«Безжалостные благие намерения»

2 апреля 2022 года — Ещё одно нападение? — переспросил Коннор, повторяя то, что ему рассказала Лора. Он швырнул тяжёлые сумки на пол гостиной. — Ну, раз было нападение, значит, она, скорее всего, израсходовала энергию, которую копила. Думаю, это значит, у нас есть передышка. Наверное, несколько часов. Может, день. — Он поднял сумку и бросил её на диван, устраиваясь как дома. — «Наверное»? — раздражение Трэвиса отчётливо звучало в его голосе, пока он наблюдал, как Коннор с грохотом расстёгивает первую сумку. — Это не точная наука. Зависит от того, насколько сильной была атака. — Коннор перевёл взгляд с одного на другого. Лора покачнулась, скрестив руки. Вспоминать боль было тяжело. Она мельком посмотрела на Трэвиса рядом с собой. Он на неё не смотрел. Лора снова повернулась к Коннору: — Было плохо. — Серьёзно? И она тебя не достала? — в его голосе звучало восхищение. Он расплылся в глуповатой улыбке. — Я имею в виду, я и так знал, что не достанет. Ты же, в конце концов, охрененная убийца оборотней. — Ст-… — Лора попыталась его прервать. — Как ты это сделала? — с нетерпением спросил Коннор. Лора снова взглянула на Трэвиса. Он смотрел вниз. Она сглотнула тревожный ком в горле, думая о произошедшем: — …Это неважно. Коннор не отставал: — Это может помочь нам узнать больше о— — Хватит. — Трэвису это надоело. — Какой план? Коннор вздрогнул от его тона, но тут же снова оживился: — Ладно. Точно! — Он театрально перевернул сумку, высыпав её шумное содержимое на подушки дивана. — Ну, Марк дал мне кучу крутого барахла. — Парень явно гордился. От бутылочек, мешочков с травами и прочих материалов, разбросанных по дивану, шёл странный запах. — Так, он дал мне руководство, как провести настоящий, реальный экзорцизм. — Он вытащил из кучи тонкую папку на кольцах и поднял её перед собой. На обложке крупно было написано: «ЭКЗОРЦИЗМЫ». Никто не впечатлился. Трэвис постарался не отвлекаться на бардак, запах и эту дурацкую папку. Он напомнил себе, что, к сожалению, это их лучший шанс. — Что нам нужно делать? Коннор с энтузиазмом начал: — Ну, экзорцисты выяснили, что смесь иудео-христианских и языческих обрядов — лучшее сочетание… ну и, честно говоря, они и так уже сильно перемешаны, да? — Он сделал паузу. Тяжёлая аудитория. Он прокашлялся. — В общем, освящённый, рукоположенный человек должен провести серию ритуалов, используя личную вещь, желательно очень значимую, из земной жизни духа. Потом, ну, посыпаешь травками, говоришь что-то на латыни — и призываешь дух. Это первый ритуал — первая часть любого экзорцизма: «Призыв»… Но я знаю, о чём вы думаете — «зачем призывать призрака, от которого мы хотим избавиться? фу!» — да? Ну, это потому, что нам нужно, чтобы она пришла к нам, в наш круг призыва. Но ей не захочется быть рядом со всеми этими святыми и освящёнными штуками, верно? Ни одному злому духу не захочется. Если бы они были вампирами, это было бы для них как чеснок. Вообще-то, мы сейчас в максимально безопасном положении, окружённые всем этим. — Он жестом указал на своё «добро». — Так что… вам нужно заставить её прийти к вам через ритуал призыва, но при этом нужен и «приманка». — В каком смысле «приманка»? — спросил Трэвис, следя за ходом мысли. Коннор поднял руки в сторону Лоры, многозначительно глядя на них. — Нет. Коннор резко повернулся к Трэвису: — Я имею в виду… она же цель— — Я в порядке, Трэвис. — вмешалась Лора, повернувшись к нему. Он бросил на неё взгляд, но ничего не сказал. Коннору показалось, что в воздухе стало холоднее. — Да… ну… тогда следующая часть — «Захват». — Он возбуждённо пошевелил пальцами. — Для этого я взял вот это: Сфера Тесалух. — Он вытащил прозрачный шарообразный кристалл и благоговейно поднял его перед лицом. — Супер редкая штука — сейчас таких осталось всего несколько. Она якобы может удерживать настоящую душу, которую ты призовёшь — фиксировать её на месте. Вы не представляете, как нам повезло, что Марк дал мне её! — Он подбросил шарик на пару сантиметров, заставив всех напрячься, но поймал его с любовью. Он явно наслаждался этим представлением. — Что дальше? — Трэвис хотел перейти к части, где они избавляются от проблемы. — Полегче, шеф. То есть… «шериф». — Коннор даже не понял, насколько был близок к тому, чтобы на него надели наручники, но убрал сферу и снова взял папку. — После захвата идёт «Очищение». Вот это главное. И это сложно. — Он стал серьёзным. — Именно здесь большинство всё портят. — Почему? — спросила Лора. — Эм… не знаю. Есть много теорий. Некоторые говорят, что всё дело в «силе намерения», или это «чистота намерения»? Что-то из этого… Трэвис шагнул вперёд: — Ты хочешь сказать, что не знаешь, как делать самую важную часть? Коннор побледнел на секунду: — Нет, нет, всё есть. Всё тут. — Он постучал по папке, но звучал не слишком уверенно. — Всё будет нормально… но… на всякий случай я принёс запасной вариант. — Парень засуетился, роясь в куче мистических вещей. — Вот. — Он вытащил два предмета. Они выглядели как подвески, но вместо камня на конце длинных кожаных шнурков были маленькие кожаные мешочки. — Это скапулярий. — Он протянул один Трэвису и один Лоре. Через секунду они оба взяли их, разглядывая. Коннор продолжил: — Как и традиционные скапулярии, это кусочки благословлённой ткани из старой католической традиции, но у этих есть особенность. Их также благословили языческие жрицы, помазали священными маслами и держали в мешочках со священными травами, которые отпугивают злых духов. — Он заметил их выражения. — В смысле, Марк говорит, что это настоящая вещь. И мой кузен ими клянётся. У его семьи был жёсткий полтергейст, и после того, как они начали их носить… ну, мы думаем, это сработало. Наверное, ему просто стало скучно, и он ушёл. Лора осмотрела свой, заметив мерзкий запах. — Воняет дерьмово. — Это сера. Прости. Ну, типа, «адский дым»… — неловко пошутил Коннор. — Казалось бы, вещи, которые защищают людей, могли бы пахнуть получше. — Она вспомнила кислый запах крови оборотня. — …Ну, если их носить, это должно удерживать её подальше. Типа «рейда от призраков». — Он помахал руками. — Давайте, надевайте. Я свой уже ношу. — Он гордо указал на себя. И Трэвис, и Лора надели скапулярий, позволяя им повиснуть на шее. Оба чувствовали себя глупо. — Это правда удержит её от возвращения? — уточнила Лора. Это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. — Пока мы не сделаем этот… «призыв»? — Определённо. — Он успокоил её. — Это проверенная временем «старинная» практика. — Он изобразил кавычки в воздухе. — А что насчёт этого «освящённого человека»? — Трэвис вернулся к теме. — Нам нужно найти священника или типа того? — Он попытался вспомнить, где находится ближайшая церковь. Убедить кого-то на всё это согласиться будет непросто. — О, нет. Это, э-э… это я. — Коннор выдал улыбку продавца. Трэвис и Лора моргнули, глядя на него. — Что? — спросила Лора. — Ну, в смысле, сейчас вообще довольно просто получить рукоположение онлайн. — Коннор начал складывать безделушки обратно в сумку, скромно хвастаясь. — Я сделал это несколько лет назад, на всякий случай, ну, знаешь. Похоже, теперь это окупается. — Он явно был в восторге. — Господи… — тихо сказал Трэвис тоном «мы в полной жопе». Коннор оглядел всё, засовывая обратно в сумку. — Так, у меня почти всё есть, но не хватает пары вещей, которые нужно докупить. — Например? — надавил Трэвис. Коннор немного напрягся от такого тона: — Просто кое-какие дополнительные штуки. Нить для пентаграммы и благословлённая соль. Хочу убедиться, что мы защищены. — Он выдохнул, становясь серьёзным. — Есть… сложный момент. Перед Очищением. Вы должны знать… когда мы её призовём, она станет сильнее, чем когда-либо. Это как… открыть дверь, которую вы держали закрытой. Она сможет просто войти. — Он посмотрел на Лору. Холодок пробежал у неё по спине от мысли остаться без всякой защиты от ярости Элизы. — …То, что ты делала раньше, чтобы держать её под контролем, больше не сработает. Лора бросила взгляд на Трэвиса, но остановила себя, не посмотрев прямо на него. Её грудь сжалась, когда она вспомнила, что он сделал для неё. Коннор продолжил: — Только тяжёлая артиллерия сможет её остановить. Так что нам нужно сделать всё правильно. — Тяжёлая артиллерия? — спросила она. Он покрутил скапулярий на своей шее: — Защитные штуки от зла, вроде этих, и другие мистические средства. Если после Призыва мы всё сделаем неправильно, она будет свободна делать всё, что захочет, пока мы её не очистим. Эта мысль повисла в воздухе, наполняя Трэвиса и Лору тревогой. Коннор огляделся: — У вас случайно нет под рукой железной подковы? Или вообще какого-нибудь железа? Это суперэффективно против призраков. — Разве сталь — это не железо? — заметила Лора, вспоминая что-то из глубин памяти. — Это сплав. В принципе, сойдёт, если совсем прижмёт, но чистое железо лучше. Подковы лучше — они приносят удачу— Трэвис закатил глаза: — Слушай, мы тут не в «Подземелья и драконы» играем. Нам нужна чёткая логика. — Он всегда предпочитал науку суевериям. Поэтому в прошлом году он и обратился к Лоре. — О, я обожаю DnD. — проговорился Коннор, прежде чем снова посерьёзнеть. — В смысле, я понимаю, о чём ты. Но это работает. Не просто так всё это существует сотни лет. Это лучшее, что у нас есть сейчас. Я знаю, это выглядит странно, но все эти методы пришли к нам за последние две тысячи лет и даже раньше. В смысле… серебро же сработало на оборотнях, да? Трэвис замолчал. Лора кивнула. Коннор улыбнулся подтверждению — он до сих пор не мог поверить, насколько это всё круто. Коннор снова застегнул сумку: — Может, когда-нибудь это станет наукой, но не раньше, чем появится больше финансирования для научных исследований. Это уже другая история. Хотя… если тебе нужна наука, я захватил своё оборудование для ЭМП! — Он с грохотом водрузил вторую сумку на кофейный столик. Он расстегнул её, показывая хаос из пластика и проводов внутри. — Это в основном для отслеживания призраков. Мы пока не на уровне «Охотников за привидениями», чтобы ловить их этим, но для этого и есть другая сумка. — Ладно. — Трэвис неохотно принял это решение. — Когда и где это будет? — Лучшее место — там, где дух умер, будучи смертным. И если я смогу достать всё необходимое, мы сделаем это уже завтра ночью. — Ночью? — Лоре не понравилась идея делать это в темноте. — О да. Это нужно проводить при лунном свете. — Он сказал это так, будто это было общеизвестно. — Звучит знакомо, — согласился Трэвис. — Ты знаешь, где достать всё, что нужно? Коннор снова застегнул сумку. — Да, есть магическая лавка в соседнем городке — я нашёл её в Google. Но они не работают до завтра. Я остановился в «Кресенте». С утра первым делом туда заеду. Трэвис кивнул: — Значит, нам просто нужно раздобыть «личную вещь» Элизы для ритуала призыва? — Да! — Коннор вспомнил, оживившись. — Что-нибудь, что было для неё важным, когда она была жива. — И как мы, по-твоему, должны найти что-то подобное? — спросила Лора у Трэвиса. — …Я знаю. — Он быстро сообразил. Он посмотрел на неё, и от этого взгляда её сердце подпрыгнуло. — Мы уже были там раньше. — Он скользнул по ней взглядом сверху вниз. — Ты готова? Она была измотана, но лучше покончить с этим поскорее. — Да. — Круто! — обрадовался Коннор, снова подхватывая свои сумки. — Пошли! — Нет. Ты не идёшь. — Трэвис указал на парня. — Тебе нужно изучить, как правильно всё это сделать к завтрашней ночи. — Что? — заныл он. Трэвис сделал угрожающий шаг к нему. Тот тут же сдал назад: — Ладно! Понял. Учусь.

***

Она смотрела в окно на темноту деревьев у обочины, мимо которых они проезжали. За рулём снова был Трэвис. Она не могла перестать думать о нём. Его присутствие рядом с ней ощущалось тяжёлым. Энергия между ними теперь была другой. Рядом с Коннором всё почти казалось нормальным, но теперь, когда они снова остались одни, всё было… напряжённым. По крайней мере, для неё. Она бросила на него взгляд. Он вёл машину с суровым выражением лица. Она изучала его профиль, его плечи, угол его рук и его ладони на руле. Всё в нём теперь было таким громким. Так было уже несколько часов. Она отвернулась. Как она раньше никогда не замечала его таким? Она прочистила горло, нервно переставляя руки на коленях. Было так тихо. Она снова подумала о нём. Она вспомнила, какими были его руки на ней. В груди стало тяжело. Это, наверное, чертовски странно. Она это понимала. Она знала, что не должна представлять, каково это — провести руками по нему и почувствовать его губы на себе. Приятная тяжесть в груди усиливалась, пока в её голове разыгрывался сценарий. Она прикусила губы. Она не могла думать о том, куда они едут и что должны делать — её переполняли мысли. Хотя её голова была полна шума, вокруг стояла тишина. С тех пор как они разошлись с Коннором, он не сказал ей ни слова. Ей это не нравилось. Ей хотелось его внимания. — Эй, эм… спасибо. — Она нарушила тишину. — За твою помощь раньше. — Она чувствовала себя неловко, подбирая слова. Раньше она никогда не чувствовала себя рядом с ним так. Это было так странно. — Что? — Казалось, он вынырнул из глубоких мыслей. — …А. Точно. И это всё? После того, через что они прошли, это всё, что он собирался сказать? Наблюдая, как мимо проносятся деревья, она попыталась вытянуть из него больше. — Я тут думала. Странно, что когда Элиза добралась до меня… она нацелилась на тебя, а не на меня. — Она повернулась и наблюдала за выражением его лица. — Она могла просто заставить меня причинить себе вред. Убить себя. И всё. Она могла бы получить свою месть. Он на секунду задумался, отвлекаясь от воспоминаний о прошедшем вечере. В голову пришла Мэри Уилкинс. Её заставили напасть на мужа. Что она тогда сказала? «Ты потеряешь то, что потеряла я»? Это ли было нужно Элизе? — …Она заставила Мэри напасть на Сэма тоже. Элиза, должно быть, хочет, чтобы ты почувствовала то, что почувствовала она после того, как ты убила Сайласа. Что-то вроде психологической мести. — Он предложил объяснение, не задумываясь о том, что это на самом деле означает. Сердце Лоры глухо ударилось. — Ты имеешь в виду, она хочет, чтобы я потеряла кого-то так же, как она? — Он вообще понимал, на что намекает? Мысль тревожно мелькнула у неё. — …Пожалуй, мы с тобой сейчас довольно близки. — согласилась она. Она заметила, как изменилось его положение, когда она это сказала. Он перехватил руль по-другому. — Ну, я просто был единственным, кто там оказался. — Он смотрел на дорогу. Его тон её задел. — Ты знаешь, что дело не только в этом. — Она надавила. Его профиль ничего ей не выдавал. — Я имею в виду, она, должно быть, спланировала, чтобы мы оказались в этой ситуации вместе. — Мы этого не знаем. Раздражение пробежало по ней, но быстро сменилось сомнением. Он пытался отдалиться. Она чувствовала, как он возводит между ними стену. В животе образовалась яма, когда она поняла, что он может не чувствовать того, что чувствует она. Может, он не сходил с ума, думая о ней так, как она думала о нём. Он имел полное право не сходить. Она испортила ему жизнь. Она сделала ему ужасные вещи. Вина растекалась, как чернила, в её влечение к нему, окрашивая его мутью. Может, он просто хотел всё исправить и снова вернуться к тому, чтобы игнорировать её? Он ведь уже говорил это раньше. Она слушала, как машина глухо гудит по асфальту. Каждая секунда тишины раздражала её всё сильнее, чем предыдущая. Словно он пытался что-то доказать, не разговаривая с ней. К чёрту. Может, ей просто стоит забыть об этом. Он был намного старше её. Прямо очень старше. Настолько, что ей определённо не следовало бы думать о таком. Возможно, ей бы хватило этого, чтобы остановить себя, будь он кем-то другим, но он не был как все, и это была не просто влюблённость. Это был Трэвис. С ним невозможно было испытывать слабые чувства. Возможно, именно поэтому она уже чувствовала себя настолько подавленной собой. Она старалась не думать о точном количестве лет между ними. Это никак не помогало унять ту ноющую боль, которую она чувствовала, только делало его ещё более далёким от неё. Его возраст всё время крутился у неё в голове, но эта мысль никуда не вела — это был просто факт. Боже, он уже был взрослым, когда она родилась, поняла она. Её выражение лица стало жёстче. Это же пиздец, да? Между ними было столько лет. Столько, что он, наверное, даже не воспринимал её как женщину. В конце концов, она ведь сама не чувствовала к нему ничего такого до сегодняшнего дня… Нет, это было неправдой. В тишине она тихо перебирала воспоминания. Она вспомнила, что чувствовала, разговаривая с ним, глядя на него, ощущая его руки на себе тут и там за последнюю неделю — когда он латал её, когда показывал, как стрелять. Теперь она понимала: она чувствовала это уже какое-то время. Осознание этого закружило ей голову. Теперь она понимала, что эти чувства просто были погребены под кучей другого груза, и она не могла заметить их до сих пор. Может, она пряталась от них. Она почувствовала себя такой дурой. Неужели она и правда была настолько слепа? А что насчёт него? Может, он тоже мог видеть сквозь всё это? Может, он вообще никого так не видел. Он был таким одиночкой — был ли у него вообще кто-то в жизни? Что-то неприятно дёрнуло её за сердце, когда она вспомнила Веронику Саллауэй. Когда она разговаривала с ней, Лора изначально сосредоточилась на её рассказе о договорённости с Трэвисом. Теперь, в воспоминаниях, она возвращалась к другим словам: «…его одежда была свободнее, чем его губы, если понимаешь, о чём я». Фу. «Я не кусаю руку, которая меня кормит… если только он сам не скажет». Её нутро скрутило в протесте, пока мысли мчались вперёд. У Трэвиса было своё прошлое. Долгое и сложное прошлое, к которому у Лоры не было доступа. У него были десятилетия жизни до неё. От этой мысли её желудок снова тревожно сжался. Чёртовы десятилетия? Она и правда настолько, блять, поехала? Почему это не приводит её в чувство, не вытаскивает из того, что она чувствует? Ей это не нравилось. У него всё ещё было так много секретов. Она чувствовала себя снаружи. Он никогда не говорил об этом. Конечно, не говорил. С какой стати ему говорить о своей любовной жизни? Или о сексуальной? Её мысли зашли слишком далеко по этой дорожке. Что-то шевельнулось глубоко у неё внутри, когда она вызвала новые образы с ним. Она представляла стороны его, которые знали только другие — более взрослые — женщины, вроде Вероники. Она хотела узнать, каково это. Лора уставилась на него. — Так что у тебя с Вероникой? Вы типа вместе или как? — Она устала стесняться этого. Он дёрнулся от удивления. — Что? — Когда я с ней разговаривала, она дала понять, будто вы встречаетесь. — Её импульсивность удивила даже её саму, когда она услышала это вслух. Между ними повисла тишина. Она внимательно смотрела на него. Она чувствовала, что ему некомфортно. Хорошо. — Я бы так это не назвал, — поправил он, не глядя на неё. Что, блять, это должно значить? Она изучала его в поисках подсказок, её сердце ускорилось. Наконец он объяснил: — Это было в основном делом. В основном? — То есть вы были вместе. — Это не… — Он оборвал себя и посмотрел на неё. — Почему ты хочешь знать? — Он бросил на неё взгляд и снова уставился на дорогу. Она пыталась найти ответ. В итоге сказала: — Просто любопытно. — Она знала, что это плохой ход. Он нахмурился: — …Это личное. — Конечно. — Она раздражалась, ей казалось, что он просто кладёт ещё один кирпич в стену между ними. — Не то чтобы мы уже не знали самые тёмные секреты друг друга. Он ничего не сказал. Что, чёрт возьми, с ним происходит? Она знала, что сама ведёт себя странно, но не могла ясно мыслить. Каждый раз, когда она смотрела на него, ей хотелось просто потянуться к нему и— — Ты уже сказал Максу? Услышав это имя от него, посреди этой мысли, её будто ударили в живот. Откуда это вообще взялось? Он просто пытался сменить тему, да? Как только мысль о Максе появилась у неё в голове, ей пришлось отвернуться от Трэвиса. Ей стоило усилий оттолкнуть новую волну вины и стыда, которую она почувствовала в этот момент. Это было ещё одно, что теперь отравляло её чувства. Но она могла с этим справиться. Она просто не позволит себе думать о Максе. Это было слишком свежо. Ей нужно было пока держать всё это под замком. Она хотела сосредоточиться на том, что происходит сейчас. Она собралась. — Вообще-то, да. Он кивнул, будто одобряя это. Это тоже её раздражало. — И как он это воспринял? Что это? Светская беседа? Она решила сказать правду: — Мы, эм… решили, что нам нужно время побыть по отдельности. Бомба была сброшена, и она наблюдала за ним. Ничего. Он просто смотрел на дорогу. Она не знала, чего ожидала, но ей не нравилось всё это. Она сосредоточилась на том, чтобы читать Трэвиса, а не о свежих ранах, связанных с Максом. Это оставляло её где-то между раздражением и скорбью. С ситуацией с Максом она разберётся позже. Придётся. Ей нужны были ответы на то, что происходит между ней и этим мудаком рядом. Это было приоритетом. Как бы это ни было, блять, извращённо. Наконец он ответил: — …Почему? Она на мгновение задумалась, глядя сквозь лобовое стекло. — Ему нужен был кто-то, кого больше не существует. Повис напряжённый момент. — Тебе не стоит так делать. — Делать что? Его тон наконец изменился. — Отталкивать людей. — Он звучал уже не так холодно, но и не тепло. — Поверь моему опыту. Он говорил с ней так, будто она была ребёнком. — Тебе не нужно давать мне советы, будто я не знаю, что делаю. Я не хочу отталкивать всех. — Она точно знала, что сказать. — …Мне просто нужны другие люди в жизни. Люди, которые понимают, кто я теперь и через что я прошла. — Она уставилась на него. — Всё это. Её намёк был недвусмысленным. Он чувствовал её взгляд на себе. — …Осторожнее. — тихо предупредил он. Она уловила скрытый смысл в его голосе — это звучало как «отстань». Прежде чем она успела ответить, он заговорил: — Ладно, мы приехали. — Он сбросил скорость, остановился и припарковался. — Пошли. — Он распахнул дверь и захлопнул её за собой, даже не взглянув на неё снова. Лора наблюдала за ним, когда он прошёл перед машиной, освещённый фарами. Что чёрт подери с ним не так? Она и не знала, что может быть одновременно настолько раздражена и настолько тянуться к кому-то. Она вышла из машины, и её сразу накрыл знакомый запах и звуки леса Норт-Килл. Ей хватило секунды, чтобы узнать этот участок. Всё произошло именно здесь. Руины «Harum Scarum» были где-то рядом. Её сосредоточенность на Трэвисе пошатнулась, когда её пробрала дрожь. Она подтянула перед худи, прикрываясь от холода. Впрочем, дело было не в холоде. Её тело помнило это место и говорило ей бежать. Она подошла к Трэвису, который оглядывал деревья. — Держи. — Трэвис протянул ей запасной фонарик, доставая другой из-за пояса. Она взяла его, включая и выключая, чтобы проверить. — Кто бы мог подумать, что мы снова сюда вернёмся? — на мгновение изумилась она. Это было то самое место, где они с Максом съехали с дороги прошлым июнем, в самом начале всего. Где она впервые встретила Трэвиса — тем самым жутким копом, каким она его тогда считала, — и где они разошлись в августе, после того как вместе убили Сайласа. — Будто мы не можем от этого сбежать. — Что-то снова и снова возвращало их сюда, заставляя переживать всё вместе, снова и снова. — Да. — Он тоже всё помнил. — Ладно. Пошли. Трэвис прошёл перед ней и направился в лес. Она коснулась пистолета за поясом, напоминая себе, что он у неё есть. Не то чтобы это помогло против злого духа. Вместо этого она вспомнила о скапуляре на шее. — Надеюсь, Коннор не ошибся насчёт этих штук, — заметила она, следуя за Трэвисом. Он не ответил. Чем дальше они уходили от дороги, тем темнее становилось — любой свет луны перекрывали кроны деревьев. Они включили фонарики. Лора старалась смотреть под ноги — здесь легко было споткнуться, она помнила. Они довольно быстро нашли скрытую тропу. Широкие грунтовые дорожки делали путь проще, но от этого было только страшнее — без укрытия. Воспоминания о том, как Элиза шептала ей на ухо здесь в прошлом году, кружили в её голове. Она изо всех сил старалась не думать об Элизе. Ей оставалось только надеяться, что святое масло или ткань — или что там висело у неё на шее — защитят их. Пытаясь сосредоточиться на цели, она отгоняла мысли о том, насколько близко к ней Трэвис, о том, как это чертовски привлекательно — что он снова ведёт их в это жуткое место, не задумываясь ни секунды, и о том, как ей хочется провести руками по его спине— Хруст. — Стой. — прошептал он, резко остановившись и подняв руку. Она замерла, похолодев. Он прижал фонарик к ноге, скрывая свет. Она поняла, что он хочет проверить, есть ли тут кто-то ещё. Чужой свет легче заметить без собственного блика. И самому так сложнее быть обнаруженным. Она повторила за ним. Затаила дыхание, вглядываясь в темноту, как и он. Они ждали. Ничего. Ни света. Ни звуков. — Животное? — прошептала Лора. — Может быть. — Он не выглядел убеждённым. — …Давай покончим с этим. Они пошли дальше. Он ускорил шаг, ведя их к поляне. Ещё через несколько минут они оказались на знакомом перекрёстке. — Чёрт, — прошептала Лора, направляя фонарик на плакат «Harum Scarum Sideshow Spectacular» на дереве. Было странно видеть его снова, особенно странно — видеть на нём лицо Элизы. В сотне футов за ним находились руины, которые они помнили с прошлого года. Всё выглядело и пахло точно так же, как раньше. Ещё одна капсула времени их общего кошмара. Лачуги, из которых состояло представление, всё ещё были обуглены, а кое-где доски торчали, как обгоревшие зубочистки. — Прямо, блять, привет из прошлого, — добавила она, водя лучом фонарика по останкам. Она взглянула на Трэвиса. Она помнила, как ненавидела его в прошлый раз, когда они были здесь. Странно. — Да. — согласился Трэвис. — Сюда. — Он снова пошёл впереди. — В прошлом году я видел где-то здесь фургон гадалки. — Ты имеешь в виду фургон Элизы? — Лора последовала за ним, когда он повернул налево. Она старалась держаться поближе, на всякий случай. Они обошли руины сзади и наткнулись на полукруг обгоревших построек. Лора поняла, что когда-то это были передвижные трейлеры. Наверное, по одному для каждого участника труппы. Луч её фонарика выхватил что-то знакомое, от чего у неё скрутило живот. Гнездо Сайласа. Это было единственное место, которое выглядело обжитым. Связки веток и палок были прислонены к его старой клетке для шоу. Что-то вроде жалости кольнуло её, когда она вспомнила, как увидела это впервые — с раненым, обречённым Сайласом, тихо скулившим от боли. То, что она сделала с Сайласом, иногда почти казалось актом милосердия. Она заметила, что смотрит на заднюю часть гнезда. С этой стороны она никогда его раньше не видела. — Когда ты это нашёл? — спросила она Трэвиса с тревожным изумлением. — Когда вернулся, чтобы разобраться с телом Сайласа. Я сжёг его прямо за этими трейлерами. — Он объяснил жуткую деталь ровным тоном. — …Значит, она умерла здесь, да? Нам нужно будет вернуться сюда и завтра ночью? — уточнила Лора, оглядываясь. — Да. В отчётах сказано, что она умерла примерно там, где ты стоишь. — пояснил он. Лора посмотрела себе под ноги, немного поёжилась — что было для неё редкостью. — Вот оно. — объявил он у неё за спиной. Она подбежала к нему. Луч его фонарика освещал обломки крайнего слева трейлера. Казалось, он находился дальше всего от огня. Это был один из немногих, у которых ещё сохранилось что-то вроде крыши. — Это её? — спросила Лора. — Посмотри на табличку. — Его свет указал на размазанную, почти нечитаемую надпись на боку трейлера. Она смогла разобрать часть букв: «El-z -». Должно быть, это был фургон Элизы. — Ладно, значит… мы просто заходим и берём что-нибудь? — Посмотрим, что она оставила. — Трэвис пошёл первым. Он подошёл к трейлеру, оценивая, насколько он ещё держится. Проверил переднюю ступеньку, надавил на неё. Доска жалобно заскрипела. Дерево, скорее всего, сгнило. — Осторожно. — предупредила она, не подумав. Он обернулся на неё с выражением, которое грубо ставило под сомнение её заботу. — Ладно. Пусть на тебя всё рухнет, мне всё равно. Он проигнорировал её раздражение. Поднеся фонарик ближе к лицу, он забрался внутрь трейлера, слушая, как пол протестующе скрипит под его шагами. Внутри было кромешно темно и полно паутины. Пыль висела в неподвижном, затхлом воздухе. Он смахнул часть паутины с пути. Попытался осмотреться, но всё было чёрным от копоти. Луч света выхватывал кучи расплавленных и обугленных вещей, которые уже ни на что не были похожи. Даже если огонь не обрушил конструкцию, он всё равно проник внутрь и сделал своё дело. В кучах, которые когда-то были одеждой, лежали помёты животных — за эти годы здесь явно кто-то гнездился. Он повернулся на месте, пытаясь найти хоть что-то, что не превратилось в бесформенную массу. И тут в свете что-то блеснуло. — Нашёл что-нибудь? — Лора заглянула в трейлер. Она не хотела лезть внутрь и рисковать тем, что всё обрушится. — Возможно. — отозвался он. Он сделал несколько шагов к тому, что поймало свет. Прищурился, наклоняясь вперёд. Это было ожерелье. Оно висело на крючке на стене, каким-то образом уцелев. Он потянулся к нему. Оно было металлическим — наверное, поэтому и пережило пожар. Он снял его и поднёс к лицу. Амулет в виде пентаграммы. Снова языческая символика. Должно быть, он принадлежал ей. — Нашёл кое-что. — крикнул он Лоре. Он подождал ответа, но его не последовало. Может, она не услышала. — Эй, я кое-что нашёл. Он обернулся, направляя свет на вход. Ничего. — Лора? Тишина. Тревога хлынула в него. Уже не думая ни о чём другом, он поспешил к выходу, быстро убрав ожерелье в карман. Как только он подошёл к двери, он увидел её сбоку от проёма. — Господи. — Он покачал головой, приходя в себя от испуга. — Не делай так. Он схватился за косяк, готовясь спуститься, когда бросил взгляд на Лору, которая сделала пару шагов к нему — она всё ещё не ответила. Он направил на неё фонарик: — Что ты— И только тогда он заметил руку, закрывающую её рот. За ней кто-то стоял. — Стой на месте, Трэвис. — раздался слева от него старый, знакомый голос. Луч света ударил по фигуре позади Лоры. — Бобби? — Он спустился по ступенькам из трейлера. Сделав ещё шаг, он увидел, как Бобби поднимает охотничий нож к горлу Лоры. Лора смотрела на него, испуганная. Паника сжала его грудь. — Мы быстро с этим покончим, Трэвис. Просто не мешай. — Джед вышел в поле зрения слева. — Будь хорошим мальчиком. — Какого хрена вы творите? — Он резко обернулся, чтобы посмотреть на отца и брата. Он сразу понял — это его вина. Как он и предсказывал, они дождались, пока он о них забудет. Пока он, чёрт возьми, расслабится. — Я же говорил тебе, Трэвис. Мы должны заставить её заплатить за то, что она сделала с твоей матерью. И с нашей Кейли. — Джед шагнул вперёд. Трэвис увидел пистолет в его руке. — Па! — крикнул Трэвис, поднимая руки. — Бобби, отпусти её! Бобби дёрнулся от приказа. Он посмотрел на Джеда. — Держи её, Бобби… — потребовал Джед, делая ещё шаг к ней. — …Бобби, отпусти её, иначе ты и Па проведёте остаток своей грёбаной жизни в тюрьме! — закричал Трэвис. Он знал, что его младший брат тоже его боится. Хватит ли этого? Бобби метался взглядом между ними, всё больше тревожась. — Не смей, Бобби! — рявкнул Джед. — Перережь ей чёртово горло— — Нет! Не слушай его! — Трэвис сделал шаг ближе. — Я знаю, ты не хочешь этого делать, Бобби. Тебе не обязательно это делать. — Рука Трэвиса легла на рукоять пистолета. — Держи её крепче, Бобби! — приказал Джед, поднимая пистолет на Лору. Здоровяк запаниковал, издав растерянное мычание. Его хватка на ноже дрогнула. В ту же секунду он согнулся, схватившись за голень. Лора воспользовалась моментом — она врезала ему пяткой, едва увернувшись от ножа у своего лица, когда он её отпустил. Она рванулась к Трэвису, падая на колени, отползая от Бобби. Раздался оглушительный выстрел — Джед выстрелил в неё, едва не задев. Инстинктивно Трэвис выхватил пистолет и навёл его на отца. Они встретились глазами. Трэвис никогда раньше этого не делал — никогда не направлял оружие на не-проклятую семью. Старик чуть опустил оружие, удивлённый угрозой со стороны Трэвиса. Грохот выстрела пронзил Трэвиса, остановив его сердце, пока он не убедился, что она цела. Ему нужно было знать, что она не ранена. Всё ещё держа Джеда на прицеле, он потянулся к ней: — Ты в порядке? — его голос был полон тревоги. — Да. — прошептала она, хватаясь за его руку, чтобы подняться. Встав на ноги, она вытащила револьвер из-за пояса и подняла его перед собой, вставая рядом с Трэвисом. Она направила его на Бобби, который приходил в себя от боли. Тот держал нож перед собой, поглядывая на отца в ожидании приказа. — Трэвис! — крикнул Джед. — Мы дали тебе время подумать… Ты всё ещё на стороне этой мелкой сучки? — Заткнись, ты чёртов ублюдок, — крикнула Лора на старика, вспоминая их встречу в прошлом году. Старый и новый гнев захлестнули её. Её тошнило от этих людей. Глаза Джеда вспыхнули яростью. — Не смей, блять, так со мной разговаривать, убийца, ведьма. — Он снова навёл на неё пистолет. Это пронзило Трэвиса, как разряд. — Эй! — он резко выставил руку перед Лорой, отталкивая её назад и становясь между ней и отцом. Он чувствовал, что они оба в шаге от того, чтобы открыть огонь. Лора последовала его примеру. Это была его семья. Она переводила взгляд с Трэвиса на Джеда, держа Бобби на прицеле, чтобы тот не двинулся. Она знала — это между ними. Она позволит Трэвису попытаться всё уладить. Он знал их лучше, чем она. Но ей нужно быть готовой защитить себя или Трэвиса, если придётся. — Па. Я не позволю тебе её убить, — попытался спокойно сказать Трэвис. — Не позволишь? А ей ты позволил убить свою собственную семью! — заорал старик. — Она гребанный демон. Трэвис на мгновение замялся. — …Ну… мы сами не такие уж невинные, Па… Ты это знаешь. — Он сделал шаг к отцу, стараясь звучать ровно. — Ты знаешь, что вы с Ма говорили нам делать. — Не вздумай сейчас нести эту херню, парень. — Джед махнул пистолетом. — Нам нужно было выжить! — Ей тоже! — Трэвис указал на Лору. — Либо мы, либо она. Она выбрала себя. Ты бы сделал то же самое, Па. Ты и сделал. К-какая между ней и нами разница? — он отчаянно пытался достучаться до него. Как бы он ни ненавидел старика, он не хотел терять больше никого. Джед дрогнул на месте. — …Она не одна из нас. Трэвис замер, дыхание застряло в горле. Он посмотрел на отца и брата. Они оба были готовы её убить — он видел это по их лицам. Он видел, что они не собираются менять мнение — они планировали это уже несколько дней. Он ещё раз посмотрел на Лору. Он знал, что должен сделать. Всё. — …Я тоже. — Ты о чём? — …На этом всё, Па. — Трэвис выпрямился, крепче сжимая пистолет, наводя его на него. — Если ты или Бобби сделаете ещё шаг, я не буду сдерживаться. Воздух сгустился от напряжения. Джед окинул Трэвиса взглядом, прикидывая, что только что услышал. Бобби дёргал головой, глядя то на старшего брата, то на отца. Рука Лоры вспотела — она слишком крепко сжимала пистолет. Она посмотрела на Трэвиса — было ясно, он серьёзен. Джед приподнял подбородок. — …Ты блефуешь. — бросил он. — Ты ничего не сделаешь. — Он взглянул на Бобби. — Чёрт, — прошептал Трэвис. Он и Лора почувствовали: Джед сейчас проверит его. — Трэвис. — Лора прошептала напряжённо. — Какой план? — Она посмотрела на Бобби, который смотрел на Джеда. — Мне стрелять? — Ей не хотелось. Ей не хотелось больше никого убивать. Ей не хотелось снова извиняться перед Трэвисом за то, что убила ещё кого-то из его семьи. Ей не хотелось рисковать потерять его из-за того, что ей придётся сделать. Но могла ли она рисковать собственной жизнью ради этого? Прежде чем Трэвис успел что-то придумать, Джед отдал приказ: — Бобби… возьми её. Бобби повернулся и встретился взглядом с Лорой. Она почувствовала, как её мышцы дёрнулись от ужаса. Она так давно не видела, чтобы кто-то смотрел на неё с решимостью её убить, что почти забыла, насколько это, блять, страшно. Меньше чем за секунду гигант рванул к ней, выставив нож перед собой. — Трэвис! — закричала Лора. Она не хотела его убивать, но знала, что у неё есть всего пара секунд, чтобы решить, что делать. Она начала пятиться назад и опустила пистолет, направляя ствол к ногам Бобби. Но она была недостаточно быстра — Бобби уже оказался перед ней, занося нож, чтобы ударить ей в шею. Она зажмурилась, готовая нажать на спуск, когда почувствовала, как чья-то рука тянется перед ней, чтобы оттолкнуть её в сторону. Она рухнула на локти, когда услышала звук ножа, входящего в плоть. Она подняла голову, торопливо хватаясь за пистолет. Она увидела, как Трэвис схватился за правую руку. — Трэвис!... Зачем ты это сделал? — Бобби отступил, его голос был полон растерянности и страха, убийца в нём снова исчез. Лора заметила, как с руки Трэвиса начала капать кровь. Она быстро поднялась на ноги. — Чёрт! — Она потянулась к нему, забыв обо всём остальном. Она посмотрела на его руку. Порез был на внутренней стороне предплечья. Чёрт, было слишком темно, чтобы разглядеть. Она знала, что там проходят артерии. Она даже не взглянула на лицо Трэвиса — сразу обхватила его предплечье руками, пытаясь остановить кровь, которая просачивалась между её пальцами. Она услышала, как он резко втянул воздух. Трэвис смотрел, как Бобби отступает. Он знал, что брат слишком напуган, чтобы сделать ещё шаг. Боль пронзила его, когда Лора сильнее сжала его руку — он понимал, что она знает, что делает, но она не следила за обстановкой. Они всё ещё не были в безопасности. Трэвис заметил движение слева. Его отец, больше не рассчитывая на Бобби, приближался к ним сам, со стороны спины Лоры. Он поднимал пистолет. Лора уже почти оказалась у него на прицеле. Не раздумывая ни секунды, Трэвис вырвал руку из её хватки, направил пистолет прямо в руку отца и нажал на спуск. Выстрел на мгновение оглушил Лору и Трэвиса, но когда слух вернулся, они услышали, как Джед завыл от боли. Его пистолет упал на землю — вместе с двумя пальцами. — Сука, блять! — заорал старик. — Па! — Бобби бросился к нему. Джед согнулся, сжимая то, что осталось от его руки. — Ты совсем с ума сошёл, парень! — прорычал он сквозь зубы. Трэвис поднял раненую руку, пытаясь замедлить кровотечение. Он посмотрел на отца, согнувшегося перед ним. — Да, наверное, так и есть. — Трэвис переложил пистолет в левую руку и навёл его на Джеда. — Но если вы ещё хоть раз вернётесь и попробуете это снова… я вас убью. Если придётся. — Он услышал в собственном голосе решимость, которая показалась ему чужой, но он знал — теперь это правда. Семья больше не была самым важным. Тишина поглотила всё вокруг. Он слышал только стоны отца и то, как его собственная кровь ровно капает на листья под ногами. Наконец его отец прохрипел: — Ладно! Делай, блять, как хочешь. — С усилием выпрямляясь с помощью Бобби, он посмотрел на Трэвиса. — Сегодня я потерял ещё одного сына… Для меня ты теперь мёртв! Ты больше никогда не увидишь ни меня, ни Бобби. Ты предал имя Хэкеттов… — Он неловко возился с окровавленной рукой. — Посмотри, что ты с нами сделал! Посмотри, что от нас осталось! — Он шипел сквозь стиснутые зубы, плюясь от ярости и боли. Бобби стоял рядом с ним, растерянный. — Па… — Бобби попытался его успокоить, тянул его прочь — старик терял слишком много крови, чтобы оставаться здесь. Джед поддался, позволяя Бобби увести себя, но не умолк: — Ты доволен, Трэвис? У тебя больше нет никакой гребанной семьи!... Надеюсь, ты сгниёшь в аду, парень. Со своей шлюхой. — С этими словами старик отвернулся, прижимая раненую руку, и, опираясь на младшего — теперь единственного — сына, ушёл в глубь леса, туда, откуда они пришли. Трэвис смотрел им вслед, неподвижный, как статуя. Только когда их шаги затихли настолько, что он больше не слышал их, его тело словно отпустило, и он снова смог дышать. Лора настороженно посмотрела на него. Она была в шоке от произошедшего. — Трэвис, — тихо позвала она. Он не слышал, чтобы его имя произносили так мягко уже, казалось, целую вечность. Он проигнорировал, как это отозвалось в его сердце. Боль снова пронзила его руку, когда пульс начал замедляться. Всё происходящее настигало его теперь разом. Он посмотрел на Лору. В нём разлилась благодарность. Он почти был уверен, что она не выберется из этого живой. Он знал свою семью — он понимал, как близко был к тому, чтобы её потерять. Он подавил эти чувства. — Дай сюда, посмотрю. — Лора осторожно подтянула его руку к себе. Он наблюдал, как она достала фонарик. Она тихо застонала, когда свет показал то, что ей не понравилось — ему было всё равно. Ему, по крайней мере, было приятно, что ей не всё равно. — Нужно держать давление. Думаю, тебе понадобятся швы. — Прежде чем он успел ответить, она сняла свою тонкую худи и несколько раз обмотала ею его руку, туго завязав рукава, чтобы зафиксировать повязку. Он поморщился, и она взглянула на него: — Прости. — Её взгляд задержался на нём чуть дольше, чем нужно. Он понял, что она собиралась сказать что-то доброе. Он прервал её мысль: — Вот, мы получили то, за чем пришли. — Он залез в карман другой рукой и достал пентаграмму Элизы. Он передал её Лоре и направился обратно к машине — в противоположную сторону от людей, которые когда-то были его семьёй. Лора на мгновение задержала взгляд на ожерелье, прежде чем убрать его в карман и побежать, чтобы догнать его. — Эй. Я поведу.

***

— У нас ещё один звонок на линии, Норм. — Альфаро подошёл к столу Питерсона, прерывая его работу. Они оба задержались допоздна. День выдался интересным — допрос Кирни, — но из-за этого их остальная работа сдвинулась, а Хэкетт всё равно ожидал её в срок. — Ага? — рассеянно отозвался Норман. — Да. Это были Хендерсоны. Они узнали о Мэри… и о том, что Кирни вернулась в город. — Альфаро сложил всё воедино для него. — …Я не знаю, сколько ещё раз мы сможем говорить людям подождать или успокоиться, прежде чем они начнут давить в ответ. — Знаю. — Питерсон устало выдохнул. Альфаро посмотрел на Питерсона, прикидывая его состояние. — Людям нужны ответы. — Он оглядел почти пустой участок, на всякий случай, не подслушивает ли кто. Все остальные либо уже ушли, либо были на ночном патруле. — …Как думаешь, Хэкетт всё ещё что-то скрывает? — Может быть. — признал Питерсон. Он не был уверен. — Но… она была чиста. — добавил он, постукивая ручкой по папке с материалами допроса на столе. — Конечно. Только потому, что Хэкетт дал ей алиби. — Альфаро не был убеждён. Питерсон не спешил делать выводы: — Нет. Это было и в статье того пацана. Он подтвердил, что они были вместе всю ночь. — Может, он что-то упустил. — снова надавил Алекс. Он не собирался отказываться от своего чутья. Что-то глубоко внутри подсказывало ему, что Хэкетт — фальшивка. Его нутро также говорило, что Кирни — убийца, способная на что угодно. — Может, мы просто тратим время впустую. — вместо этого предложил Питерсон. — Может, всё это совпадение. Может, мы пытаемся найти то, чего нет? — Он снова уткнулся в бумаги. — Серьёзно? — Альфаро подтянул ближайший стул и сел. Он заговорил тише: — Этот город раньше был тихим. До пожара. Ты знаешь, Хэкетты там были. Именно так Трэвис получил своё чёртово повышение— — Его выбрали— — Питерсон перебил, но его перебили в ответ. — Если бы Хэнк не погиб в том пожаре, никто бы на него и не посмотрел. — Альфаро уже по-настоящему разошёлся, видно, он давно об этом думал. Питерсон стал относиться к разговору серьёзнее. Альфаро продолжил: — А карьер прошлым летом? Хэкетты начали падать как мухи… — В его голосе звучал скрытый намёк. — …Ты же знаешь, у Хэкетта были проблемы с семьёй. Мы все это видели. Питерсон выпрямился, лицо его стало мрачным. — …Ты хочешь сказать, что он имел какое-то отношение к пожару или к тому, что случилось прошлым летом? Алекс лишь смотрел на него. Он не произнёс этого вслух, но ясно давал понять, что считает это возможным. — Ты начитался слишком многих теорий заговора, приятель. — Норман попытался отмахнуться, чувствуя неловкость. Журналисты несли всякую хрень, и Алекс подхватывал слишком много их сенсационных идей. — Нет, потому что теперь всё снова становится странным, и он снова в этом замешан? — Алекс стоял на своём. — Может, эта Лора — какая-то соучастница. Кого он тренирует— — Что? — Этого было достаточно. Норт-Килл — не то место для таких грандиозных заговоров, где человек стал бы убивать ради повышения или чтобы решить семейные проблемы. — Алекс. У нас есть лишь какие-то убийства животных и несвязанная бытовая ссора— — Нет. — Алекс был непреклонен. — У нас есть город, полный встревоженных людей, и голодные журналисты, готовые ткнуть пальцем в нас, если мы не дадим им ответов. Ты же знаешь, Хэкетт просто даст этому делу остыть, как он даёт остывать всем своим делам. Питерсон молча согласился. Город приходил во всё большее возбуждение. Их засыпали вопросами о том, что происходит, даже когда они были не при исполнении. Люди продолжали звонить, требуя обновлений, которых у них не было. Журналисты, роившиеся вокруг, только усугубляли ситуацию. Они распространяли слухи и опрашивали жителей, тревожа их вопросами о карьере. Это возвращало тяжёлые воспоминания жителям Норт-Килла, которые всё ещё оправлялись от двух последних трагедий. Весь город был на взводе, ожидая, что случится что-то ещё хуже — как это, казалось, теперь всегда и происходило. А Хэкетт это игнорировал. Он был отвлечён, брал отгулы и проводил время с убийцей своей семьи. И он был печально известен тем, что давал делам остывать — так было на протяжении большей части тех семи лет, что он занимал пост шерифа. Хэкетт, вероятно, и это дело собирался пустить на самотёк, по какой-то причине. Норман почувствовал, как начинает соглашаться с тем, что говорил Алекс. — Ты разве не хочешь попробовать себя на месте «шерифа»? — Алекс прервал его мысли этим неприятным вопросом. Питерсона это задело. — …Не таким способом, свалив на него преступление. — Он надеялся, что его друг не говорит всерьёз. — Ты же знаешь, он гнилой. — сказал ему Алекс. — Он или эта девчонка оступятся или попадутся на чём-нибудь плохом, и когда это случится, мы должны быть готовы, иначе он просто выскользнет, прикрываясь своим званием. Питерсон ничего не ответил, но часть его была согласна. Возможно, стоит ещё раз просмотреть запись допроса.

***

— Включи свет. — усталым голосом приказал Трэвис, открывая дверь в кромешно тёмную хижину. Это были первые слова, которые он произнёс с тех пор, как они покинули «Харум Скарум» — дорога прошла в тишине. Лора вошла внутрь, на ощупь ориентируясь в пространстве, и включила лампу на тумбочке у дивана, пока Трэвис закрывал и запирал за ними дверь. — Сядь, я пойду возьму аптечку. — ответила Лора, указывая на диван. Трэвис ничего не сказал, но она услышала, как он раздражённо выдохнул, выполняя её указание. Она прошла в ванную и достала из-под раковины коробку с первой помощью. Поспешив обратно в гостиную, она увидела, как Трэвис развязывает худи, обмотанную вокруг руки, и в тёплом приглушённом свете лампы стало видно, как кровь окрасила её середину в тёмно-красный цвет. Количество крови её тревожило. Это было не настолько серьёзно, чтобы требовалась больница, но больше, чем ей хотелось видеть. Впрочем, любое количество было больше, чем ей хотелось. Лора села рядом с ним, между ним и источником света, и открыла коробку. Он тихо застонал, стягивая худи, которая уже начала прилипать к коже руки. — Дай мне руку. — серьёзно сказала Лора. Ей нужно было увидеть повреждение. Через секунду он протянул ей руку. Она взяла её и повернула так, чтобы запястье оказалось обращено к ней. Рана была глубокой и тёмной. Она подтянула его ближе к свету; он немного сопротивлялся, прежде чем придвинулся. Из-за рукава она не могла увидеть, где она начинается и где заканчивается. Она начала расстёгивать манжету. Его пальцы дёрнулись. Она осторожно закатала рукав и закрепила его чуть ниже локтя. Осмотрела бледную кожу, сосредоточившись на порезе, проходящем чуть в стороне от середины предплечья. Кровь подсыхала по всей области, из-за этого было немного трудно разглядеть. Кровотечение явно замедлилось. Это был хороший знак. — Артерии не задеты, так что это хорошо. — Она выдохнула, слегка облегчённо. Повернула его запястье чуть в сторону. Он поморщился, когда повреждённая кожа болезненно натянулась. — Прости. — Лора надавила на центр раны. Она была как раз достаточно глубокой, чтобы требовать швов. — Думаю, тебе понадобится три или четыре стежка, на всякий случай. — …Ладно. — ровно ответил он. — Хорошо. Придави тут на секунду. — Она подняла на него взгляд. Он впервые за долгое время встретился с ней глазами. Её сердце вдруг вспомнило о её чувствах, на мгновение вырвав её из деловой сосредоточенности. Он первым отвёл взгляд. Всё, что он сделал — кивнул. Она нервно встала и пошла на кухню, взяла миску из шкафа. Стараясь не думать слишком много о человеке на диване, она наполнила её тёплой чистой водой, затем взяла чистую тряпку и бутылку спирта из ванной. Она принесла всё это на журнальный столик, после чего пошла в свою — точнее, в комнату Трэвиса — и достала из сумки свой тренировочный набор для наложения швов. Она не планировала использовать его по-настоящему, но он подойдёт. Постой. Она опустила взгляд на свои руки. Они всё ещё были покрыты его кровью. Кровь больше её не пугала — она видела её достаточно, чтобы притупиться — но мысль о том, что это кровь Трэвиса, вызывала у неё тошноту. Она снова вернулась в ванную и быстро вымыла руки. Вид буро-красной жидкости, уходящей в слив, её тревожил. Она бросила взгляд на него, вытирая руки. Он был таким тихим. О чём он думал? Она вернулась в гостиную с принадлежностями. — Ладно, я начну. — Она снова села рядом с ним, открывая свой набор для швов. — У меня, правда, нет ничего, чтобы обезболить. — Ничего. Я привык. — Он не звучал обеспокоенным. Она посмотрела на него, затем на его руки. Его старые шрамы тоже выглядели глубокими. Она поняла, что ему, должно быть, уже делали это раньше. — Понятно. — отозвалась она. Взяла тряпку, смочила её в миске с тёплой водой. Она повернулась к нему, собираясь очистить рану, но он остановил её. — Я сам. — Он забрал у неё ткань. Лора посмотрела на него. Что-то было не так. Она взяла упаковку с иглой и открыла её, пока Трэвис очищал кровь. Лора достала из набора зажим и пинцет. Она наклонилась ближе и протёрла порез ватным тампоном, смоченным спиртом. Он опустил ткань обратно в миску, закончив. Подавшись вперёд ещё ближе, она наклонилась так, что его пальцы коснулись её живота. Она почувствовала, как Трэвис чуть отстранился. Она была слишком близко. Настолько, что он чувствовал запах своего шампуня в её волосах. Она отложила использованные ватные тампоны. Как она собирается это сделать? Лора пыталась найти правильное положение для рук, начиная нервничать. Она никогда не делала этого другому человеку. Только себе или животным. Делать это Трэвису было не по себе. Она вдохнула и закрепила пальцы на его руке, удерживая иглу зажимом. Она прикинула лучший угол, чтобы ввести крючок. Вопреки здравому смыслу, её сердце колотилось от затянувшегося контакта её пальцев с его кожей и от того, как близко она к нему находилась. Её лоб почти касался его плеча. Сосредоточься. Она прищурилась и заставила себя на время забыть о своих чувствах, чтобы разобраться, что она делает. — Ладно, — объявила она, вонзая иглу в кожу с одной стороны пореза и проталкивая её через центр раны. Она увидела, как выступили новые капли крови, и почувствовала, как мышцы его руки напряглись под её руками, а ладонь сжалась в кулак. Он определённо это чувствовал, но она не услышала от него ни звука. Она протянула крючок на другую сторону раны и снова вывела его через кожу. Она дважды обвила нить вокруг зажима и затянула первый узел. — Хорошо. — прошептала она себе. Она взяла ножницы и перерезала нить. Трэвис посмотрел на неё, пока она снова собиралась с силами для следующего стежка, отвлекаясь от боли. Она замешкалась. Он был таким тихим. — …Как ты? — спросила она с тревогой в голосе. Она чувствовала, что что-то не так. То, что он сделал там, должно было быть трудным. Она всю дорогу прокручивала в голове произошедшее. Всё случилось так быстро, но она понимала, что это был поворотный момент для него. Он много лет делал всё ради своей семьи, а теперь остался сам по себе. Он ничего не ответил. Она выждала секунду, прежде чем снова ввести крючок: — Я никогда не думала, что ты… — она запнулась. Имела ли она право говорить об этом? Ей хотелось. — Это многое значило потерять. — сказала она открыто. Она перешла к тому, что действительно хотела сказать: — Спасибо— спасибо тебе. Я знаю, это было тяжёлое решение. Его голос заставил её вздрогнуть, когда она протянула крючок через центр раны. — …К этому всё шло уже давно. Она поняла, что он имеет в виду. Она не знала всего о нём и его семье, но помнила, как Джед разговаривал с ним в прошлый раз. Она немного разрядила обстановку: — Это уже второй раз за вечер, когда мне приходится тебя благодарить. — Тебе не нужно ничего делать. — ответил он резко. Он был холоден. Это раздражало, но, вытаскивая крючок и сосредотачиваясь на его ране и на том, как сильно ей хотелось ему помочь, она нашла в себе достаточно сочувствия, чтобы пропустить это мимо ушей. Она знала, что он переживает что-то. Она на секунду задумалась. — Я, э… понимаю, это звучит плохо, но… я рада, что это случилось. Ты мог стать одним из них, но теперь всё кончено, да? — Она завязала нить узлом, заканчивая второй стежок. — Как думаешь, они действительно больше не вернутся? — Она перерезала нить. — Честно, не знаю. — его голос звучал так близко. Она старалась сосредоточиться на том, что делают её руки, а не на том, как сильно ей хочется ещё больше вторгнуться в его личное пространство. Он продолжил, серьёзно: — После того, как я всю жизнь провел под гнётом Хэкеттов, это для меня что-то новое… думаю, они понимают, что лучше больше не пытаться. — Да. Ты был довольно пугающим. — она улыбнулась про себя, подготавливая иглу для третьего стежка. — Но, думаю, ты поступил правильно. Он снова замолчал, но она знала, что он её услышал. Трэвис наблюдал за ней, когда она ловко ввела иглу. Ему повезло, что она была такой умелой. Объяснять всё это в больнице было бы той ещё головной болью. Он на мгновение задумался о ней, стараясь не обращать внимания на тянущее ощущение нити в коже. После всего, что ей пришлось пережить за этот день, она сидела здесь и зашивала его — разбираясь с его дерьмом. Сегодня она едва не убила и сама не погибла, и это её не сломило. Она не убегала, не кричала и не оставляла его. Она была исключительным человеком. Ни один из них этого не заметил, но его выражение лица смягчилось. — …Как ты держишься? — спросил он её, не задумываясь. — Я? — она улыбнулась тому, насколько случайным был вопрос — ведь это он сейчас был в хреновом состоянии, — продолжая сосредоточенно работать иглой. — О, ну знаешь… провела день, пока меня допрашивали копы за преступление, которого я не совершала, побыла одержима призраком-убийцей, а потом снова столкнулась с давними смертельными врагами. Вполне лёгкий денёк. — Чтобы подчеркнуть шутку, она перерезала последнюю нить четвёртого стежка. Она откинулась назад, поднимая на него взгляд. Его выражение лица её удивило. Он выглядел более расслабленным. Он смотрел ей прямо в глаза. — Смешно. — тихо заметил он. Он завидовал её стойкости. Может, это было заразительно — глядя на неё, он заметил, что и сам снова начинает чувствовать себя сильнее. Она улыбнулась, затем взяла ещё один ватный тампон, чтобы убрать свежую кровь после своей работы. После этого она достала из аптечки рулон бинта и аккуратно обмотала его руку. Каждый раз, когда кончики её пальцев касались его кожи, она подавляла желание большего. Она отрезала бинт и придержала его, пока доставала пластырь. — Ладно, их можно будет снять через пару дней, но за ними нужно следить. — Она закрепила повязку и повернула его руку в своих ладонях, проверяя свою работу со всех сторон. Он наблюдал за ней, покорно позволяя делать всё, что она хочет, почти как в трансе. Он вышел из него, когда услышал, как изменился её тон. — Эти шрамы. — сказала она с удивлением. Он почувствовал, как её пальцы коснулись чувствительного места на внешней стороне его предплечья. Он опустил взгляд, чтобы понять, о каких шрамах она говорит. — Это ничего— — Трэвис попытался отдёрнуть руку. Она удержала его: — Нет, Трэвис. Это…? Это с той ночи? От… меня? — кончики её пальцев снова легли на выпуклые рубцы на его руке, совсем не похожие на остальные шрамы. Этот рисунок не был ни царапиной, ни порезом. Это был неправильный полукруг, безошибочно узнаваемый как след от укуса. Её укуса. — …Да. — наконец ответил он. Она притянула его руку ближе, погрузившись в мысли. Она не могла понять, что это за чувство. — Вау. Это безумие. Я забыла. — Воспоминания о той встрече в прошлом августе полностью нахлынули на неё, пока она смотрела на следы на его коже. Очертания её волчьих зубов — зубов, которые были у неё всего несколько минут, — остались на нём навсегда. Она причинила ему серьёзный вред. Он наблюдал за ней, пока она рассматривала его шрамы. Он не забыл. Он носил это напоминание о ней каждый день. Оно, как и многое другое, что она сделала в прошлом году, стало частью него. Она рассеянно проводила пальцами по шрамам, в мягком свете лампы на них ложились тени. Воспоминания той ночи возвращались к ней: кровь, страх, ненависть, ярость. Бегство от его семьи. Боль и ужас, когда она менялась. Жажда крови, последовавшая за этим. Растерянность и облегчение, когда она вернулась в прежнее состояние. Она вспомнила, как смотрела на Трэвиса — они лежали на полу рядом, — осознавая всё, что произошло. Именно тогда всё это началось. Тот союз, вероятно, стал самым первым началом того, что она чувствует к нему сейчас. Тогда необходимость смотреть на него и помогать ему вызывала у неё тошноту, но теперь она не могла перестать смотреть на него и думать о нём весь вечер. Как, чёрт возьми, они дошли до этого? Она поняла, что едва не дошли. У них было так много опасных моментов вместе. — Я до сих пор не могу поверить, что мы не убили друг друга. — она тихо поделилась этой тревожной мыслью, погружённая в размышления. Теперь обе её руки держали его руку, и она почувствовала, как он снова напрягся. — Почти. Они оба молча вспомнили, каково это — почти нажать на курок, направленный друг на друга. — Да, это было близко. — она подняла взгляд и увидела, что он смотрит на неё. — …А теперь посмотри на нас. — это должно было прозвучать как шутка, но вышло серьёзно. То, как он на неё смотрел. Она никогда раньше такого не видела. Он смотрел прямо на неё. Её сердце заколотилось, грудь сжалась. Она позволила своей руке медленно скользнуть вниз по его руке без всякой необходимости, наслаждаясь его прикосновением. Мгновенно он отдёрнулся. Он отвернулся, оставив её вдруг с пустыми руками. Он начал натягивать на себя разорванный рукав. — Расслабься. — она неловко усмехнулась, пытаясь всё это замять. — Что? Боишься, что я что-нибудь сделаю? — ей стало дурно. Она спалилась? Он понял, что она чувствует? Она вообще пыталась это скрыть? Он выглядел так, будто его это отвращает. Чёрт. — Спасибо за швы. — он по привычке застёгивал мокрый, бесполезный рукав. — Я выйду, проверю периметр. — он быстро поднялся с дивана, оставляя её наедине с этим неловким моментом. «Проверю периметр»? Что за хрень? — Трэвис. — окликнула она его, когда он взял ключи со стола на кухне. — Трэвис! — она вскочила с дивана, бросившись за ним. Она почувствовала, как начинает паниковать. Она не могла позволить, чтобы всё закончилось так. Он продолжал её игнорировать. Чёрт. Он открыл входную дверь как раз в тот момент, когда она его догнала. — Эй, стой. — она протянула руку и захлопнула дверь перед ним. Её сердце колотилось так сильно, будто начиналась паническая атака. Она не убрала руку с двери. Он не отпустил ручку. — Убери руку. — холодно сказал он. Он не смотрел на неё. Почему он так с ней? Секунду назад он был рядом с ней, смотрел на неё так, а в следующую уже обращается с ней, как с врагом. Ей нужны были ответы, прежде чем она просто позволит ему уйти вот так. Она изучала его профиль. — Нет. От чего ты пытаешься сбежать? Он не ответил, она увидела, как сжалась его челюсть. Он поднял взгляд к потолку, раздражённый. Он почти выглядел злым. Она начала нервничать ещё сильнее. Она неловко переступила с ноги на ногу. Что, чёрт возьми, она делает? Она попыталась замять это. — В смысле… это же просто я. Он выдохнул. — Именно. Что? — Ты меня боишься, что ли? — она почти пошутила. Но это не прозвучало как шутка. Она не смогла удержать улыбку или изобразить лёгкость — сердце стояло в горле, и это слышалось в её голосе. Она чувствовала что-то сильное, исходящее от него. Почему он не смотрит на неё? Он всё ещё её ненавидит? Ему противно? Она столько всего с ним сделала. Из-за неё он разорвал связь со своей семьёй. Он просто пытается её отвергнуть? Её мутило. Она слышала собственное сердцебиение в ушах. После того, что показалось вечностью, он повернулся к ней. Её паника достигла нового уровня, когда он посмотрел ей в глаза. Она задержала дыхание, когда он открыл рот, чтобы ответить. — Не делай вид, что не понимаешь, что здесь происходит. Его тон был очевиден. Он знал. Он, чёрт возьми, знал. Он больше не притворялся. Чёрт. Она посмотрела на его лицо. Он выглядел так, будто хотел быть где угодно, только не здесь, с ней. Она видела, что он прекрасно понимает, что она чувствует — почему она так его касалась. Её охватило отвращение к самой себе. Неужели ему настолько противно? Что-то в его взгляде казалось не до конца искренним. Она видела в нём что-то. Неуверенность. Это правда было там? В комнате было так темно — горела только лампа позади них, — может, ей просто мерещилось. Она всё это выдумывает? Может ли она рискнуть всем, чтобы проверить, права ли? Когда ещё у неё будет такой шанс? Казалось, сейчас или никогда. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Он был так близко. Она слышала его дыхание. Она хотела его. Больше всего на свете. Ей нужно было знать. Она убрала руку с двери, но вместо того чтобы дать ему пройти, положила ладонь на его левую руку. Она посмотрела ему в глаза. Грудь сжалась от тревоги так сильно, что казалось, она сейчас разорвётся. Его левая рука сильнее сжала дверную ручку в ответ. — Не надо. — приказал он. Но не сдвинулся. Он не отдёрнул руку. Что-то в его выражении изменилось. Под гневом она наконец увидела, что он тоже нервничает. Ей нужно было понять, права ли она. Она подалась вперёд. Он не двинулся. В горле стоял ком от напряжения. Она остановилась всего в нескольких дюймах от его лица. Её взгляд тревожно искал в нём ответ. Она чувствовала его дыхание на своих губах — по телу пробежала дрожь. Он просто смотрел на неё сверху вниз, его выражение было нечитаемым. — Тогда останови меня. — прошептала она. С последним взглядом на его губы она наконец взяла то, чего хотела. Она поцеловала его. Её губы скользнули по его, а разум и тело кричали от восторга и ужаса. Это казалось нереальным. Она ждала, что он ответит на поцелуй. Он не двигался. Будто она целовала статую. Через ещё несколько бесконечных секунд её сердце тяжело ухнуло вниз. Она отстранилась, её губы с тихим звуком оторвались от его. Она выдохнула, снова вглядываясь в его лицо. Она ожидала увидеть отвращение и брезгливость. Вместо этого его черты расслабились. Он смотрел на её губы так, будто хотел ещё. Чёрт. Её сердце подпрыгнуло. Она попробует снова. Она подняла руки к его шее, её пальцы скользнули вверх, в его волосы. Само ощущение — держать его так — возбуждало её сильнее, чем она могла объяснить. Она не могла поверить, что он позволяет ей касаться себя так. Он знал, чего она хочет, и не останавливал её. Она внимательно изучала его лицо в поисках хоть какого-то ответного знака. Он чувствовал её прерывистое дыхание на своих губах. Она смотрела на него так пристально — её глаза были открыты и жаждущи. Он ясно видел, что она чувствует. Это было заразительно. Её руки на его шее были тонкими, мягкими и непривычными, но держали его уверенно. Она притянула его ближе. Он не сопротивлялся, он наклонился к ней. Она снова поцеловала его. Она ощущала запах его одеколона. Он отдавал вкусом кофе. Чем больше она двигалась губами по его губам, тем сильнее в груди разливалась сладкая боль. Он всё ещё не отвечал ей, но и не отталкивал. Она прижалась к нему ближе, её грудь коснулась его. Она начинала отчаянно ждать отклика. Его дыхание сбилось, когда он почувствовал, как она прижимается к нему. Это становилось слишком. Он не мог позволить этому продолжаться. Он положил руки ей на плечи, собираясь оттолкнуть, но вместо этого его пальцы лишь сомкнулись на её руках, удерживая её на месте. В ответ она буквально растаяла в нём — он почувствовал её грудь, когда она придвинулась ещё ближе. Его сознание накрыло подавляемое желание, которое он носил в себе неделями. Её губы были такими мягкими, и она словно умоляла его сделать хоть что-то. Он чувствовал, насколько сильно она его хочет. Он, чёрт возьми, не мог в это поверить. Не принимая решения, он ощутил, как сам начинает отвечать на поцелуй. Это получилось естественно. Она почувствовала, как его губы двинулись навстречу её, и в её голове вспыхнули фейерверки. Сначала он был мягким, но быстро подхватил её ритм. Он действительно целовал её в ответ. Её сердце подпрыгивало в груди, когда он начал брать на себя инициативу. Значит, он тоже этого хотел. Она, чёрт возьми, не могла в это поверить. Она чувствовала, как его губы двигаются медленно и осознанно. Всё её тело отзывалось на это. Её руки жадно сжали его лицо, пальцы вцепились в его волосы. Она начала дышать глубже, делая поцелуй более напряжённым. Она никогда не испытывала ничего подобного. Он ощущал, как её возбуждение нарастает в том, как она его держит. Звук её дыхания у него на губах был громче, чем он мог себе представить. В его груди пробудилась сильная жажда, о существовании которой он даже не подозревал. Он медленно втянул её запах. Она пахла им — и своей собственной сладостью. Он и представить не мог, что у неё будет такой вкус. Ему хотелось ещё. Он никогда не позволял себе думать о том, каким это будет, но не ожидал, что это окажется, чёрт возьми, настолько хорошо. Его руки нашли её талию, сжимая её инстинктивно. Когда он схватил её за талию, по её животу будто прошёл электрический разряд. Раньше она ненавидела эти руки, а теперь хотела чувствовать их повсюду на себе. Он тоже её хотел. Она не сходила с ума. Но ей было мало этого. Он отвечал на поцелуй, но этого было недостаточно. Он держал её слишком мягко. Она взяла инициативу. Она толкнула его, заставляя отступить назад, пока его спина не упёрлась в кухонную стойку. Она хотела прижать его, зафиксировать. Ей нужна была опора, чтобы почувствовать его сильнее. Он почувствовал, как она прижала его к стойке — это его удивило. Он ощущал её нетерпение, она двигалась так быстро. Её руки впивались в него. Её губы теперь двигались быстрее его. То, как она его касалась, будто возвращало его назад, в его двадцать с небольшим лет. Её страсть была молодой, жадной и неловкой. Он помнил, какими были те годы, но теперь он был другим. Это было целую жизнь назад. Что-то неприятное шевельнулось внутри него. Он попытался это игнорировать. Она целовала его жёстко, дышала всё быстрее. Она отвечала на каждое его движение. Он позволил своим рукам опуститься к её бёдрам, и это только сделало её ещё решительнее. Она прижалась к нему. Чёрт. Он и не знал, что в ней это есть. Ему хотелось позволить ей делать всё, что она хочет. Казалось, плотина вот-вот прорвётся. Её руки соскользнули с его лица, прошлись по плечам, затем вниз по груди. Его сердце колотилось, дыхание сбивалось, и его тело начинало откликаться на неё. Он много раз бывал в этом танце и знал, к чему всё идёт. Её руки нашли его ремень, пальцы лениво обвили его, намекая на что-то. Это, блядь, вообще реально? Его руки обвились вокруг неё, скользя вверх по её спине. Она напрягла плечи, поднимаясь навстречу его рукам. Ему нравилось, как она реагирует на него, но её тело было не тем, к чему он привык. Она была такой молодой — он чувствовал это в её теле. Беспокойство снова разлилось внутри него. Он начинал отвлекаться. Она потянула за его ремень. И тут он услышал, как наручники на его поясе звякнули о стойку позади него. В памяти вспыхнуло — в прошлом году он держал её в этих наручниках. Его передёрнуло. В одно мгновение что-то в глубине его сознания полностью проснулось. Вина. Настороженность против именно того, о чём он сейчас думал, пока она его целовала. В течение секунды он убрал руки с её талии, нашёл её руки на своём ремне, отдёрнул их от себя и разорвал поцелуй, возвращаясь в реальность, тяжело дыша. — …Стоп. — прошептал он, переводя дыхание, глядя вниз и отпуская её руки. У него кружилась голова. Он только что целовал Лору, чёрт возьми, Кирни. О чём он, блять, думал? Он, должно быть, совсем, чёрт возьми, сошёл с ума. Может, это из-за потери крови у него всё поплыло. Он знал, что нет. Она снова ухватилась за него, словно в тумане. — Почему? — спросила она, полуприкрыв глаза, готовая к продолжению. Через мгновение она посмотрела на него — сердце и голова всё ещё кружились от осознания, что он тоже её хочет. Всё, о чём она могла думать — как бы перестать говорить и снова почувствовать его руки на себе. Он оттолкнулся от стойки и мягко отстранил её, пока она не отпустила его. — Это неправильно. — он перевёл дыхание. — …Ты через слишком многое прошла. Она немного пришла в себя, нахмурилась. О чём он вообще? — Трэвис. — она пыталась понять. — Я знаю, что делаю. — сказала она прямо, делая шаг к нему и снова тянувшись к нему. Он уклонился от её прикосновения. — Нет, — тихо настаивал он. Он увидел, как выражение её лица меняется с тяжёлого, затуманенного желания на тревогу. — …Лора, это пиздец как неправильно. Лора на секунду задумалась, оглянулась. Что за чёрт? — Трэвис. Ты правда думаешь, что это — самое пиздец какое неправильное из всего, что мы друг другу сделали? — она указала между ними. Он понял, что она не слушает. Придётся сказать прямо. Он выпрямился. — Посмотри на меня… Посмотри на меня, ладно? — он показал на себя. Он на секунду дал этим словам повиснуть в воздухе. Он увидел, как Лора смотрит на него и наконец понимает, о чём он. Она скрестила руки. Он продолжил: — Это неправильно. Я… — он провёл рукой по губам, отвёл взгляд, ощущая, как в нём поднимается отвращение, — …Господи… я-я больше чем вдвое старше тебя. Это, блять, безумие. — О чём я вообще думал? Он заслужил услышать это от самого себя: — Я достаточно стар, чтобы быть тебе— Как только он начал, Лора перебила эту заезженную фразу: — Хватит. Я знаю. Я знаю, что это безумие. Я тоже об этом думала, но… мне всё равно. Это не важно. — она посмотрела на него с решимостью. Теперь всё было иначе. После этого поцелуя, глядя на него — он был как новый человек. Не новый — больше. Она теперь попробовала ту его сторону, которую никогда раньше не знала. И ей хотелось ещё. Больше него. Она хотела говорить, касаться, иметь его. Всего его. Чувствовать его. Она не могла это сдержать. Он покачал головой. Только тот, кто слишком молод, чтобы понимать всю серьёзность происходящего, мог сказать, что это не важно. Разочарование прокатилось по нему, его разрывало изнутри между противоположными желаниями. Он не должен был позволять этому случиться с самого начала. — Важно. — сказал он, опуская взгляд. — Ты пока этого не понимаешь… Когда будешь моего возраста, поймёшь, насколько это безумие. — Он не мог поверить, что ему, чёрт, приходится это говорить. — Когда я буду твоего возраста, я пожалею, если никогда этого не сделаю— — Лора. — он остановил её. — …Мы не можем этого делать. Поняла? Она смотрела на него, пытаясь понять, что сказать. Он не дал ей шанса. Здесь было нечто большее, чем просто разница в возрасте. Нечто гораздо более важное. — Дело не только в нашем возрасте. — объяснил он, напряжённо прикусывая щёку. — …Если бы мы— если бы я был кем-то другим, тогда, может быть. Может… — он покачнулся на месте. — Чёрт. — он это ненавидел. Он посмотрел на неё. — …После всего, что я с тобой сделал — ты могла бы быть с кем угодно, только не со мной. Понимаешь? Если бы не я, ты была бы другим человеком. Жила бы нормальной, чёрт возьми, жизнью, училась, была бы с Максом— — Ты этого не знаешь. — ровно перебила она. Страх и злость, которые она почувствовала, осознав, насколько серьёзно он настроен забыть всё, что между ними только что произошло, смыли её тревоги о Максе. — Ты не можешь просто отвернуться и игнорировать то, что происходит сейчас, из-за того, что могло бы быть, если бы мы никогда не встретились. — …Ты права. Я не знаю, чем бы ты сейчас занималась, если бы я не проебал твою жизнь. Но я знаю, что ты не была бы в этом пиздеце. — он повысил голос. — Ты не бежала бы, спасая свою жизнь. От моей, блять, семьи. — боль от того, что случилось в «Харум Скарум», снова всплыла. Он вдохнул, сосредотачиваясь. — …Тебе не пришлось бы принимать решения, которые привели нас сюда. И это моя вина. Я втянул тебя в это, и теперь ты никогда не вернёшь свою прежнюю жизнь. Думаю, это достаточное основание для того, чтобы мне держаться от тебя, блять, подальше. — закончил он тихо. Лора не собиралась сдаваться. — Не имеет значения, какой была бы моя прежняя жизнь, Трэвис! — она шагнула к нему, он отступил, но она лишь сократила расстояние. Она стояла в нескольких дюймах от него, он только отвёл взгляд, нахмурившись. — Я наконец хочу перестать думать о том, кем могла бы быть, и сосредоточиться на том, кто я сейчас. И та, кто я сейчас, хочет этого. — она положила руки ему на руки. — И я знаю, что ты тоже этого хочешь. То, как ты только что меня поцеловал— Он оттолкнул её руки, игнорируя то, что её прикосновение с ним делало. Какая-то часть его хотела, чтобы она переубедила его, и он это ненавидел. Он должен был это сделать. — Это не—… Неважно, чего мы «хотим», я говорю тебе: этого не будет. Одного желания недостаточно, чтобы иметь право это делать. — Трэв— — Я разрушил много жизней, понимаешь? Ты знаешь это лучше всех. Я делал всё это, потому что думал, что важно только то, чего хочу я, но с этим покончено… Если я прикоснусь к тебе, это только всё испортит. Так же, как я испортил всё остальное. — он увидел, что она собирается что-то сказать, и остановил её. — Нам нужно держаться цели, ладно? Это не будет длиться вечно. Завтра мы избавимся от Элизы и всё исправим. Мы не можем позволить этому всё испортить. — он напомнил ей об их задаче, пытаясь прийти в себя. — …А потом всё. Мы сможем жить дальше. — он отвернулся от неё и направился обратно к входной двери. Лора заговорила, в её голосе звучало презрение: — Вот тебе и «не отталкивай людей». Он повернулся к ней. — Так будет лучше. Поверь мне. — С чего бы? — бросила она, сердито. Трэвис вздохнул. — Отдохни. — он открыл входную дверь. — Просто сосредоточься на том, чтобы пережить завтрашний день. — с этими словами он вышел и закрыл за собой дверь.