Ты убьешь меня если остановишься

Дорогие читатели, пристегнитесь, мы отправляемся в 2026-й. Лос-Анджелес. ————————————————————— POV — Тимми Пальцы Кайли коснулись руки Тимоти. — Я люблю тебя, малыш, — сказала она, не отрывая больших карих глаз от слишком спокойного лица Тимоти. Он был собран, держал себя в руках, но Кайли точно знала, что творится у него в душе в эту минуту. Он шёл на дно. С гордо поднятой головой. В белом костюме. Под прицелом объективов. На глазах у коллег и всех членов гильдий. Под аплодисменты друзей и врагов. «Оскар» достался Майклу Джордану. Всё, на что были сделаны ставки, рухнуло в одно мгновение. Страшнее всего было то, что Тимоти был уверен: это случится. За десять дней до «Оскара» он имел неосторожность неудачно пошутить про оперу и балет. Шутка подняла волну хейта в прессе и интернете, и с тех пор он не мог избавиться от мысли, что именно тогда всё потерял. Он облажался. Впервые в жизни он ощутил на себе настоящий шквал критики и ненависти, когда из каждого утюга его пытались пристыдить за сказанные слова. За сутки в Instagram от него отписались полтора миллиона человек. Он до сих пор не мог понять, как это произошло, как он, блядь, мог так оступиться за шаг до победы. Тимоти аплодировал Майклу, ощущая, как горечь поражения разливается ядом по венам. В 2018-м тоже было горько проиграть «Оскар», но это была честная борьба. И ещё тогда с ним был ОН. Его Арми. Сейчас всё было иначе. Церемония и банкет прошли как в тумане. Он пил виски как воду, не обращая внимания на тревожные взгляды Кайли. Еда осталась нетронутой на тарелке. Он просто не мог заставить себя есть. Тимоти горел в своём личном аду, на этом параде тщеславия, где каждое дружеское похлопывание по плечу ощущалось как удар плетью. — Я еду домой, — сказал он, вставая из-за стола. Кайли вскочила следом и быстро заговорила ему на ухо: — Мы не можем уйти так рано. Все заметят. — Я сказал, что домой еду я. Ты можешь остаться. — Тимоти, не играй так со мной, — воскликнула Кайли, обиженно надув губы. — Прости, — он тут же сменил тон. — Я не хотел. Ты поедешь со мной домой? — Да, хорошо, — смягчилась девушка. Он взял её за руку, и они вместе вышли из зала. Им подали машину. Водитель Фрэнк вежливо улыбнулся. — Куда вас отвезти, мистер Шаламе? — Домой, — рявкнул Тимоти. — Фрэнк, подними перегородку, — попросила Кайли. Машина тронулась. Автоматическая тонированная перегородка поднялась, отделяя пассажиров от водителя. — Мне нужно выпить. Тимоти достал из мини-бара несколько маленьких бутылочек алкоголя. — Тебе уже достаточно. — Кайли выхватила из его рук виски. — Что за цирк? Я молчала весь вечер, но сейчас я скажу: ты мальчишка, который не умеет проигрывать! Я ненавижу этот фильм, он сделал тебя одержимым. Мы не виделись месяцами. Ты всё время был занят. Я, блядь, рада, что всё это закончилось! Тимоти крепко стиснул зубы, стараясь, чтобы на лице не отражалось ничего. Он всю душу вложил в проект, никогда ещё не было так тяжело. Но Кайли была права: фильм сделал его одержимым. Он не видел и не хотел замечать ничего вокруг, отдаваясь только работе. «Марти Суприм» была на первом месте. «Никс» — на втором. На каком месте была Кайли, он не знал. Но ему нужен был этот проект, где он не просто актёр, а главная движущая сила — продюсер, лицо бренда. Ему нужен был проект, занимающий всё его время. Отдушина. Где он мог быть кем-то другим, не собой настоящим. Потому что побег от самого себя был единственным способом выжить. Впервые за весь вечер Тимоти вдруг почувствовал окружающий мир таким какой он есть: звук двигателя, холодную кожу сидений, дурманящий запах духов Кайли, горечь поражения, ночные огни Лос-Анджелеса. Пустота. Усталость. Вот его реальность. Она продолжала говорить, эмоционально размахивая руками: — Если ты сыграл роль засранца, это не значит, что ты можешь вести себя так в жизни. Не со мной! Боже, сделай так, чтобы она заткнулась! Тимоти схватил Кайли за запястье, притягивая к себе, второй рукой поднял за подбородок её разгневанную мордашку. — Закрой рот, детка. Он целовал её жадно, чувствуя, что алкоголь подхватывает его и кружит по салону машины. Как они доехали до дома, как вошли, говорили, ссорились или целовались — это стёрлось из памяти Тимоти, словно его в какой-то момент выключили из розетки. Очнулся он на диване в собственной гостиной с ножницами в руках. От огненно-красного вечернего платья Кайли был отрезан длинный лоскут. — Оно стоит состояние, Шаламе! — Я куплю тебе новое. Только не смотри на меня так. Кайли отвернулась, без слов говоря: «Делай что хочешь, придурок». — Руки, — скомандовал Тимоти. Кайли протянула руки, и он связал их красной блестящей тканью от её платья. — Встань на колени. Руки на спинку дивана. Девушка подчинилась, едва не запутавшись в юбке своего платья. — Хорошая девочка, — прошептал Тимоти, натягивая ткань платья, начиная медленно разрезать его от подола до талии, помогая себе руками разрывать там, где не получалось разрезать. Он трахал её молча, пытаясь сконцентрироваться на висевшей на стене картине, которая раздваивалась и плыла перед глазами. Кроваво-красная ткань платья Кайли вдруг стала винно-красным бархатом смокинга Арми. Оскар. 2018. И все что было после. Его руки доставали из внутреннего кармана шёлковые ленты, скользившие по запястьям Тимоти, прежде чем завязаться в тугой узел. — Скажи, что ты мой, Тимми, — прозвучал голос, такой же бархатный, как рукав смокинга Armani, который Тимоти сжимал дрожащими пальцами. — Скажи, что ты принадлежишь мне. — Я твой, Арми… — Мой мальчик. Только мой… Воспоминание вспыхнуло и погасло как спичка на ветру.  Тимоти трахался со всем отчаяньем, без капли нежности, чувствуя себя конченым мудаком, и не в силах что-то изменить. Картина качалась и плыла перед глазами. Но разрядка не наступала, только чувство тошноты и презрения к себе подкатывало к горлу.  В этот момент зазвонил телефон.  POV — Арми Последнюю неделю он убивал себя в спортзале. Тренировался до предела. Еще один способ справляться с демонами Хаммера. Встреча с Тимоти вытащила наружу то, что он несколько лет старательно игнорировал, — чувство вины. За все, что произошло. И за их отношения — в особенности. Их последняя встреча разбередила старые раны. Прошла неделя. Тимми не давал о себе знать. Где он? В Мексике? Италии? Франции? Арми восстановил Instagram. Сутки листал посты. Потом удалил его. К черту. Еще больше спортзала. Все свободное время — детям. Медитация по утрам. Психотерапевт по понедельникам. Анонимные алкоголики по средам. Сексоголики по пятницам. Прошла вторая неделя. До «Оскара» оставалось десять дней. Тайлер прислал видео с интервью и всей этой чертовой историей про оперу и балет. Блядь, малыш… Как же ты так вляпался? Арми метался по крошечной студии: три шага до одной стены, три — до другой. Написал Тайлеру: «Достань мне номер Шаламе». Не отправил. Еще больше спортзала. Медитация утром. Медитация в обед. К черту медитацию. Не работает. На терапии врал, что у него все налаживается. Ни слова про Тимми. Как всегда. Перебирал в памяти цифры. Не может быть, чтобы у Тимоти спустя столько лет остался тот же номер. Он сам за последние годы менял номера трижды. Это правило Голливуда. Накануне «Оскара», лежа на неудобном раскладном диване, Арми вспомнил старый номер. Тот, который когда-то знал наизусть. Тот, который несколько лет назад удалил из своего телефона. Завтра, если Тимоти выиграет «Оскар», он никогда не попробует связаться с ним. У мальчика все будет в порядке. Если проиграет — Арми позвонит. Просто чтобы поддержать. Церемонию он принципиально не смотрел. Но ждал. Весь вечер. Смотрел на часы. Потом написал Тайлеру короткое: «Кто?» Спустя полчаса пришел такой же короткий ответ: «Джордан». Сердце заколотилось в груди. Арми набрал номер по памяти, не веря, что на том конце ему ответит Тимоти.