Горячо-холодно

Утро началось неловко. Очень. Футболка неприятно липла в спине. Кожа на сгибах коленей и локтей скользила от каждого движения. Было ужасно жарко. Словно все тело поместили в печь. Гермиона попробовала разомкнуть веки, но глаза тут же ослепило ярким светом. Неужели на улице уже так ярко? Сколько она проспала, до самого обеда что ли? Эта мысль слегка привела сонный мозг в ясность, от чего Гермиона попыталась поднять свое тело в вертикальное положение. Но онемевшие плечи и ноги позволили лишь немного сменить позу. От досады Гермиона громко вздохнула. Попробовав еще раз открыть глаза, обзору открылась причина тяжести, давящей на живот. Рука Малфоя расслабленно лежала на ее обнаженной коже — видимо, во сне футболка все таки задралась. Гермиона попыталась отлепить от себя эту раскаленную руку, но та моментально напряглась и вжала ее тело в диван. Пальцы заиграли на ее талии и попытались притянуть ближе. Малфой же внезапно промычал прямо в ухо: — Дай поспать. Не шевелись, если не планируешь успокаивать мой стояк. Это мгновенно привело в чувство: с кем она сейчас лежала бок о бок и от кого ожидала хотя бы вежливости. К Малфою это точно нельзя было отнести. Растолкав его, Гермиона переползла на пол, поправляя пижамные штаны и футболку. Гермиона видела боковым зрением как Малфой следит за ней из под опущенных ресниц, но упрямо следовала своему новому принципу: больше не смотреть на Малфоя. Щеки горели и без того. Спустя добрый час, пока она приводила себя в порядок в ванной, снизу все таки раздались звуки просыпающегося Малфоя. Цокнув, она залезла в свежую одежду и взглянула в зеркало. Черт ее дернул, но палочка уже начала творить магию с волосами. Гермиона недовольно пробурчала, что это не для Малфоя, но краешком сознания понимала, что, как раз таки для него. Потому вниз спускалась уже заведомо раздраженной. Как же надоело испытывать столько негативных эмоций! Вдруг из-за угла наскочил Малфой, крутанув ее на месте и собрав в охапку. Его руки крепко удерживали за талию и плечи, не давая упасть, тогда как глаза пустили бег, сканируя с головы до ног. Малфой выглядел задумчивым. Он сделал шаг, ведя ее спиной, затем еще один, пока пятки не столкнулись со стеной. Удивительно как он умел быть настолько полярно разным. Вчерашний Малфой наверняка бы скривился от того, что сейчас делал сегодняшний. Это так странно забавляло, потому Гермиона не сдержала улыбки, разглядывая лицо перед собой. Морщинка меж бровей углубилась сильнее, а в глазах появился блеск. В этот момент приоткрывшиеся губы Малфоя так манили. Плевать на его длинный язык, который вечно говорил только гадости на ее счет. Сейчас хотелось, чтобы он оказался внутри нее. Все равно как, главное — внутри. Подняв глаза обратно к серым радужкам, Гермиона заметила в них помимо озорного блеска что-то еще, до сегодняшнего дня неизведанное. Из-за этого молот, который заменил собой сердце, застучал сильнее. Не сдержавшись, она облизнула губы, при этом снова взглянув на губы Малфоя. Существовала высокая вероятность, что они и сейчас окажутся самым мягким и нежным, что когда либо испытывала Гермиона. Зрачки Малфоя увеличились, оттеснив серую радужку сильнее, и заметались по лицу быстрее. Она ловила каждую его эмоцию. Как некстати Гермиона глубоко вдохнула, без своей воли заполняя легкие запахом Малфоя. После сна он пах еще приятнее, еще концентрированнее. Из-за этого Гермиона всерьез запереживала не подкосятся ли колени. Она уложила ладонь на напряженную грудь, пытаясь сохранить последнюю видимость дистанции, но это сработало наоборот — Малфой сократил последние дюймы между ними, прижав бедрами. Как в замедленной съемке: его пальцы поднялись по груди, невесомо касаясь; одна ладонь сжала шею, другая легла на челюсть; и губы наконец обрушились на ее. Сначала она не отвечала, но когда Малфой сжал шею сильнее, сопротивляться больше не было смысла. Она падала в бездну пороков. Просто не могла иначе. Как и ожидалось, не существовало в мире ничего мягче и нежнее, чем эти губы. Малфой неспешно открывал рот, касаясь кончиком языка ее губ, коротко облизывая. Гермиона отвечала тем же. Наверное, она испытывала эйфорию. Причмокивая, он надавил другой ладонью на челюсть, призывая раскрыть губы сильнее. Гермиона не могла противиться, наоборот, охотно отзывалась. И когда язык Малфоя глубоко погрузился в ее рот, несдержанный стон вырвался из горла так громко, что небо точно содрогнулось. Видимо, это очень понравилось Малфою, так как он моментально сорвался с катушек. Давил бедрами на ее живот. Шарил руками по ее телу. Остервенело кусал и облизывал: сначала губы, затем шею, а после ключицы. Пальцы Малфоя сжимали и разжимали грудь, перекатывая соски между фалангами сквозь ткань. Так хотелось, чтобы он уже запустил свои руки под футболку. Внизу живота просто изнывало от нетерпения. Последний секс в ее жизни случился целых два года назад. Конечно, те вибрирующие приборы из журналов для женщин, нехило справлялись со своей задачей, но все это было не то. Поэтому сейчас Гермиона расценила свои реакцию и поведение вполне логичным и ожидаемым. Это не Малфоя она хотела, не по его касаниям скучала. Это всего-то навсего физиологическое желание. Потребность. Ничего больше. Тело хотело разрядки, точно! Успокоившись, Гермиона расслабилась окончательно. Она отозвалась, когда Малфой провел ладонью вниз, задевая клитор сквозь джинсы. Дернула бедрами в его сторону, усиливая давление, но Малфой быстро убрал руку, переместив ее на живот. Футболка задралась и вот-вот Гермиона задрожала бы от предвкушения, но вдруг раздалось настырное и очень злобное мяуканье за окном. В следующее мгновение к мяуканью добавился еще один невыносимый звук: чьи-то очень острые когти скреблись по стеклу. Живоглот. Как она могла о нем забыть? Чем она вообще таким особо важным занималась, раз забыла о собственном коте, единственном близком друге? Лавина из стыда и вины накрыла с головой. Гермиона не должна была заниматься всем этим с Малфоем. Он не раз унижал ее, пренебрегал и нападал, как последняя скотина. Гермиона не должна была сейчас отдаваться тому, кто никогда не уважал ее. Ведь если она поддастся, то значит и сама не уважает себя. Кто то ведь в этом мире должен был уважать ее? И Гермиона выбрала отступить. Хотелось, чтобы хотя бы она сама оставалась для себя другом, а не злодеем, которым был Малфой. Она моментально застыла, а в следующую секунду настойчиво оттолкнула от себя Малфоя. Не давая себе шанса на отступление, сделала шаг в сторону, и бросилась в гостиную, откуда исходили звуки ожидающего Живоглота. Легкий ветерок, ударивший ее после того, как открыла окно, быстро освежил воспаленное сознание. Позорница. — Глотик, миленький, прости, — лебезила она перед котом, который опасливо глянул в дверной проем. — Ты наверное такой голодный, пойдем позавтракаем. Глотик же не позволил себя поднять на руки, зашипев. Он быстро вывернулся из рук и кинулся рысью. Все произошло так быстро: вот Малфой кричит от неожиданности; вот Живоглот цепляется зубами за лодышку чужака; вот он ретируется от кота, стараясь держать того в поле зрения. — Глотик, он не опасный. Прекрати сейчас же! На удивление Живоглот быстро откликнулся, тут же отойдя от Малфоя на значительную дистанцию. Любимый питомец выглядел так гордо, что она аж сама позавидовала такому уровню самодостаточности. Он внимательно смотрел на Гермиону, продолжая недовольно вилять хвостом. — Живоглот, — обвинительно ткнула Гермиона указательным пальцем прямо на него. — Больше не смей так нападать на Драко. Он наш гость. Будь вежливым, пожалуйста. — Он все равно не поймет тебя, зачем так распинаться, — Малфой тут же замолчал, так как ответил ему кот, громко зарычав. — Понятно-понятно, ухожу я. И Малфой поднял обе ладони в воздух в знак капитуляции, и ушел на второй этаж. — Да уж, вот это ты устроил, — шепотом обратилась Гермиона к Живоглоту, тяжело выдохнув. Кот же активно принимал ее успокаивающие ласки, подставляя мордочку. — Вот поешь и сразу станешь добрым, я тебе обещаю. Когда она в ответ получила довольное мурчание, то сразу же отправилась на кухню. Руки выполняли механические действия на автопилоте, в голове крутился рой из мыслей и чувств. Гермиона не понимала как можно одновременно испытывать столько противоположных эмоций. Кожа все еще помнила тепло пальцев Малфоя. Губы приятно пульсировали от силы его поцелуев. Голова немного кружилась от тех ощущений, что давали его прикосновения. Эти остатки почти случившегося секса дурманили и уводили Гермиону туда, куда она точно не собиралась возвращаться. Нельзя открываться Драко, иначе он снова обидит. Собственными руками забьет в нее гвоздь и с удовольствием прокрутит глубже. Этого нельзя допускать. Гермиона попыталась вспомнить сразу все способы, которыми он измывался над ее психикой. Эта боль, по-обычаю, должна помочь сбить флер, который несмотря на все, до сих пор витал вокруг Малфоя.