Я ненавижу, что это ты

***

      Исо так и остался сидеть около её кровати, решив, что уже утром будет разбираться с затёкшим телом и головной болью.       Но так и не заснул, внимательно рассматривая, пытаясь запомнить каждую деталь её нежного лица. Замечал, как во сне трепещут длинные ресницы, как на щеках остались дорожки от недавних слёз. Кочари свернулась калачиком, прижимая ноги к груди, но так же крепко продолжала сжимать в ладони кольца, не желая отдавать обратно.       Одна его рука лежала на одеяле, совсем близко к её, но так и не касалась. Как и не посмела прикоснуться к длинным тёмным прядям, разметавшимся по подушке. Исо приходилось сдерживаться, чтобы не сделать лишнего. Чтобы не сорваться окончательно.       Сердце гулко билось в груди, буквально требуя, чтобы он прикоснулся к ней, чтобы обнял, прижал к себе, чтобы заявил всему миру, что он дышит только ради одной женщины.       Но он не мог себе позволить. Не тогда, когда всё висело на волоске, когда ближайшее будущее было под неминуемой угрозой. Он не мог пообещать вновь быть рядом и оставить её. Снова. Хоть и не по своей вине.       Телефон в кармане завибрировал неожиданно резко, заставив обратить на себя внимание. Исо взял его в руки, цепляясь взглядом за главный экран. Три часа ночи, кому он мог понадобится в это время?       Скрытый номер. Усмехнулся, уже предполагая, кто же может быть по ту сторону линии.       Осторожно привстал, пытаясь сильно не шуметь. Размял затёкшую ногу и двинулся к двери, не спуская взгляда с Фадиме, стараясь не нарушить и так хрупкий сон. Дверь за ним закрылась.       А Фадиме приоткрыла глаза, ещё не до конца понимая, что происходит. Тело не слушалось, расслабленное недавней дремотой. Но она слышала его тяжёлый вздох за дверью и последовавшее после него тихое «слушаю».       Откинула одеяло, пробираясь ближе к двери, внимательно слушая подслушивая разговор.       Голос его был хриплым, пропитанным напряжением и усталостью. И она прекрасно понимала, знала, что сейчас весь самоконтроль Исо держится на добром слове. — Надо же, ты сам объявился. — сказал тихо, в голосе слышалась нескрываемая усмешка.       Фадиме замерла, едва дыша. Крепче сжала ладонь, чувствуя, как края металла больно впиваются в кожу.       Интуиция кричала, что близится что-то плохое. А следующая его фраза заставила в этом буквально убедиться. — Конечно, я прийду, братец. — проговорил нарочито мягко.       Разговор закончился. И Фадиме не надо было слышать ничего больше, чтобы понять, что это был Фатих. В висках запульсировало и она попятилась обратно в кровать, желая, чтобы это всё оказалось сном.

***

      Предрассветное небо серело, оповещая, что начался новый день. Тяжёлый, наполненный мыслями и тревогой. Впринципе, как и все предыдущие.       Фадиме тихо спускалась по лестнице, понимая, что уже не сомкнёт глаз, ведь предыдущие попытки успехом не увенчались, как бы она не старалась.       Голые ступни тихо ступали по холодному полу, заставляя поёжиться и поплотнее закутаться в вязанный кардиган, накинутый поверх пижамы.       Волосы были небрежно собраны, несколько прядей спадало на лицо. И у Фадиме не было ни сил, ни желания что-то с этим делать.       Хотелось тёплого чая и свежего воздуха. Единственное, в чём она нуждалась сейчас.       Кочари замерла прямо перед проходом, ведущим в кухню.       Спиной к ней, у плиты, стоял уже готовый Исо. Светлая рубашка, закатанная до локтей, тёмные брюки, струящиеся по ногам. Он выглядел серьёзно, собранно. — Доброе утро. — проговорил тихо, даже не поворачиваясь.       Не было нужды этого делать, ведь и так прекрасно понимал, кто мог так рано и тихо прийти на кухню. — Доброе.       Фадиме позволила себе несколько секунд слабости, откровенно пялясь в его спину. В крепкую, широкую, к которой она так любила прислоняться во сне. Господи, ну что за мысли? Пришлось сделать пару коротких вздохов, чтобы наконец отвести взгляд.       Она подошла к полке, беря оттуда чашку. Поставила на столешницу. А потом приблизилась почти в плотную к нему, чтобы поставить на печь чайник с заваркой и кипятком.       Девичьи пальцы потянулись к спичкам, но он оказался быстрее. Непринуждённо повернул ручку на печке, включая газ. Спичка чиркнула об бок коробка, на секунду озаряя пространство ярким, тёплым светом, так резко контрастирующим с почти темнотой, в которую была погружена кухня.       Газ загорелся ровным синим кольцом над конфоркой, и Исо переставил чайники — один на другой, следом возвращаясь к своей турке, где уже почти доварился кофе. — Ты вообще спал? — вдруг спросила она, разворачиваясь, прижимаясь боком к столешнице и складывая руки под грудью.       Внимательно рассматривая его лицо, цепляясь за каждую мелочь. Под глазами залегли тёмные круги, несколькодневная щетина обрамляла мужское лицо. Пришлось сдержаться, чтобы не прикоснуться.       Исо тяжело выдохнул, крепко сжимая в руках ручку турки и разливая кофе в чашку. — Несколько часов. А ты?       Фадиме хмыкнула, понимая, что он лжёт. Что даже не ложился после того разговора, хотя она где-то в глубине души и ждала, что он вернётся в её комнату. Но вместо этого остался лишь его родной, пьянящий голову запах, все ещё витающий в стенах спальни. — Тоже. — ответила тихо.       Повисла тишина, заставляющая покрыться руки мурашками. В ней было слишком много невысказанной боли. Слишком много упущенного времени. И оба это прекрасно понимали.       Исо развернулся как раз в тот момент, когда Фадиме сделала шаг вперёд, чтобы взять сахар.       Они столкнулись, прижимаясь друг к другу почти вплотную. Замирая, не в силах оторваться.       Кочари чуть приподняла голову, впервые без сомнений позволяя себе заглянуть в его глаза.       Настолько, что заметила, как дрогнули светлые ресницы, обрамляющие голубые глаза. Как в них мелькнуло что-то тёплое, совсем не похожее на холод, которым он всё это время пытался оградиться от неё.       Мужские пальцы едва заметно сжимались на её кардигане, оказавшись там ещё в момент, когда они оказались слишком близко друг к другу. Будто он был готов удержать, не дать упасть.       Фадиме чувствовала его горячее дыхание на своём лице. Глубокое, совсем не ровное, почти такое же, как и у неё.       Судорожно выдохнула, буквально физически ощущая, как его взгляд скользит по её губам, опускается ниже, к шее.       Чувствовала, как сердце гулко бьётся о рёбра, готовое сделать шаг на встречу, но только если он сделает что-то ещё. — Фадиме… — прошептал тихо, хрипло, заставляя внутри всё сжаться от нарастающих тёплых волн желания.       И прежде, чем он успел сказать что-то ещё… Чайник засвистел, оповещая о том, что вода закипела.       Исо отпрянул резко, будто бы возвращаясь в реальность, хватаясь за те мизерные остатки самообладания, которых с каждым разом становилось всё меньше.       Кочари коротко выдохнула, поворачиваюсь к плите и пытаясь успокоить мурашки, неровное дыхание, дрожащие губы.       Он медленно взял свою чашку с кофе, пока Фадиме отключала плиту. Наклонился ближе, чем мог себе позволить, но остановился дальше, чем на самом деле хотелось, к её плечу, вдыхая, шепча совсем тихо. — Одень тапочки. Пожалуйста.       И ушёл, заставляя себя не оборачиваться. Лишь бы не перейти границу. Лишь бы не наделать глупостей. Имел ли он право прикасаться к женщине, которая ещё три года назад была его всем? Сложно сказать. Но очень хотелось.       А Фадиме так и осталась стоять у плиты, крепко обхватывая пальцами столешницу, прикрывая глаза. Понимая, что ещё чуть-чуть, и не удержалась бы. Как и он.       Губы дрогнули в почти незаметной улыбке. И это разозлило ещё сильнее.       Потому что внутри, там, где давно должно было остаться пепелище, снова становилось мучительно тепло.

***

      День шёл мучительно медленно. Фадиме уже перестала считать количество выпитого чая и того, насколько часто её мысли возвращались к нему. В голове то и дело всплывали события прошлой ночи и раннего утра. Его взгляды, почти невесомое касание, дыхание, что проходилось по её лицу, заставляя буквально забывать дышать. Его завораживающая широкая спина, обтянутая белой рубашкой...       Стоп. Фадиме Кочари, прийди в себя!       Малышка на руках Эсме захныкала, оповещая о том, что уже время обедать. Женщина поднялась с дивана, крепко прижимая дочь к себе и направляясь в сторону кухни, за бутылочкой.       Зарифе вжалась в кресло, стараясь сильно не раскидываться взглядами и не бесить своих невесток, потому что Фадиме хватало одной секунды, чтобы искра превратилась в всепоглощающий огонь, а Элени в последнее время и так за словом в карман не лезла, грубя ей наперёд, видимо, наконец познав истину этой жизни и выведя первое правило в общении со свекровью: «превентивный удар».       Ширин весело махала краем своего платка из стороны в сторону, находясь в удивительно прекрасном настроении. Давление её уже не беспокоило, да и в целом настрой был прекрасным, несмотря на все происходящие вокруг их семьи события.       Адиль с Оручем сидели рядом, перебирая бумаги, откладывая в сторону те, которые были уже не нужны и коротко ведя конспект для Кемаля, чтобы ему было проще разобраться со всей этой кипой макулатуры. — Чёрт, тут нужна подпись Исо. — проговорил Оруч, отвлекаясь от сообщения в телефоне и переводя взгляд на листы, лежащие перед ним.       Адиль коротко вздохнул, а потом кивнул. — Без этого никак? Желательно сделать всё как можно быстрее, как и говорил Кемаль. — Нет. Исо будет основным владельцем всех акций. Пятьдесят процентов ему. Гезепу, тебе, мне, Фадиме и Элени — остальные пятьдесят процентов в равных количествах. Его подписи нужны на всех бумагах.       Старший Кочари задумчиво покрутил ручку в пальцах. — Ты звонил ему? — Да. Как уехал с утра, так и не доступен.       Фадиме усмехнулась, отставляя чашку на стол. Пытаясь успокоить внутреннюю тревожность, но не упуская возможности проверить то, что, впринципе, уже и так было ясно, как белый день. — Ну так пусть госпожа Зарифе вместо него подпишет.       В гостиной вдруг стало настолько тихо, что Фадиме отчётливо услышала тяжёлый вздох брата где-то сбоку.       Оруч непонимающе моргнул. — Что? — Я говорю… Если нужна подпись Исо, то госпожа Зарифе прекрасно с этим справится. У неё это выходит очень убедительно! Почти и не отличишь.       Элени замерла около Эсме, едва не роняя бутылочку из рук. Даже её некая наивность и вера в человеческую доброту сейчас дали сбой. Она понимала, что Фадиме сказала это не просто так, но не имея полной информации, было сложно сложить картину воедино. Хотя в любом случае, она всегда была на стороне своей тёти.       Адиль медленно выпрямился, опуская ручку, но не поднимая глаз, боясь встретиться взглядом с сестрой. Но зря. Она смотрела только на Зарифе. Настолько спокойно, прямо, холодно, что Ширин невольно замерла, хмурясь.       Зарифе побледнела, сжимая мальцами подлокотники кресла. Лицо её было почти спокойным, если не считать подрагивающую нижнюю губу. — Я не понимаю, о чём ты говоришь.       Фадиме едва заметно улыбнулась. — Правда?       Адиль судорожно вздохнул. — Фадиме, сестричка, пожалуйста…       Девушка подняла руку вверх, будто бы приказывая заткнуться. Хотя, так и было. Она действительно попросила его заткнуться и не лезть в этот разговор. — Нет, пусть ответит. — сделала паузу. — Рука не дрогнула, когда почерк сына подделывала?       Оруч отклонился назад, опираясь на спинку кресла. Не нужно быть хорошим психологом или физиогномистом, чтобы понять, что мать откровенно лжёт.       Адиль опустил глаза, пытаясь найти в бумагах что-то новое, но перед глазами всё плыло.       Зарифе ничего не ответила, отводя взгляд в сторону. И этого было вполне достаточно. — Я так и думала.       Фадиме поднялась со своего места, медленно, спокойно, держа спину ровной. И направилась в свою комнату, оставляя за собой такую тишину, что было слышно лишь сладкое посапывание уже наевшейся Ягмур.       Зарифе заструсило от понимания, что Фадиме знает. Если не всё, то часть точно. И, возможно, раньше она просто думала об этом, но сейчас отчётливо понимала, что всё вскроется. Что пощады не будет. Ведь если разрушаешь чужое… вскоре падёт и твоё.       Девушка зашла в комнату, прикрывая за собой двери, прислоняясь спиной к ним. Прикрыла глаза, читая короткую молитву. — Господи, лишь бы с тобой всё было хорошо. Лишь бы ты не поехал сам.

***

      Вечер опустился на Фуртуну медленно. Солнце, вышедшее впервые за несколько дней, оранжевым диском скрывалось за горизонтом, оставляя после себя быстро исчезающие яркие разводы.       Фадиме откинулась на кресле, с удовольствием замечая, что не такой уж и плохой день сегодня. После морального насилия в виде нахождения с братом и Зарифе в одной комнате более десяти минут, а так же после того, как бледное лицо этой женщины окончательно выдало всю правду, ей позвонила Айлин. Женщина сообщила, что с ней связался один из известных брендов Измира, предлагая сотрудничество.       Если коротко, то они предлагали два варианта развития сотрудничества: продажа эскизов и отшивка непосредственно на фабрике бренда, или же разрешение на реализацию уже готовой продукции под общим именем, то есть, отшитой руками Айлин одежды по эскизам Фадиме.       И впервые за долгое время она поймала сама себя на искренней, счастливой улыбке. Не из вежливости, или потому что того требует ситуация, а из-за лёгкости, разливающейся внутри.       Айлин говорила долго, эмоционально, перескакивая с мысли на мысль, рассказывая об условиях контракта и сотрудничества в целом, с восторгом, буквально крича: «Я же говорила тебе! Говорила, что у тебя все получится!». А Фадиме в ответ лишь смеялась, обещая, что за неделю примет решение и свяжется с брендом для разъяснения деталей.       Она слушала свою наставницу и не верила. Её эскизы, её имя, её работа. То, что рождалось когда-то под жёлтым светом лампы посреди ночи, в хаосе мыслей и предметов вокруг. То, что было её отдушиной и самым большим спасением в тяжёлое время. И сейчас это понадобилось кому-то ещё. Люди готовы были платить ей за её фантазию, за вложенное время, за эту любовь к каждой детали.       И когда вместо веселого голоса Айлин, что обещала перезвонить попозже, когда они вместе с той самой подругой, у которой Фадиме и научилась полноценно шить, прибудут в место своего отдыха — Италию, послышалась тишина, Кочари лишь усмехнулась, откладывая телефон подальше.       Первой мыслью, которая пришла в голову, появившись абсолютно неожиданно — стало желание поделиться с кем-то своим счастьем. Рассказать, возможно, даже показать.       Оно пришло настолько неожиданно и резко, что Фадиме нахмурилась, совсем не ожидая от себя такого.       Исо. Ей хотелось рассказать ему первым. Чтобы он усмехнулся, радуясь каждой её победе, как делал это раньше, говоря: «Я знал с самого начала, что у тебя всё получится!», чтобы увидел, насколько это дело стало важным для неё…       Но сейчас Фадиме лишь цокнула себе под нос, стараясь направить мысли в нужное русло и попытаться угомонить своё слишком смягчённое неожиданной правдой сердце.       Дом жил своей привычной жизнью, будто бы ничего и не случилось. Хотя точно знать она не могла, ведь с обеда из своей комнаты так и не выходила. Поднялась с кресла только тогда, когда уже совсем стемнело.       Скинула кофту, собираясь переодеться, как вдруг услышала тяжёлые шаги в коридоре. Быстрые, уверенные. Это точно был Исо.       Открыла двери, выходя в коридор и пытаясь догнать его. Но, видимо, Фуртуна слишком спешил. Потому что Фадиме пришлось буквально ворваться в его личное пространство, распахивая двери его комнаты настежь и опираясь плечом об косяк.       Исо стоял спиной к ней, уже без привычного пиджака. На постели лежали телефон, ключи от машины и пистолет. Но он даже не повернулся. — Куда ты собрался? — спросила тихо, пытаясь скрыть дрожь в голосе.       Его пальцы прикасались к ткани, расстёгивая пуговицы одну за другой, пока рубашка не заскользила по плечам вниз, открывая вид на покрытую рисунками кожу. — По делам.       Дыхание Фадиме сбилось, потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и продолжить. Но взгляда не оторвать. — Ты не поедешь один. — Ложись спать, Фадиме.       Его спокойный голос и эта твёрдая уверенность раздражали больше всего. — Ты совсем сумасшедший ехать на встречу с Фатихом один?! — прошипела, стараясь говорить тихо, чтобы никто другой не услышал их разговор.       Исо на секунду замер, обдумывая то, что она сказала. Весь день в его голове крутились довольно странные мысли и догадки, но он так и не спросил у неё. И теперь не будет. Потому что если эта правда разобьёт его сейчас… Ничего не получится. — Ты подслушивала? — спросил, беря в руки тёмную футболку и спешно натягивая на себя.       Чтобы она не заметила, чтобы не увидела эти три шрама, чуть не перечеркнувшие его жизнь. — О чём я тебе говорю и о чём ты мне! — в голосе слышалось нескрываемое раздражение. — Не едь один, Исо! Возьми с собой хотя бы Гезепа. Только не едь один…       Последние слова сорвались с губ почти шёпотом. Отчаянным, молящим.       Исо наконец повернулся к ней, накидывая на плечи куртку. — Фадиме… — произнес предупреждающе.       Она сделала шаг, подходя ближе. — Ты действительно думаешь, что можешь просто уехать туда один? После того, как он чуть не убил Оруча? После того, как пытался добраться до меня? После всего, что происходит?       Исо кивает. Пальцы его крепко сжимаются. Потому что она чертовски красива, когда злится. Он знает это слишком хорошо. Эти блестящие от ярости глаза, чуть приоткрытые губы, слишком манящие, чтобы не захотеть прикоснуться. — Не лезь, Кочари. Это тебя не касается.       Фадиме хмыкнула, складывая руки под грудью. — Не касается? Ты действительно так считаешь? — Да. А теперь сделай мне одолжение. Иди в свою комнату, закройся изнутри и даже не вздумай оттуда выходить.       Ей хотелось так много сказать… Подойти ближе, схватить его за эту чёртову футболку, да немножко встряхнуть, чтоб мозги на место стали. Такое ощущение, что она из вредности пришла к нему. Что просто так просила не ехать одного. — А, знаешь. Езжай.       Сделала шаг назад, а потом быстро скрылась в коридоре, оставляя Исо посреди комнаты одного.       Через пару секунд дверь её спальни хлопнула так громко, что, казалось, где-то посыпалась штукатурка.       Он тяжело вздохнул, проводя ладонью по лбу, зарываясь пальцами в волосы. Эта сумасшедшая как сводила его с ума всегда, так и продолжает, совсем не жалея. Не оставляя выдержки, терпения и возможности сдерживать свои желания.       Время поджимало, нужно было идти как можно быстрее. Поэтому Исо засунул за пояс штанов пистолет, схватил телефон с ключами от машины и последовал вниз, очень надеясь, что у Фадиме хватит ума действительно закрыться в комнате и спокойно провести там всю ночь.       В гостиной он встретил Гезепа и Фариде, и, как ему показалось, очень удачно. — Присмотрите за Фадиме. Пусть не выходит из своей комнаты. Если нужно, то заприте, даже свяжите, но пусть не находит проблем себе на голову. — проговорил быстро.       Фариде лишь пару раз моргнула, приоткрыв рот от удивления, пока Гезеп согласно кивнул. — Ты что, снова её вывел? Почему дверями так хлопнула? — спросила Эсме, вышедшая из кухни с полотенцем на перевес плеча.       Поза её была напряжённой, глаза блестели в готовности раздавать подзатыльники всем, кто только посмел тронуть Фадиме.       Исо тяжело выдохнул, в который раз задумываясь, за что ему это всё. — Сами узнавайте у этой сумасшедшей. Если, конечно, она с вами заговорит. — ответил, пытаясь держать себя в руках и обуздать то жгучее возбужение внутри.       Если бы он не так спешил, то однозначно позлил бы её ещё. Лишь бы видеть эти яркие эмоции на этом милом личике, лишь бы она вновь стала той Фадиме, в которую он когда-то влюбился. Необузданной, дикой кошечкой. Хотя, признаться честно, в его руках она всегда становилась спокойнее, ласковее, нежнее, окончательно сводя с ума.       Исо махнул рукой, показывая, что разговор окончен. Вышел из дома, встречаясь с прохладным воздухом, который помог голове стать легче, мыслям исчезнуть. Сейчас у него была только одна задача — попробовать выбраться из этого всего живым.       Через несколько минут его машина резко скрылась за поворотом.       И он даже не подозревал, что Фадиме действительно плотно прикроет дверь, а чтоб наверняка — на замок, и не заговорит ни с кем из родственников. Потому что её там и не будет.       Пришлось, конечно, немного постараться, чтобы выпрыгнуть из окна, но, благо, внизу была небольшая пристройка, позволившая смягчить падание, буквально не нанеся ей никакого вреда.       Но ещё лучшим было то, что ровно за старым домом Оруча стояла машина, с ключами внутри. Видимо, молоденький охранник не посчитал нужным забирать их, что и предоставило Фадиме такой шикарный шанс от самой судьбы.       Девушка пару раз выдохнула, пытаясь взять себя в руки и отбросить волнение. Двигатель завёлся с тихим урчанием, руки крепко сжали руль. Ну что ж, Исо Фуртуна, мы ещё посмотрим, кто будет сидеть дома!       Машина сорвалась с места, и Фадиме молилась, чтобы догнать его. Чтобы успеть.       Особняк остался далеко позади, когда она наконец увидела знакомые стопы знакомой машины.       Кочари старалась держаться на расстоянии, чтобы не привлекать внимания к себе. Почти не моргала, чтобы не успустить из виду. А он ехал слишком быстро, превышая скорость, с которой позволяла ехать эта извилистая дорога. Он опаздывал, или же просто хотел поскорее закончить. Что именно? Для неё до сих пор оставалось вопросом.       Сердце стучало где-то в горле от одного воспоминания, как он смотрел на неё сегодня утром, а потом и вечером, в его комнате. И Фадиме безумно злилась, что этот мужчина вызывал в ней столько противоречивых друг друг эмоций. В одну секунду ей хотелось ударить его, а в другую прижаться всем телом и больше никогда не отпускать. — Чёртов Фуртунчик. — пробубнила себе под нос, вздрагивая от неожиданности, что произнесла это его прозвище спустя столько лет.       Исо вдруг сбавил скорость. Слишком резко. Буквально со свистом останавливаясь посреди дороги.       Он понял? Ну конечно, он понял...       Фадиме едва успела выжать тормоза на полную, останавливаясь всего в нескольких метрах от его машины.       Дверь с водительской стороны распахнулась и он, уже точно зная, кто его преследует — последовал к ней.       Фадиме замерла всего на мгновение. А потом тоже распахнула свою дверь, выскакивая из машины. Готовясь к обороне. К скандалу. Да к чему угодно, лишь бы он не ехал сам. — Ты надо мной издеваешься? — прошипел Исо, хватая её за локоть, оттаскивая чуть назад. — Я тебе человеческим языком сказал оставаться дома.       Фадиме лишь вскинула голову, задрав подбородок и заглядывая ему прямо в глаза. — А я тебя нормально попросила не ехать одному!       Он усмехнулся, пальцы на её локте сжались крепче. Лёгкий ветер трепал выпавшие из пучка длинные пряди волос. Но она не обращала на них внимания. Лишь стояла напротив, смотря с вызовом, до невозможности упрямая, злая. И невероятно красивая.       Исо смотрел на неё сверху вниз, чувствуя, как внутри разгорается пожар чувств: раздражение, злость, страх. И то, чему он давным-давно перестал искать название. Что-то намного глубже, чем просто привязанность и желание.       И именно в этот момент внутри него что-то напрягалось. Что-то неосязаемое, но настолько явно интуитивное, что его рука неосознанно сжалась сильнее на её локте, притягивая ближе к себе.       Повернул голову назад, на пару секунд переставая дышать. Стало слишком тихо.       А потом громкий взрыв разорвал эту тишину. Грохот был настолько сильным, что в ушах запульсировало. Спину обожгло резким теплом, а вокруг стало вдруг настолько светло, что пришлось зажмуриться.       Ударная волна подтолкнула Исо сзади, не оставляя выбора. И единственное, что он успел сделать — крепко схватиться за шею Фадиме, пытаясь смягчить падание, накрывая её сверху тяжестью своего тела.       Кочари вскрикнула, хватаясь за него крепче, не понимая, что происходит. Они рухнули на землю вместе, погружаясь в облако пыли и летящих осколков.       Воздух наполнился запахом дыма, гари и бензина, оседая в носу и на губах плёнкой.       Несколько секунд были страшно громкими, болючими, не позволяющими открыть глаза.       А потом всё почти стихло. Остался лишь тихий, по сравнению с предыдущим, звук потрескивания.       Ресницы Фадиме затрепетали, пальцы инстинктивно сжимали его куртку, вжимая в себя ещё сильнее, хотя, казалось, ближе и так некуда.       Исо чуть привстал, обпираясь на колено. Его руки быстро, почти жёстко прошлись по её рукам, обвели талию, спустились на бедра, проверяя, всё ли в порядке. — Ты целая? — единственное, что смог спросить.       Фадиме постаралась кивнуть, сдерживая наступающую истерику.       Он шумно выдохнул, оборачиваясь. От машины, в которой он сидел ещё несколько минут назад, почти ничего не осталось. Лишь груда горящего метала, разделённая на куски.       Кто-то очень хотел, чтобы этой ночью Исо Фуртуна не доехал живым.