Я ненавижу, что это ты

***

      Свадебное утро в доме Кочари началось шумно. Фадиме не могла посчитать точное количество людей, снующих по дому и довольно громко хлопающих дверями, но в голове уже гудело. И на подкорке сознания появилось отчётливое желание сбежать. Но она держала себя в руках настолько, насколько могла. Нужно было перетерпеть хотя-бы до вечера. А дальше… станет проще. Ну по крайне мере так должно было быть.       Фадиме стояла у окна, позволяя себе устремить взгляд в одну точку и не думать. Совсем. Солнечный свет скользил по её нежному лицу, подсвечивал ткань тёмно-синего платья, так удачно облегающего фигуру. Длинные рукава бережно окутывали руки, почти полностью скрывая девичью кожу. Волосы были собраны в низкий пучок, позволяя рассмотреть акцентный вырез на спине. Несколько передних прядей спадали на лицо, обволакивая скулы и совсем немного липли к губам, если их вовремя не поправить.       Кочари выглядела спокойно. Слишком спокойно для той, кто сегодня выдаёт замуж пока что единственную племянницу. Слишком спокойно для той, которая похоронила в этом доме свою прошлую жизнь.       Пальцы прошлись по подоконнику, с удивлением отмечая, что пыли не было. Неужели тут кто-то убирается? Фадиме поёжилась от понимания, что раньше эта комната была её личным, хоть и маленьким убежищем, неодолимой крепостью, где она могла спрятаться от всего мира… А сейчас просто чувствовалась чужой. Да и если честно, всё теперь чувствовалось чужим. Даже собственный брат.       Их первая встреча спустя три года была неловкой. Он встретил её у порога дома Кочари, забрал куртку, а потом крепко стиснул в объятиях, не давая шанса отступить назад. Фадиме выдохнула, на несколько секунд поднимая руки, едва касаясь его спины. И больше ничего не сказала.       И была права, Адиль это знал. Он давно понял, что совершил нечто ужасное… Но даже его бесстрашное сердце не могло признаться в этом сестре. Сломать её до конца. — Фадиме! — голос Эсме выдернул её из раздумий, возвращая в реальность.       Женщина зашла в комнату, рукой придерживаясь за живот, будто это могло хоть как-то ей помочь. — Пора одеваться. Скоро Оруч приедет. — проговорила тихо, касаясь пальцами плеча Фадиме.       Её глаза выдавали всё то тепло и заботу, что сейчас испытывала женщина. Одну дочь выдаёт замуж, и совсем скоро снова станет мамой… — Хорошо.       Кочари кивнула, больше ничего не говоря. Она разгладила видимые только ей складки на подоле юбки и вышла из комнаты, следуя к Элени.       Девушка стояла напротив зеркала, с блеском в глазах и почти детским восторгом разглядывая своё отражение.       Фадиме аккуратно подошла сзади. Пальцы легли на застежку, бережно потянули вверх. — Я боюсь… — вдруг тихо сказала Элени.       Фадиме несдержанно вздохнула. Несколько осторожных, неспешных движений — и закончила со шнуровкой, которая позволяла ещё более выразительно обозначить тонкую талию невесты.       Руки легли на плечи племянницы, ласково сжимая.       Она знала это ощущение. Знала эту тревогу, покалывание в пальцах и мокрые от волнения ладошки. Помнила, как всё это происходило с ней самой. — Всё будет в порядке. Ты выходишь замуж за любимого человека. Твоя семья рядом с тобой. Ты невероятно красива сегодня. Насладись этим днём, не давай глупым мыслям завладеть над собой… — единственное, что сказала, пока сердце глухо барабанило внутри, не позволяя свободно вздохнуть.       Невеста кивнула, прижимаясь к тёте, благодаря за поддержку. Ей действительно стало легче.       Ладони медленно сползли с плечей племянницы, как раз в тот момент, когда Элени обступили гости, позволяя Фадиме скрыться в коридоре.       Дверь за спиной захлопнулась. Девушка протянула ладонь вперёд, пытаясь схватиться за ближайшую опору, лишь бы не упасть. В глазах темнело, уши заложило.       Ноги подкосились, становясь ватными, неспособными держать собственный вес. Фадиме медленно сползла вдоль стены, пытаясь отдышаться.       Пространство вокруг смыкалось, становясь размытее, темнее, холоднее. Мир вокруг закружился, не позволяя схватиться за что-то, чтобы вернуться в реальность.       Прохладные ладони прижались к груди, но сердце отказывалось успокаиваться. В висках пульсировало, а в ушах гудело настолько сильно, что казалось, она умрёт прямо здесь.       Перед глазами мелькали обрывки воспоминаний. Этот самый дом, выдающий невесту. Чужое белое платье, которое ей едва помогли надеть на себя… Плывущие от слёз картинки в глазах, размазанная, а потом наспех вытертая тушь, лишь бы брат не заметил…       Разговор, обещание, красная лента. На лицо была накинута фата, но в тот момент, когда он крепко сжимал ее ладонь — Фадиме наконец почувствовала себя спокойнее. Она опиралась на него, спускаясь по лестнице.       Обрывками звучал его голос. Все те подбадривающие слова, которые он шептал так, чтобы никто не услышал. Взгляды, первые неловкие касания… — Нет… — прошептала тихо.             Она сильнее зажмурилась, лишь бы избавиться от этого всего. Сжала руки, впиваясь ногтями в ладони почти до крови. Боль отрезвляла. Напоминала.       В груди что-то сжалось ещё сильнее. Фадиме запрокинула голову, надеясь, что так станет легче, что она сделает вдох.       Не выходило. Непрошенные слёзы катились по щекам. Внизу живота затянуло, руки задрожали сильнее. Фадиме вновь окунулась в свой кошмар, из которого пыталась выбраться последние три года. — Я ненавижу…             Холодные пальцы легли на щеки, яростно стирая слёзы. — Я ненавижу, что это ты. — прошептала тихо, постепенно возвращаясь в реальность.       Она обязательно разберётся со всеми своими проблемами, обязательно всё решит. Но пока единственное, что получалось делать — это справляться. Ненадолго, лишь временно. И вновь самой.

***

      Мероприятие проходило в доме Оруча. Совсем новом, буквально недавно перестроенном под потребности новой семьи. На берегу моря, со своим огромным садом, где без труда уместились несколько десятков белоснежных стульев, способных уместить семьи жениха и невесты, несколько работников с недавнего времени довольно продвинутого медпункта, а так же соседей и даже чиновников. Да уж, успели обрости связями.       Исо пришёл почти к самому началу, чтобы лишний раз не пересекаться с людьми, которых видеть ему совсем не хотелось. Тёмные штаны струились по бёдрам, плавно стекая вниз. Идеально отглаженная рубашка была застегнута до самого верха, не позволяя расслабиться. Галстук затянул туго, с тем же мотивом.       Он присел на последний ряд, где было достаточно свободных мест. Поза его была чёткой, выверенной: ни одного лишнего движения, ни одного лишнего взгляда и нервного вздоха. Просто ледяное спокойствие, выводящее из себя других. Все ведь так привыкли к добродушному, постоянно смеющемуся Исо, который не упускал возможности поднять настроение и другим.       Сегодня контроль над собой Фуртуне давался как никогда сложно. Потому что он знал, что Фадиме уже тут, и казалось, даже улавливал, в какой стороне. Он почувствовал её присутствие раньше, чем увидел. И теперь сердце подсказывало, что так просто всё не закончится.       Глаза Ширин каждый раз наполнялись слезами при виде внука, ведь она, как никто другой понимала, что ему пришлось пройти и что заставило его стать именно таким.       Гул голосов постепенно стих, когда в сад в сопровождении Гезепа вошёл регистратор. Гости расселись по своим местам, возбуждённо продолжая шептаться, но уже между собой.       Мужчина в возрасте, с уже седеющей бородой, но прелестной улыбкой и добрыми глазами кивнул. Фотограф занял свою позицию, чтобы запечатлеть каждый момент прекрасного события и поймать как можно больше удачных кадров, захватив не только реакцию молодожёнов, но и гостей. Зазвучала спокойная музыка. Через весь сад прошел Оруч, и если бы не Исо, который знал его, как облупленного, то никто бы не заметил этого большого волнения в глазах и дрожащих пальцев.       Он вдруг вспомнил, как сам был на этом месте. Сначала в муниципалитете, а потом и на самой свадьбе, когда десятки хитрых глаз пытались выловить их изъяны, подловить на лжи.       Оруч переминался с ноги на ногу, пытаясь скрыть беспокойство, но потом его взгляд зацепился за неё… В сопровождении Адиля в сад не зашла даже, а буквально заплыла Элени. Белое платье облегало её фигуру, делая хрупкую девушку похожей на лебедя: элегантной, спокойной, нежной.       Глаза Оруча наполнились слезами, когда его пальцы обхватили мягкую ладонь Элени. Адиль коротко кивнул, прошептал что-то на ухо и отправился на свое место рядом с женой.       Регистратор начал свою речь, постепенно уходя к главному. Исо смотрел внимательно, не отводя глаз в сторону, пытаясь сосредоточиться. — Наши молодожёны на месте. А теперь хочу пригласить сведетелей… — вдруг сказал регистратор, озираясь по сторонам, в поисках этих счастливчиков.       Исо вдруг замер, будто почувствовав, к чему все идет. И в этот момент Оруч наклонился к мужчине, попросив назвать имена. — Прошу, Исо Фуртуна и Фадиме… Кочари. Вы станете свидетелями создания новой семьи, внесёте свои подписи в сведетельство, подтверждая благие намерения и большую, светлую любовь. — проговорил мужчина, ясно улыбаясь.       Казалось, что вокруг всё затихло. Исо сжал челюсть, коротко выдыхая. Его пальцы зацепились за пуговицу на пиджаке, поправляя и так идеально застёгнутую ткань.       Он понимал, что не может отказаться, что не станет устраивать шоу на людях, на свадьбе собственного брата, подводя его, вызывая новую бурю обсуждений и так ожидающих любого прокола людей.       Они обязательно обсудят это позже. И дай Бог, чтобы к этому времени спокойствие Исо было на месте, иначе закончится всё не разговором. Ведь он просил, предупреждал не делать этого.       Они сделали шаг одновременно. Фадиме со своей стороны и Исо со своей. Гости оборачивались, взгляды скользили по их спинам, ощущаясь грязными, липкими. Слишком внимательные и слишком цепкие для тех, кто был не в курсе всего, что произошло.       Зарифе сидела на первом, ближайшем ряду. Она подняла глаза, когда Исо прошел мимо неё. Женщина смотрела на сына долго, с болью и виной, присущей той, кто уже совершила и так много ошибок в жизни. А он даже не повернул головы, не взглянул на мать.       Всё происходило слишком быстро. Исо остановился рядом с братом, натагивая на себя максимально правдоподобную маску спокойствия и радости. Фадиме остановилась рядом с Элени, с трудом сдерживая дрожь.       Расстояние между ними было давящим, ощутимым, заставляющим сжиматься всё внутри от переизбытка эмоций.       Но они так и не взглянули друг на друга. Это было бы лишним сейчас. А если серьёзно, то было страшно. Страшно столкнуться с тем, что было и не было пережито.       Звучали заученные слова регистратора. Про брак, верность, любовь. Закончить свою речь он решил пожеланием о продолжении рода, и в этот момент желудок Фадиме сжался. Она молилась, чтобы достоять до конца и не упасть, потому что ноги стали ватными. — Оруч Фуртуна, ты согласен взять в качестве своей жены Элени Кочари? — Да!       Вдох. — Элени Кочари, ты согласна взять в качестве мужа Оруча Фуртуну? — Да!       Выдох. Почти всё, осталось совсем чуть-чуть.       Её плечи дрогнули, когда регистратор пригласил подойти к небольшой стойке, чтобы подписать документ. Пальцы задрожали, когда она взяла в руки прохладную ручку. Сжала крепко, пытаясь вернуть контроль, и Исо это заметил, потому что ощущал себя примерно так же.       Фадиме оставила свою подпись быстро, почти резко, кладя ручку обратно на стол и отступая на шаг назад. Только после этого подошёл Исо. Выглядел он слишком спокойным, слишком холодным, это чувствовалось. Но взгляда она так и не подняла, довольствуясь тем, что всё почти закончилось.       Золотые кольца блестели на пальцах, подписи были поставлены, брак подтверждён. Послышались поздравления. Гости ринулись толпой, давая Фадиме отличную возможность сбежать. Снова сбежать. Она позже поздравит Оруча и Элени. Сейчас нельзя, не в таком состоянии.       Кочари уверенно обходила мельтешащих людей, пытаясь не обращать на себя внимание. Прошла дом, направляясь к лестнице. На секунду остановилась, скидывая с себя неудобные туфли.       Спустилась вниз, поднимая длинный шлейф платья, лишь бы не зацепиться и не поломать себе все ноги. Будто бы только этого ко всему прочему не хватало.       Море встретило её шумом волн. Влажный солёный воздух проникал в лёгкие, успокаивая. Фадиме прикрыла глаза, пытаясь отдышаться.       Прошло несколько минут, прежде, чем по спине поползли мурашки. Она почувствовала на себе взгляд. — Ты снова убегаешь?       До боли знакомый голос прозвучал ровно, с небольшой насмешкой.       Фадиме дала себе несколько секунд на вдох, а потом развернулась. Когда-нибудь это должно было случиться. И пусть оно случится раньше, чем ещё несколько минут она вот так вот простоит, а потом струсит и вновь… сбежит. — Тебе какое дело?       Слова застыли на губах. Исо стоял в нескольких шагах от неё. Его пальцы зацепились за галстук, стягивая с шеи. Следом он расстегнул пуговицы у воротника. Так было легче.       Фуртуна рассматривал её внимательно, так, как не позволял себе смотреть на других незнакомых женщин. Фадиме чувствовала, как он скользит по её лицу, спускается на губы, а потом к шее. И смотрела на него в ответ. Так же внимательно, будто бы сравнивая, что изменилось за эти три года.       Ей приходилось немного задирать голову, чтобы заглядывать в его лицо. Ветер шумел, безжалостно поднимая ткань её платья, путая выпавшие из причёски пряди волос.       Небо затягивало. Вероятно, скоро вновь пойдёт дождь. — Ты совсем не изменилась… — проговорил уже тихо, без прежней усмешки. — А ты изменился?       Сделали шаг вперёд одновременно, даже не задумываясь, просто не в силах оценить ситуацию. — Да. — наконец ответил на вопрос.       Фадиме чуть склонила голову, заглядывая ему прямо в глаза. Сердце забилось быстрее, ладони вспотели. Нет. Нет. Нет. Этого не может быть.       Она выскребала его из сердца всем, чем могла. Заставляла себя забыть, оставить позади. Каждый раз напоминала, что он оставил её…       А оно всё так же предательски ускорялось, как и тогда. И болело точно так же, как и тогда.       Они стояли слишком близко, чтобы делать вид, что ничего не происходит. Дыхание было громким, в висках пульсировало.       Фадиме резко отпрянула, боясь совершить ошибку. Достаточно было уже. — Ты всё так же убегаешь, как и всегда.       Исо усмехнулся. Обхватил пальцами ее запястье, возвращая на место. Сейчас ему не хотелось думать о том, что он делает. Но было ясно, что будет жалеть.       Её взгляд изменился. Стал резче. — А ты думаешь, что кто-то обязан ждать тебя вечно?       Слова прозвучали тихо, но залезли так глубоко, что рука Исо на её запястье невольно дёрнулась. Он пождал губы на секунду, но от её глаз это не ускользнуло. — Я не просил меня ждать.       Наклонился ближе, почти прикасаясь к ней, но все же не переступил грань дозволенного. Всё давно было кончено. И сейчас он не имел права приближаться к ней настолько. — Конечно. Ты вообще ни о чём не просил. Просто исчез.       Фадиме закинула голову вверх. Она сделала короткий вдох, чувствуя его аромат. По рукам побежали мурашки, воспоминания вновь настигали, обрушаясь почти физической болью. Грудь сжимало так сильно, будто придавило стеной. И она была не в силах выбраться из этих обломков даже спустя три года.       Повисло молчание. Они всё так же смотрели друг на друга, тёплое дыхание смешивалось, застилая разум. — Ты уверена, что знаешь, что произошло? — А ты уверен, что это знание что-то изменит?       Напряжение стало почти невыносимым. Теперь отпрянул Исо. Ясность начала потихоньку возвращаться к нему, оберегая от ещё больших ошибок, которые они могли вновь совершить. Не то место? Не то время? Или не те люди? Ответить на эти вопросы было сложно. — Действительно, это ничего не изменит.       Он отпустил её руку и сделал пару шагов назад. Откинул галстук на песок и отвернулся, делая пару шагов в сторону. Взгляд устремился в море. Единственное, что успокаивало его ещё с детства, когда приходилось сбегать от семейных ссор и истерик.       Фадиме выдохнула, пытаясь собраться. Но больше ничего не сказала. Лишь поспешила вновь сбежать. Как он и говорил.       Исо остался стоять неподвижно. Его челюсти были плотно сжаты, пальцы стиснулись на ремне брюк.       Внутри бурлило то самое чувство, которое он три года пытался уничтожить. Разум пошёл в борьбу с сердцем, которому сделали очень больно. Повторять такой опыт не хотелось.       Фадиме ступала медленно, успокаиваясь, зная, что он не пойдёт за ней. И сейчас не пойдёт. Это было к лучшему.       Кочари крепко схватилась за перила, поднимая ногу, как вдруг… Послышался разрывающий воздух звук. Резкий, громкий. Выстрел.       Сердце поднялось к горлу, шум из сада сменился криками: отчаянными, громкими, зовущими на помощь.       Она застыла. Сердце говорило бежать, внутри всё вновь застелило пеленой удушающего страха.       Исо оказался рядом. Теперь в его взгляде не читалось прежней сдержанности. Лишь инстинкт и давно забытые чувства, которые несколько лет назад переживали тут, на этой земле, чуть ли не каждую неделю.       Они оказались там почти одновременно. Фадиме вздрогнула, прикрывая рот рукой.       Оруч лежал на траве. Его рубашка стремительно пропитывалась кровью. Вокруг мельтешили встревоженные гости. Элени кричала, крепко сжимая ладонями лицо мужа.       Когда дело касалось близкого человека, даже она теряла способность здраво мыслить.       Исо отпихивал людей, присаживаясь около брата на колени и прижимая руки к его ране, чтобы попытаться минимизировать кровопотерю. Кадир, работник медпункта, опустился рядом, тяжело дыша. Его пальцы зацепились за ручки медицинского чемодана, вытаскивая всё, что могло понадобиться.       В этот момент всё стихло. Разговоры прекратились. Взгляды обернулись в одну сторону. Зарифе схватилась за голову, крепко сжимая и оттягивая волосы, не веря во всё происходящее.       Вдалеке стоял мужчина, размахивая пистолетом. На его лице была довольная улыбка. Фатих Фуртуна гордился тем, что сделал. И больше никакой милости от него ждать не стоило.