Глава 14. «Трещина»
9 апреля 2026 г., 21:01
На следующее утро Бобби разбудил всех затемно. Он нашёл в одной из своих книг упоминание о ритуале, который мог ослабить Кейна — лишить его связи с дочерью.
— Если разорвать кровную связь, он не сможет её отслеживать, — объяснял Бобби, водя пальцем по пожелтевшей странице. — И не сможет на неё влиять.
— Как это сделать? — спросил Дин.
— Нужна кровь Эйс, кровь Кейна и... жертва.
— Какая жертва? — Эйс стояла у окна, скрестив руки на груди.
— Не человеческая, — быстро сказал Бобби. — Животная. Козлёнок или ягнёнок. Ритуал старый, языческий. Но он работает.
— Где мы возьмём козлёнка в Южной Дакоте? — спросил Сэм.
— У меня во дворе, — вздохнул Бобби. — Держу пару для таких случаев.
Дин посмотрел на Эйс. Она была бледнее обычного, под глазами залегли тени — она не спала всю ночь.
— Ты как? — спросил он тихо.
— Я в порядке, — автоматически ответила она.
— Не ври.
Она повернулась к нему. В её взгляде мелькнуло раздражение — живое, почти человеческое.
— Почему тебя так беспокоит, в порядке я или нет?
— Потому что ты мой напарник.
— Я не твой напарник. Я временный союзник.
— Временный или нет — мне не всё равно.
Эйс хотела что-то сказать, но закрыла рот. Потом вышла из комнаты, хлопнув дверью.
Сэм поднял бровь.
— Она хлопнула дверью. Это что, эмоция?
— Похоже на то, — Дин усмехнулся. — Прогресс.
Бобби отложил книгу.
— Дин, иди поговори с ней. Серьёзно. Если она не будет в порядке, ритуал не сработает. Её эмоциональное состояние влияет на кровную магию.
— Она скажет, что у неё нет эмоций.
— А ты скажи, что это неправда. Иди.
Дин нашёл Эйс в сарае за домом. Она сидела на перевёрнутом ящике и чистила нож — тот самый, с венгерскими рунами. Движения были механическими, слишком быстрыми.
— Ты перечистишь его до дыр, — сказал Дин, входя.
— Это мой нож.
— Я вижу.
Он сел на другой ящик напротив.
— Хочешь поговорить?
— Нет.
— А я хочу.
— Твои желания не моя проблема.
Дин помолчал, потом спросил:
— Что ты помнишь о ритуале?
Эйс замерла на секунду. Нож застыл в воздухе.
— Зачем тебе?
— Хочу понять, что с тобой сделали.
— Тебе не нужно это понимать. Ты не сможешь.
— Попробуй.
Она опустила нож на колени. Посмотрела в стену — пустым, невидящим взглядом.
— Мне было четырнадцать. Мать разбудила меня ночью. Сказала, что мы будем играть в игру. Я должна лежать на столе и не двигаться. Она пела — странную песню на латыни. Отец чертил на мне знаки. Кровью.
— Чьей?
— Моей.
Дин сжал кулаки.
— Потом они зажгли свечи. По кругу. Я чувствовала жар, но не могла пошевелиться. Мать держала меня за руку. Отец вонзил нож — не глубоко, в грудину. И начал читать. Я помню, как кричала. А потом... потом крик оборвался. Я перестала чувствовать.
— Всё перестала?
— Сначала боль. Потом страх. Потом... я перестала злиться на них. Перестала хотеть убежать. Перестала скучать по своим игрушкам. Перестала любить.
— Ты любила их? До ритуала?
— Я была ребёнком. Я любила маму, даже когда она была жестокой. Это нормально для детей — любить тех, кто причиняет боль. Но после ритуала... я смотрела на неё и видела просто объект. Она мешала мне. Я убила её, потому что она была помехой.
— А сейчас? — тихо спросил Дин. — Ты бы убила её сейчас?
Эйс подняла на него глаза. В них стояло что-то мутное, неопределённое.
— Не знаю.
— Не знаешь?
— Я... — она замолчала, сглотнула. — Я иногда вспоминаю её улыбку. До того, как всё сломалось. И мне становится... странно.
— Странно — это как?
— Как будто внутри что-то сжимается. Не больно. Но неприятно. Я не знаю, как это называется.
— Может быть, это печаль?
— Печаль? — она произнесла слово, будто впервые его услышала. — Печаль — это когда тебе жалко.
— Тебе жалко?
— Я не знаю, что такое жалко.
Дин подвинулся ближе. Их колени почти касались.
— А сейчас? Что ты чувствуешь сейчас, когда рассказываешь мне это?
Эйс долго молчала. Потом медленно, очень медленно подняла руку и коснулась своей груди — туда, где остался шрам от ритуального ножа.
— Здесь пусто, — сказала она. — Но когда ты рядом... здесь что-то появляется. Как будто кто-то стучит изнутри.
— Может быть, это ты сама стучишься?
— Я не умею стучать.
— Научишься.
Она убрала руку.
— Ты слишком много обещаешь, Винчестер.
— Я всегда выполняю обещания.
— Докажи, — сказала она. — Помоги мне убить отца. И тогда я поверю.
— Договорились, — Дин протянул руку.
На этот раз она её пожала. Не коротко, не сухо. Держала несколько секунд, глядя на их сплетённые пальцы.
— Ты тёплый, — повторила она.
— А ты становишься теплее, — ответил он.
