Горячо-холодно

7 курс

13 ноября

Этот день не задался с самого утра. Сначала девочки, сплетничащие всю ночь напролет, из-за чего Гермиона не выспалась и в итоге проспала. Затем выговор от профессора Морганак, нового преподавателя защиты от темных искусств, за это самое опоздание. Честное слово, либо он отыгрывался специально на ней, либо попросту является воплощением ожившей горгульи. Гермиона на дух его не переносила. Все равно что слияние личности профессора Трелони и Амбридж. Кошмар, не иначе. Потом еще и Джинни пристала с расспросами, прося совета в ее отношениях с Гарри. Но это мелочи. И когда она пришла в библиотеку, чтобы в тишине отвлечься на любимое занятие — выполнение домашнего задания, по-обычаю села за стол, за которым часто занималась и с Драко, он взял и вышвырнул ее. — Этот стол занят, не ясно? — равнодушно проговорил он, скидывая сумку Гермионы на пол, что она минуту назад положила на стол. — Драко, — непонимающе протянула она, поднимая сумку на плечо и оглядывая Малфоя в поисках причины такого поведения. Может ему не здоровится? Странно, еще вчера перед отбоем он вел себя как обычно. — Чего уставилась? Иди займи другое место, — не поднимая глаз плевался он, непринужденно листая газету. — Или твои мозги уже настолько поплавились, что без посторонней помощи не справиться в таком простом действии? И наконец она встретилась с его глазами. Та степень злобы и отвращения, что плескались в них, заставила отшатнуться. В последний раз она видела это еще до войны, во время типичных склок между ним и мальчишками. Обычно он так смотрел на нее, когда Гермиона пыталась успокоить Рона или Гарри. Как, оказывается, быстро забывается все плохое. В груди быстро образовалась пустота. Хотелось заплакать. Невыносимо испытывать столько. Унижение и предательство разъедало способность оставаться разумной, но она все равно попыталась. — Что не так? Почему ты злишься? — Гермиона подошла к столу, чтобы сократить дистанцию. Пальцы аккуратно легли на его поверхность, чтобы создать хоть какую то иллюзию опоры. — С чего ты взяла, что я на тебя злюсь? Ты мне никто, ясно Грейнджер? Тогда как я могу злиться на абсолютно чужого для себя человека? К таким обычно испытывают равнодушие, чтобы ты знала. Гермиона опешила. Она открыла рот, дабы ответить, но ответ на ум не шел. Колкость — не дело. Так она не оставит отступных путей для Драко, если тот решит извиниться. Но и лебезить, когда в открытую насмехаются — не в ее правилах. Потому она безмолвно закрыла рот. — Оставь меня уже в покое, — раздраженно фыркнул он. Гермиона думала об их вчерашнем разговоре по душам. О том, как удобно лежала его мантия на ее плечах, когда он накинул ее, чтобы Гермиона перестала мерзнуть. Думала о его отзывчивой улыбке, когда делилась тайнами. — Получается, вчера мы не были друзьями? Мы вообще были ими хоть когда-то? — От уровня обиды в ее голосе стало горько и на сердце. — Или ты еще с самого начала просто развлекался надо мной от скуки? — Нет никаких «мы». Какая же ты дура, раз считаешь меня своим другом. — И вправду, — ответила она сталью, взяв всю волю в кулак. — Нельзя было прощать тебя. Как был лицемером, так и остался. И не сказав больше ни слова, Гермиона развернулась на каблуках и зашагала прочь. Любимый сломанный туалет для девочек встретил ее с распростертыми объятиями. Даже Миртл не смогла отвлечь от плаксивых завываний по Малфою.

***

— Эй, Грейнджер! Гермиона резко обернулась, услышав голос Малфоя. Прошла неделя с тех пор, как он поссорился с ней в библиотеке. Гермиона не предпринимала попыток к сближению, а Малфой уж подавно. Он не смотрел в ее сторону и не заговаривал первым. Потому сейчас замедлила шаг, от удивления поскользнувшись на снегу. Малфой быстро очутился рядом и уже удерживал ее от падения, широко улыбаясь. Эта внезапная лучезарность сбивала с толку. Гермиона нахмуренно глянула в глаза Малфоя, не найдя никаких потаенных замыслов, но все же недовольно выдернула локоть, и продолжила путь. Сегодня первый поход в Хогсмид за этот год, потому Малфой не имел права портить такой замечательный день. — Да ладно тебе, Грейнджер, — тягуче проговорил он, растягивая гласные. — Думал ты составишь мне компанию. — Это еще почему? — От наглости она аж остановилась, вовсю разглядывая нагнавшего ее Малфоя. — Смотри: мне не с кем идти, тебе не с кем идти. Все логично, значит нужно идти вместе. И не успела она опомниться, как Малфой уже взял ее под локоть и потащил в сторону Хогсмида. Гермиона предприняла несколько попыток вырваться, но когда после каждой Малфою приходилось поддерживать ее от падения на натоптанном снегу, отбросила эту затею. Разве от нее убудет, если пройдётся с ним до деревни? А дальше пусть сам разбирается со своим одиночеством. Ей уж точно не нужны компаньоны, уж тем более не такие, как Малфой. — Дуешься еще, да? — От нежности в его голосе что-то внутри нее мгновенно растаяло и растеклось теплом по ребрам. — Ну, ты же меня простишь? Гермиона, ну прости. — Что с тобой, Малфой? — на какую-то долю секунды Гермиона даже испугалась его, но Малфой тут же притянул ее обратно. — А что? Боишься? — Да нет, просто ты странно себя ведешь… Хотелось, чтобы он в полной мере прочувствовал ту степень недоверия, которой она пропитывала каждое свое слово. — Ну все, хватит обижаться. Пойдем лучше сливочного пива выпьем. Кстати, я еще не видел тебя пьяной, пора наверстать упущенное. И ведь это отличная идея. Малфой поддастатся пьянительной дымке и сразу же выложит причину своего поведения. И сегодняшнего и недельной давности. Конечно, гордость подсказывала сделать все наоборот: развернуться и уйти обратно в замок, наорать на Малфоя в конце концов. Однако, к сожалению или к счастью, Гермиона была отходчивой, и раз Малфой первый пошел на встречу, то может стоит дать ему шанс? Зайдя в три метлы, Малфой повел ее за собой, и даже помог снять пальто, аккуратно повесив на стойку рядом. Почему-то выбранный им столик, оказался самым отдаленным и из-за этого уединенным. Здесь не было привычных стульев. Так что сидеть придется не напротив, а плечом к плечу. От мысли, что они будут сидеть так близко, засосало под ложечкой. Гермиона не знала, что должна испытывать. Разумеется, Малфой мог выбрать это место потому что еще не полностью привык к своему новому «я». Он имел право осторожничать и скрывать их общение от лишних глаз. Гермиона не считала это чем-то то ненормальным. Все таки еще год назад он даже заговорить с ней не мог из-за своих предубеждений, а в этом году вовсю разоткровенничал. Это он построил мост для их общения, а она лишь помогала его удерживать. Конечно, желание скрыть их общение немного ранило ее. Но Драко столько сделал, чтобы измениться,что ради этого она была готова потерпеть. — Два сливочных пива, пожалуйста, — сказал он уже подошедшей мадам Розмерте. После небольшой паузы Малфой зевнул и потянулся, на секунду задев ее волосы. От этого движения побежали мурашки, заставив дернуться. Внимательный взгляд серых глаз тут направился на нее, вопросительно разглядывая. — Всего лишь мурашки, прохладно тут. — Замерзла, пока шли? — Да. И Малфой молча поднялся, снимая свою дубленку со стойки, и также молча накинул на ее плечи. — Мог бы просто подать мое пальто. — Недоуменно уставилась она сначала на белый короткий ворс, а затем на Малфоя. — Моя дубленка еще теплая, так как мне самому было тепло. К тому же, в твоем длинном пальто стало бы неудобно сидеть, а вот в моей дубленке как раз наоборот. — И в правду. Спасибо. — Ну хватит уже, Грейнджер. Ты такая неразговорчивая, я вообще-то скучал. Чуть от скуки не умер без твоих разговоров. — Правда? — вдохновленно просияла она, заерзав на месте. — Честное слово. — Он склонил голову набок и проницательно взглянул. В его глазах скрывалось что то еще очень глубокое, но что именно, понять она не смогла. Когда принесли пиво, а несколько глотков уже было сделано, Гермиона расслабилась окончательно. И даже после одной очень глупой шутки Малфоя, расхрабрившись, уложила голову на его плечо, успокаивая дыхание. Обычно она так делала только с Роном, может поэтому сценарий выученных действий подтолкнул отреагировать так и с Драко? От мыслей о Роне, она вспомнила и о Гарри. Как еще год назад сидели здесь втроем. Этого так не хватало. Еще никогда Гермиона не чувствовала себя настолько одинокой. Хорошо хоть Малфой решился с ней заговорить, иначе она точно утонула бы в тоске и апатии из-за отсутствия поддержки в этом году. Она подняла глаза, желая рассмотреть того, кто оказал ей такую большую услугу, но вместо этого столкнулась с изучающим взглядом. Гермиона не ожидала, что Малфой уже смотрит. И, наверное, смотрел в течении какого-то то времени. Щеки сразу зарделись и улыбка сама собой загнула уголки губ. Наверняка Малфой посчитал ее влюбленной дурочкой, как же глупо получилось. Не хотелось, чтобы она такой выглядела в его голове. Ведь она не влюбленная. И уж точно не дурочка. Если понадобится, Гермиона даже готова поделиться тем, как видит дружбу с Гарри. Если это поможет понять Малфою, что так она себя ведет только из-за собственного видения дружбы, ну, и капельки неловкости, то без колебаний так и сделает. Малфой странно на нее смотрел, очень странно, что смутило еще сильнее. Не зная куда себя деть, она быстро отвернулась. Зал Трех метел был почти полностью забит. Кучки школьников толпились даже вокруг барной стойки. Гомон толпы помогал оставаться разговорам личными и неуслышанными чужими ушами. А запах снега быстро растворялся в шлейфе догорающих поленьев камина. Из-за дубленки Малфоя действительно стало теплее, что позволило различить не только аромат кусучего мороза, но и его одеколона. Терпкий, связывающий язык. Что-то с перцем и хвоей. Это очень подходило ему. Гермиона постаралась незаметно сделать глубокий вдох, и от удовольствия прикрыла глаза. Захотелось приобрести такие духи и себе. Гермиона пообещала, что как только наберется храбрости, расспросит Малфоя о том, где найти такие же. Спустя три бокала сливочного пива Гермиона совсем расхрабрилась, позволив себе сесть вплотную к боку Малфоя. От него исходило приятное тепло, согревающее ребра то ли этим самым теплом, то ли отсутствием дистанции между ними. Малфой же держался так, будто ничего не замечал. — Грейнджер, пойдем в замок, — проникновенно зашептал он на ухо, щекоча дыханием. По шее пробежали мурашки, но на этот раз Гермиона не подала вида. Что-то странное происходило. Гермиона не понимала, что должна испытывать, что можно, а что категорически запрещено. Первый их настоящий разговор, не обоюдные издевки, не попытки принизить друг друга, случился очень неожиданно. Именно с той минуты она начала испытывать к Малфою то, чему не может дать названия. Гермиона попросту не знала что это такое. Профессор Морганак задал написать практическую работу по исследованию контрзаклятия заклятия, в котором Малфой не разбирался от слова совсем. Честно говоря, специфику этого заклятия мало кто в принципе понимал, если судить по удрученным лицам однокурсников. Но не Гермиона. И Малфой тоже это понимал. Его просьба о помощи звучала как гром среди ясного неба. Без злобы, без двуличия, без издевок. А самое главное, Малфой предложил помощь взамен, если она когда то понадобится. Он выглядел адекватным, как самый обычный студент. Будто и не было между ними всей той многолетней вражды. Конечно это подкупило сразу же. Нужно иметь нехилую силу духа, чтобы решиться попросить о помощи, тем более, учитывая события между ними. Гермиона уважала это в людях. Поэтому сразу же зауважала и Малфоя. Разумеется, без некоторых склок и капельки недоверия не обошлось. Но отходчивость Гермионы и тут дала знать, позволяя Малфою проникнуть в самое сердце. Он действовал смело, без колебаний. Оставался честным и открытым к ней. Даже делился прошлым, изредка просвящая о чувствах, которые он когда-то испытывал. Сам факт, что Малфой добровольно открылся ей, сбивал все преграды, что когда-то Гермиона выстраивала между собой и ним. Так она перестала защищаться. Так поверила в искупление и возможность существования дружбы между ними. Но разве можно испытывать другу то, что испытывает она? Гермиона часто ловила себя на том, что заглядывается на Малфоя совсем не по-дружески. Размышляет об их общении не по-дружески. Представляет будущие моменты их общения далеко не по-дружески. Что бы сказали ее настоящие друзья, узнай они о том, что посещает мысли Гермионы? Как бы отрегировали Гарри с Роном? Мальчишки давно не осуждали ее, это все в далеком прошлом. Но именно этого она боялась больше всего. Что они снова не примут ее, как это было на первом курсе. Обидятся и раскритикуют, как это было на втором. Попросту отстранятся из-за чувств, которые она сама толком не понимает. Гермиона этого не хотела. Никогда бы такого не захотела. Поэтому так она поняла, что следует избегать чарующего воздействия Малфоя. Что чувства стоит подавить, если она планирует сохранить дружбу хоть с кем-либо. Да, и к тому же, Малфой наверняка никогда не захотел бы водить романтические отношения с ней. Это что-то несбыточное и нереалистичное. Малфой не был похож на того, кто принимает Гермиону со всех сторон. Это точно не про него. Но и общением с ним она тоже дорожила. Нельзя было все испортить какими-то там чувствами. Это не про них. Если бы друзья поставили ультиматум: общением с ними или с Малфоем, Гермиона не знала бы, что выбрала. Все это так сложно — оставаться трезвой и рассудительной. Как не пойти на поводу соблазнительных ощущений? Как остаться прежней собой? Гермиона думала обо всем этом, пока Малфой подавал ее пальто, по-джентельменски помогая надеть его. Затем их взгляды столкнулись. Что-то заискрило между ними. Чутье подсказывало, что думают они об одном и том же. Неловкость, смешанная с отчаянностью, витала между ними. Это чувствовалось в каждом движении. Выходили из Трех метел они под руку. Малфой обосновал это тем, что такая пушинка-Грейнджер точно улетит из-за разгулявшейся погоды. Ветер и вправду хлестал по лицу сильнее, чем два часа назад. Поэтому Гермиона со скрипучем сердцем приняла его жест, цепляясь замерзшими пальцами в малфоевский локоть. Разговор шел странно. Ветер мешал четко различать слова другого, из-за чего приходилось постоянно наклоняться к друг другу. Затем Малфой начал кидать двусмысленные шуточки. Как же сильно она желала оставаться ясной и здравомыслящей. Она вслух хихикала и пыталась отвертеться, но удавалось худо. Косые взгляды Малфоя показывали, что и он это чувствовал. Ее двоякие ощущения и метания. Одна часть неё хотела, чтобы Малфой все понял и не останавливался. Другая же твердила, что пора самой все прекратить и отстраниться. Пока ситуация не дошла до критической точки. Это ощущение маячило впереди, как надвигающаяся буря. Подходя к замку, Малфой вдруг взял ее ладонь в свои, порицая за то, что сразу не сказала насколько она замерзла. Уложил руку в свой карман, обхватывая горячими пальцами и даря долгожданное тепло. Это действие заставило идти еще ближе к нему, чтобы не споткнуться. Представив, как они выглядят со стороны, стало немного не по себе. Щеки, которые еще мгновение назад кусал холод, моментально согрелись, опаляя кожу. Разочарование собой глубоко засело внутри головы. Но от мыслей о нем отвлекало ликование. Малфой в самом деле наслаждался ее компанией. Ею. Это так странно окрыляло. Словно бы открылись возможности, о которых Гермиона еще никогда в жизни не подозревала. Как только двери замка оказались позади, оба застыли. Дальше идти вместе нет смысла. Подвалы Слизерина находились внизу, и как раз сейчас Малфою следовало спуститься по лестницам. Башня Гриффиндора же ждала этажами выше. Они остановились как раз в самом удобном месте для того, чтобы каждый добрался до факультетских комнат наиболее быстрым путем. Но расходиться не хотелось. Вопреки всему. Гермиона осторожно взглянула на Малфоя. Его пальцы, до сих пор не выпускающие ладонь из кармана, показались свинцом, давящим всей своей тяжестью. Она постаралась освободить руку, но горячие пальцы сжались сильнее и Малфой наконец посмотрел в ответ. В этих глазах читалось так многое. Недосягаемое и невозможное. Может ей привиделось? Неужели Малфой способен столько всего испытывать к ней? Мольба и отчаяние застыли в горле, так и не высказанные. Малфой приоткрыл губы, но тоже так ничего и не ответил. Он нахмурил брови и опустил подбородок. Желая передать остатки собственных сил, Гермиона коротко сжала ладонь, и потянула через карман на себя. Кажется, это хватило, чтобы развеять сомнения в Малфое. Он резко поднял взгляд на нее и приблизился. Тепло его тела обжигало даже сквозь все слои одежды. Страсть и желание плескались в серых радужках. Малфой глубоко вдохнул и задержал дыхание, одновременно с тем поднимая свободную ладонь к лицу Гермионы. Мягкие подушечки пальцев невесомо провели над щекой. Гермиона ловила глазами каждую эмоцию Малфоя, открытая и храбрая. Как и полагается истинной гриффиндорке. Что-то в нем переменилось и Малфой прерывисто выдохнул, наконец действительно касаясь кожи. Он исследовал каждый изгиб и впадинку на лице, нежно и осторожно. Гермиона от нетерпения перенесла вес с одной ноги на другую, и это стало причиной того, что в следующую секунду она оказалась зажатой между холодным камнем стены и жарким телом Малфоя. Она чувствовала как сильно напряжен каждый мускул в нем. Его глаза метались вслед за собственными пальцами, за дорожками, что он рисовал, и когда глаза нашли ее губы, сердце упало. Сознание затуманилось и все, что Гермиона сейчас знала — это желание почувствовать его губы на своих. Так опасно и страстно. Еще никогда Гермиона не хотела почувствовать чье-то прикосновение настолько сильно. И, видимо, Малфой прочитал это в ней. Гермиона сжала кулак сильнее, неосознанно притягивая Малфоя ближе, и его губы наконец коснулись ее. Земля уходила из-под ног. Голова кружилась. Кажется, она вот-вот упадет в обморок. И единственное, что различала в этом мире — нежность прикосновений бархатных губ. Сначала он касался медленно и осторожно, оставляя долгие поцелуи. Гермиона отвечала с той же степенью. Звуки их прерывистого дыхания разносились эхом, оглушая. Язык Малфоя был со вкусом сливочного пива. Его поцелуи пахли алкоголем и предвещающими ошибками. Гермиона анализировала каждое мгновение, откладывания в памяти по крупицам. Этот поцелуй — точно одноразовая акция. Потому следует насладиться сполна. Она раскрыла губы шире, касаясь кончиком языка. На мгновение Малфой застыл. И Гермиона уже подумала, что сделала что-то не так. Но в следующую секунду он дал волю своим рукам, захватывая в них лицо, словно в капкан. Пальцы сжимали челюсть, касаясь кончиками затылка. Еще никогда Гермиона не чувствовала себя такой желанной. Голод Малфоя передавался через движения его губ и языка, неистовый. Воздуха не хватало, и, кажется, вот-вот они оба точно задохнутся. — Грейнджер, — хрипло прошептал он, снова набрасываясь на губы. Это звучало как капитуляция. Кажется, он тоже ловил каждую частичку этого момента. — Да, Малфой? — отвечала она, позволяя с осторожностью и свои руки пустить в ход. — Что там с Уизли? — Малфой остановился, прикрыв глаза, и уперся лбом о ее лоб. Они дышали в унисон. Но даже это не помогло отвлечь мысли от такого странного вопроса. Точно не об этом хотелось сейчас думать. — О чем ты? При чем здесь это? — Вы вместе? Ты встречаешься с ним? — Малфой смотрел прямо в глаза. Кажется, он был серьезен. Но с этого настроя сбивали пальцы, медленно поглаживающие шею. — Что? Нет, мы не… Не встречались даже, — она стыдливо опустила глаза. — Хотя после битвы, — Малфой нервно хохотнул, мотая головой. От этого движения кончики волос защекотали переносицу, — вы оба выглядели так, будто вот-вот взорветесь от искрящейся любви. Тяжело поверить, что это было не так. Гермиона обхватила Малфоя за талию, крепко удерживая на месте, и затараторила, сама не понимая почему так сильно хочет оправдаться: — Нет, Малфой, мы не встречались. То, что было между нами, тяжело назвать отношениями. Никто и не давал никогда четких ответов. — А Поттер? — перебил он ее, вперившись взглядом. — Что?! Думаешь я встречалась с Гарри? Этому не бывать. Он мне как брат. Немыслимо, что ты задумался об этом. Все ее возмущения остановил один нетерпеливый поцелуй. Малфой вдыхал воздух, что выдыхала она. Сжимал челюсти в ладонях и давил бедрами, будто хотел слиться воедино. — Я должен был знать наверняка, — захрипел он в перерыве между поцелуями. — Кто знает, чем вы трое занимались вместе. Малфой потянулся за новой порцией, но Гермиона уже не отвечала. Вся страсть и желание улетучились моментально. Она постаралась вывернуться, но удалось лишь отдалить лицо от Малфоя всего на дюйм. Когда она заговорила, губы слегка касались нетерпеливо застывших губ напротив: — О чем это ты? Что ты хотел знать наверняка? По-твоему, я делала что-то, что могло бы…? Опорочить тебя? Я не понимаю причины всех этих вопросов. — Грейнджер, — несмотря на ее протесты, Малфой все же оставил легкий поцелуй прежде, чем продолжить, — не заводись. Я всего лишь хотел знать заранее на что соглашаюсь. — И на что же ты соглашаться собрался? — Гермиона вовсе опешила от развития этого разговора. Она в порыве злости оттолкнула Малфоя, что заставило его сделать шаг назад и пошатнуться. Вся легкость момента тут же растворилась в ярости, с которой он посмотрел на нее. — Как же тебя можно называть умнейшей ведьмой столетия, если ты такие глупые вопросы задаешь? Очевидно же, что я не собирался обжиматься с той, которая изменяет своему парню. И тем более не с той, что якшается сразу с двумя, прикрывая все это дружбой. Все школа давно считает, что вы спите друг с другом. Звук пощечины разнесся с тем же эхом, которому еще недавно симфонировало их дыхание. Малфой все еще стоял со склоненной от удара, головой. — Так тебе девственниц подавай? Иначе ты даже на поцелуи не согласен? О чем ты вообще говоришь? Еще неделю назад ты сам вел себя так, будто мы никогда и не общались, будто я ничего не значу. А теперь вдруг для тебя стала особо важна моя сексуальная жизнь? И почему-то сразу же устраиваешь мне допрос с пристрастием. Будто я вообще похожа на ту, что ведет беспорядочную половую жизнь… — И ты хочешь сказать, что даже никогда ни с кем не трахалась? — Да пошел ты, Малфой! Она даже не стала пытаться взглянуть ему в лицо. Не хотелось знать о чем он думает, задавая все эти вопросы. Не хотелось анализировать его поведение и его причины. Он просто самый настоящий кретин. Таким не нужны причины, чтобы быть козлами. Гермиона запретила себе плакать из-за такой ерунды. Злость отлично в этом помогала. Оставалось надеяться, что злоба и дальше будет удерживать Гермиону от контакта с Малфоем.