут, если ей это нужно. Она, должно быть, прошла через ад — это было видно. Он не стал задавать вопросов. Он снова прижал её к своей груди. Он подумал о том, как она ощущается рядом с ним, когда её руки снова обвились вокруг его спины. Он задумался, насколько всё это странно. Они провели тихий момент вместе, слушая дыхание друг друга. Они оба отходили от пережитого ужаса. Он чувствовал, как она прижата к нему. Как в таком хрупком теле может жить такая сила? Сколько ещё она сможет это выдержать? — Тебе стоит подумать о том, чтобы уехать из города. — Его грудь глухо завибрировала у её щеки, когда он говорил. Ей понравилось это ощущение. Он знал, что они уже говорили об этом, но не хотел, чтобы это повторилось. Оно того не стоило. Она прочистила горло. — Нет. — Её голос был слабым. Он знал, что она не послушает. Какая-то эгоистичная часть его надеялась на это. — …Она хотела, чтобы я тебя убила. Теперь он понял, что с ней происходило. Он принял это спокойно. Она прошла через всё это, чтобы не причинить ему вред? Он почувствовал всплеск уважения к тому, как отчаянно она боролась, чтобы пощадить его. Он не заслуживал её милости. Он знал это ещё тогда, прошлым летом, когда протянул ей дробовик перед тем, как они нашли Сайласа. С той ночи какая-то часть его всегда думала, что именно она его убьёт. Когда-нибудь. Он решил, что не будет против, если это случится. — После того, что было сегодня, удивительно, что ты этого не сделала. — Он почти пошутил. — Я думаю… думаю, она, возможно, привела меня сюда. Она вкладывала мне мысли в голову. — Лора собирала всё воедино. — Я бы не… я не хочу причинять тебе боль. Его руки вокруг неё дрогнули. — …Спасибо. — Она услышала, что он сказал это искренне. Откуда это всё взялось? Это было таким новым. И это было приятно. Она хотела всё прояснить. — Трэвис. — позвала она его. Он слушал. — Я не… я не хотела… Я понимаю, почему ты всё это скрывал. — Не надо. — Его голос глухо прозвучал у неё в груди, жёстко. — Нет оправдания тому, что я сделал. — Было кое-что, что она должна была знать. — …Но, каким бы ни было моё прошлое, я не… я не использую тебя. Что-то менялось. Они никогда раньше так не разговаривали. — Да. На самом деле, думаю, это я могу использовать тебя… Довольно иронично, да? — Она усмехнулась, слишком слабая, чтобы по-настоящему засмеяться. — Мне всё равно. — Его руки чуть сдвинулись. — Я помогаю тебе, потому что хочу. — Это был его ответ. Он пытался понять это неделями. Почему он ей помогает? Он хотел. Потому что это она. Всё было так просто. Где-то по пути он прошёл путь от ненависти к ней до уважения. Теперь его чувства снова изменились. Он это знал. Она видела его худшее и справилась с этим. Она должна была ненавидеть его, должна была убить его или сбежать и никогда не оглядываться, но она была здесь. Она пыталась сделать то, на что у него не хватило смелости шесть лет. Она встречалась со своими демонами лицом к лицу и всё исправляла. Он снова подумал о том, насколько она сильна — намного сильнее него — и его грудь наполнилась глубоким, тёплым восхищением к ней. Его руки сжали её чуть крепче. Он стал осознавать, каково это — держать её. Он отметил, какой мягкой была её кожа у его шеи. Он чувствовал её неглубокое дыхание в своих руках. Он чувствовал её волосы на своём лице. Изгиб её талии под его рукой был для него новым. Почему теперь прикасаться к ней ощущалось так? Он уже держал её раньше, в прошлом году, но сейчас — когда она прижималась к нему — он чувствовал её как женщину. Он понял, что хочет почувствовать её больше. Хотел притянуть её ближе и… Он возненавидел себя за эти мысли. Это было неправильно. По слишком многим причинам. — Ладно. — Он прервал это. Трэвис ослабил хватку, откидываясь назад, пытаясь снова создать дистанцию. Он уже собирался полностью отпустить её, когда она остановила его. — Трэвис. Он был так близко, стоя над ней на коленях. Она оттолкнулась от стены, её лицо приблизилось к его. Она увидела, как он откидывается назад — он был осторожен. Может, он тоже это чувствует, подумала она. Момент словно застыл во времени. Она снова была собой, но уже другой. Она открыла что-то новое. Что-то о том, как его лицо, руки и объятия заставляют её чувствовать. Теперь она понимала, что это. Она не могла думать о том, насколько это странно — она могла думать только о нём. Об этом человеке, который подарил ей её худшие воспоминания. Она тоже подарила ему свои. Может… в этом был какой-то смысл? Может, то, что она чувствует, имело какой-то извращённый, больной смысл. Он понял, что она ничего не собирается говорить. Вместо этого она взглянула на его губы. Она почувствовала, как электричество пробежало по её уставшему телу. Они уже оказались в центре такого количества событий — что ещё один поворот сюжета? Если ей всё равно рисковать жизнью, она хотела узнать, каково это. Она переместила руку с его спины на его плечо. Она почти потянулась к нему, когда— Дзынь. Они оба посмотрели на источник звука. Телефон в её кармане. Трэвис тут же воспользовался моментом, чтобы отстраниться, переводя дыхание. — Тебе стоит проверить. — Он мог представить, о чём она думала. Её глаза говорили, что она чего-то хочет от него. Эта возможность взволновала его, его сердце пропустило удар, но это было неправильно. Она пережила слишком многое. Она не могла ясно мыслить. Она потянулась к телефону, всё ещё дезориентированная. Коннор. [Я всё достал! Встретимся у шерифа Хэкетта через 30?] Появилось ещё одно сообщение. [Он ведь меня не арестует, да?] — Коннор вернулся. — объявила она, раздражённая, измотанная и всё ещё не в себе. Холодная реальность обрушилась на неё, когда она выключила телефон и огляделась. Он уже стоял, делая шаги назад. Тепло предыдущего момента исчезло. Энергия резко изменилась, будто всё это было сном. Она действительно только что думала о том, чтобы поцеловать Трэвиса Хэкетта? Её мозг был перемешан из-за влияния Элизы? — Ладно. Пойдём обратно. — сказал он сдержанно, будто ничего почти не произошло. Он протянул ей руку, чтобы помочь встать. Она посмотрела на него. Нет. Она определённо чувствовала что-то новое. И это было реально. Какой же, чёрт возьми, странный день. Когда она взяла его руку и снова встала на ноги, она заметила, что он сразу же отступил и избегает смотреть ей в глаза. Он подошёл, поднял револьвер, держа его у себя. — Ты сможешь вести или тебе подвезти? — Вернулся к делу. Лора скрыла своё разочарование, используя пространство, которое он ей дал, чтобы прийти в себя. Ей нужно было разобраться, что происходит у неё в голове и почему, глядя на него сейчас, она всё ещё хочет большего от него. Он посмотрел на неё с нейтральным выражением, ожидая ответа. Он действительно собирался делать вид, что ничего не произошло, да? — Веди ты. — Она решила подыграть. Пока что.