Взывая к Хладной Гавани

      — За подобную наглость я сбрасываю в море. Волкихар не приют для каждого уличного бродяги.       Голос древнего вампира разносится под не менее древними сводами огромного замка. Стихает хлюпанье, с которым кто-то пьёт кровь трэлла, унимаются мимолётные шепотки, даже немёртвые псы застывают тенями подле столов. Клан наблюдает. Ждёт зрелища.       Насилия.       Но в пришлом вампире нет страха. Нет и спокойствия. Он словно бездушный камень смотрит на древнего глазами, под янтарём которых нет ни единой эмоции.       В сердце тоже.       Лорд Харкон видит это и даже больше. Глаза на мраморно-белом лице изучают пришельца крайне внимательно, но смотрит он не только ими. И потому, что видит лишь ему доступное, его голос не гремит разгневанными раскатами, а размерен и задумчив.       Пришелец просто стоит и ждёт.       — Однако ты не простой бродяга, а несёшь на себе след самого Молага Бала, только поэтому я с тобой говорю. Зачем ты пришёл ко мне?       — Я должен стать сильнее, чтобы нести Его волю в мир.       — Ты рассчитываешь получить мою кровь и мантию вампира-лорда.       Не вопрос. Утверждение. Харкон не сомневается, ведь все новые вампиры оказываются на пороге его замка именно для этого. Им не уподобиться ему самому, принявшему дар лично от Принца Даэдра, но даже лорды смешанных кровей превосходят простых вампиров в разы, о чём те знают.       — В том числе. Отточить старые навыки, освоить новые, получить глубокие знания о возможностях вампиризма — мне сгодится всё. Я заточу себя, подобно клинку, и в этом мире для меня станет больше слабых, чтобы… ломать их.       В пустых глазах молодого вампира на долю секунды мелькает изменение, эхо эмоции. Но стихает отголосок последнего слова цели, и лицо пришельца вновь обращается бездушным камнем.       Харкон смотрит внимательнее, глубже, туда, куда не проникнет взор простого свидетеля, но что способен узреть древний вампир, которого касался Молаг Бал. И владыка Волкихар видит, наконец, те ледяные огни Хладной Гавани, пляшущие на месте души странного вампира.       Они сожрали всё, чтобы заменить собою.       То, что стоит напротив, больше не человек и не вампир. Всего лишь оболочка, ведомая аспектами могущественного Принца Даэдра, как ведомы настройками сгинувших создателей двемерские автоматоны. Нет собственных мыслей, нет чувств, что порождают своеволие и лишние амбиции.       Идеальный инструмент.       Харкон довольно щурится. При должном руководстве такая пустышка способна стать достойным оружием для тех или иных целей, и древний вампир в себе не сомневается. Он знает, что его долгое, благодаря предательству жены, ожидание подходит концу, он видит достаточно знаков, чтобы то понимать.       Это существо с осколком Обливиона вместо души хорошо послужит его планам.       — Я позволю тебе остаться и совершенствоваться, но взамен ты будешь мне служить. Моё слово — закон. Это понятно?       — Да, лорд Харкон. Служение в плату за силу, это разумный обмен.       — Прекрасно. Моя кровь — это особенный дар, который я не трачу на каждого попрошайку. Право на мантию вампира-лорда нужно заработать, поэтому служи мне достойно, и однажды я дарую тебе этот ценный дар.       А покуда идеальный инструмент будет приближать конец тирании солнца и возвышение Харкона, и лишь владыка Волкихар волен решить, когда именно бездушный вампир заслужит его кровь.       Для завершения столь странной, но значимой встречи остаётся лишь одно.       — Назови мне своё имя, новая кровь.       Именно столь простой вопрос заставляет нового члена Волкихар задуматься и в какой-то степени даже растеряться. Он отвык от необходимости именования себя другими, наедине с собой легко и без того. Однако он вновь член клана, и другим нужно к нему обращаться, только как? Старое имя смысла не имеет, оно умерло в снегах далёкого Белого Берега вместе с нелепым и хрупким биением жизни. Дрожащего глупца, что впустую молился ненужному богу, больше нет, и памяти о нём должно кануть следом.       В мозгу воспоминанием гремят последние слова Лорда Порабощения, и пришелец поднимает взор на лорда вампиров.       — Зови меня Завет.       Если Харкон удивляется прозвищу заместо имени, то виду не подаёт. Он чуть поворачивает голову и бросает приказ:       — Фьюра, он твой. Сделай из него настоящего вампира.       Вперёд выступает вампирша вся словно выцветшая что серым одеянием, что потерявшими яркость волосами с кожей. Она склоняет голову перед своим лордом, но смотрит на новую кровь — свысока, но оценивающе, мясником на тушу. Словно прикидывая не как учить, а с какой стороны начать кромсать.       Завет безразлично смотрит на неё в ответ.