Я ненавижу, что это ты

***

      Пламя пожирало остатки машины, окрашивая ночь в яркие оранжевые оттенки. Находиться рядом было слишком опасно и слишком жарко, поэтому Исо аккуратно подхватил Фадиме под локоть, помогая подняться. Они медленно отошли чуть дальше от машин, остановились у обочины, всё ещё пытаясь осознать произошедшее.       Он чувствовал, как её плечи дрожали, как ноги не слушались, отказываясь держать собственный вес, поэтому продолжал поддерживать под руку, готовый в любой момент словить.       Кочари дышала судорожно, не в силах вдохнуть глубоко, чтобы попытаться успокоиться. Хотя какие дыхательные практики в этой ситуации вообще могли помочь? Её пальцы крепко обхватили его ладонь. Слова так и норовили сорваться с дрожащих губ. Но единственное, что она могла — смотреть на него, благодаря все высшие силы. Всё обошлось. Он рядом, перед ней. Жив и здоров.       Прошло несколько секунд, или минут, сложно сказать, когда где-то вдалеке послышалось новое движение. Фадиме обернулась, пытаясь уловить источник шума.       Из-за крутого поворота один за другим выехали чёрные внедорожники без каких либо опознавательных знаков или номеров. А за ними ещё одна машина побольше.       Яркий свет фар полоснул по дороге, приближаясь к ним. Фадиме почувствовала, как кровь отливает от лица. Вдруг стало страшно. И за себя, и за него. Не должно всё так закончится, не должно. — Исо… — прошептала, пальцами цепляясь за его куртку.       Он шагнул ближе, кладя руку на женскую поясницу, вжимая её в себя чуть крепче, чем надо было бы. Наклонился, обдавая тёплым дыханием ухо, заставляя замереть. — Сейчас слушай меня внимательно.       Голос его был серьёзным, собранным. Не как у человека, которого только что пытались прикончить. И эта его уверенность была для неё стержнем, за который можно ухватиться. — Что бы не случилось — не сопротивляйся. Не спорь, не пытайся вырваться, не говори лишнего. — Что? — спрашивает, не до конца понимая, что он имеет ввиду. — Просто доверься мне и делай всё, что тебе скажут.       Его рука соскользнула с поясницы вниз и он одним движением развернул её, заводя к себе за спину.       Машины остановились совсем близко, поднимая вокруг себя облако пыли. Двери распахнулись, один за другим появились мужчины. Крупные, высокие, вооружённые. И явно не местные.       Фадиме без раздумий завела руку вперёд, устраиваясь на его груди. Туда, где билось большое сильное сердце. Будто бы это чем-то могло помочь, если на него направят оружие, если выстрелят.       И кто бы знал, что она будет защищать мужчину, семья которого лишила её матери и убила отца? Так подло, выстрелив прямо в сердце, нанеся ей непоправимую травму на всю жизнь. И кто бы знал, что больше всего в жизни она будет бояться, что Исо нанесут вред, что и его сердце пострадает от этой войны. Во всех возможных смыслах.       Их окружили быстро. Один мужчина дёрнул Исо за руку, буквально отрывая их друг от друга, другой же подошёл к Фадиме. Она сделала шаг назад, не понимая, что от них хотят. Рука дёрнулась, так и желая схватиться за пистолет, что неприятно натирал кожу за поясом штанов.       Мужчина подошёл ближе, с явным раздражённым вздохом. Схватил за руки, потянул на себя. И как только она собралась дать отпор, хотя бы толкнуть его с ноги, послышался голос Фуртуны. — Фадиме.       Одного слова хватило. Она вспомнила, как он просил довериться. Делать всё, что говорят.       Ладно. Довериться, довериться, довериться. Чёртов Фуртуна! Однажды доверилась уже тебе, до сих пор потряхивает от одних только воспоминаний.       Фадиме нахмурила брови, но руки протянула. Позволила обмотать их жёсткой, колючей верёвкой, боковым зрением наблюдая, как Исо связывают точно так же.       Стиснула зубы, чувствуя, как кожа реагирует на каждый новый, слишком крепкий виток. Ощутила, как запястья начинают ныть.       И всё бы нормально… Если бы следом на глаза не упала тёмная ткань. Видимо, инстинкт самосохранения и слух ещё не окончательно вернулись на свои места, ведь одна даже не заметила, как ещё один мужчина подошёл сзади. Обычная тёмная полоска ткани, завязанная на макушке лишь совсем чуть-чуть пропускала свет, и она вдруг ощутила себя слепым, беспомощным котенком в лапах живодёра. Видела лишь какие-то очертания образов, лишившись возможности ориентироваться.       Остался только запах гари, дыма, бензина и её собственное неровное дыхание. — Сядь. — проговорил тот, который обматывал ей руки. Акцент. Он явно был не турком.       Пришлось ориентироваться на то, откуда исходит звук. Фадиме посильнее сжала челюсти, но опустилась на колени, с неким нетерпением ожидая, что же будет дальше.       Рядом с ней опустился и Исо. Коснулся её плеча своим. И она была уверенна, что не случайно. Специально же задел, чтобы чувствовала, что он рядом.       Послышался щелчок, а потом вдруг через повязку проникло небольшое количество белого света, заставляя Кочари едва заметно дёрнуться. Потом ещё раз. И ещё. Вспышка. Их фотографировали почти впритул.       Зачем? Для кого? Кто вообще все эти люди? Вопросов было настолько много, что Фадиме перестала их считать. Всё равно никто не ответит, да и она явно была не в том положении, чтобы их задать.       Чужая рука легла на её локоть, вынуждая подняться. Следом раздался щелчок, и сдвижная дверь со скрипом поползла по пазам. — Голова. Ноги поднимай. — вновь сказал кто-то рядом.       Фадиме наклонила голову почти машинально, следом поднимая ногу. Сначала одну, а потом другую.       Рука мужчины направляла её, не позволяя упасть или споткнуться. И это ощущалось странно. Не было никакой агрессии, злости, насилия, да на них даже оружие не направляли. Будто они были не пленниками, а гостями. Хоть немного и своеобразными.       Интуитивно поняла, когда пришло время сесть. Осторожно опустилась на сидение с почти несгибающимися коленями. Почувствовала, как сбоку опустился кто-то, а потом ещё и напротив.       Дверь вновь заскользила, закрываясь с глухим звуком. Двигатель завёлся и машина двинулась в путь. Резко, так, что Фадиме пришлось напрячься всем корпусом, лишь бы не клюнуть носом куда-нибудь вниз. Отсутствие возможности видеть и схватиться за что-нибудь давало о себе знать.       Дыхание вновь сбилось. Паника накрыла резко, без предупреждения — будто кто-то одним движением стянул грудную клетку тугими ремнями. Воздуха стало мало, в ушах зашумело. Фадиме потерялась в темноте окончательно. Она не знала, куда их везут. Не понимала, кто эти люди и чего хотят. Но самым страшным было даже не это.       Она не знала, рядом ли Исо. Забрали его с ней или увезли отдельно. Мысли налетали одна на другую.       И вдруг — касание. Лёгкое, едва ощутимое прикосновение его к её плечу. Как тогда, когда их фотографировали. Она замерла, заставляя себя вдохнуть поглубже. И даже сквозь гарь, бензин и въевшийся в одежду дым уловила знакомый запах, до боли родной. Прикрыла глаза под повязкой, будто это могло помочь почувствовать точнее.       А на очередном резком повороте он вновь наклонился в её сторону — чуть сильнее, чем нужно было бы. Без слов давая понять, что он здесь. И этого оказалось достаточно. Паника не исчезла, сердце всё ещё билось слишком быстро, руки затекли от верёвки, а неизвестность впереди пугала до дрожи.       Но теперь она хотя бы знала главное. Он рядом, цел и никуда не исчез. И этого было достаточно.       Фадиме потеряла счёт времени. Сколько они ехали? Сказать было сложно. Но достаточно долго для того, чтобы она мысленно попрощалась со всеми близкими, которых у неё осталось не так уж и много и мысленно пожалела о том, что не плюнула в лицо бывшей свекрови. Лишним бы точно не было. Если они вернутся — то обязательно наверстает упущенное.       Руки затекли ещё больше, поясница ныла от неудобного положения и отсутствия возможности пошевелиться. Дрожь медленно пробирала всё тело от постоянного напряжения.       И вот, спустя вечность, машина наконец остановилась. Мужчины, сидящие напротив, поднялись. Один взял Исо под руку, другой же прикоснулся к ней, вынуждая встать. И всё по старинке: дверь разъехалась с небольшим скрежетом, Кочари пригнула голову и аккуратно ступила вперёд, надеясь не упасть.       Под кроссовками зашуршали мелкие камни, если чувства не подводили. Воздух был свежим, прохладным, заставляющим поёжиться.       Их поставили рядом, почти вплотную, позволив прикоснуться друг к другу.       Послышались удаляющиеся шаги. Несколько голосов наконец нарушили напряжённую тишину, которая была их спутником на протяжении всей дороги. Видимо, люди, привёзшие их сюда, отошли чуть дальше и больше не считали нужным молчать.       Фадиме прислушалась, пытаясь уловить хоть что-то знакомое, но безуспешно. Речь сливалась в сплошной поток звуков, но она почти была уверена, что обсуждают их с Исо. На грузинском… Господи, куда они вляпались?       Воздух же здесь был другим, хоть и схожий с тем, что дома. С отчётливым запахом моря, смешанным с чем-то чужим — сырой землёй после дождя и незнакомыми травами. Где-то вдалеке залаяла собака, а затем всё снова стихло.       И в этой тишине вдруг послышались новые шаги. Тяжёлые, спокойные, размеренные. Кто-то приближался к ним без спешки, уверенно, будто был хозяином этого места и точно знал, что увидит перед собой. — Добро пожаловать, Исмаил Фуртуна и его прекрасная спутница! — послышался грубый мужской голос, с явным акцентом.       Фадиме замерла, ожидая, что будет дальше. — С добром пожаловали, Леван. — проговорил Исо, и она выдохнула, с удовольствием слыша голос, за которым успела соскучиться за время дороги. Ну или не только дороги.       Послышался тихий шорох падающих на землю верёвок. А потом повязку стянули и с её глаз. Не слишком яркий свет фонарей после кромешной темноты ударил довольно резко, заставляя зажмуриться и зашипеть.       Тёплые пальцы прикоснулись к её коже, осторожно, почти бережно освобождая от верёвок. К этому времени зрение вернулось почти полностью и она не стесняясь вцепилась взглядом в блондина перед собой.       Если Исо она знала досконально и даже могла с закрытыми глазами нарисовать его точный портрет, то только что подошедший мужчина вызывал любопытство. Да, и, честно говоря, всё происходящее сейчас вызывало у неё любопытство. Или злость. Пока не определилась.       Фуртуна спокойно растёр свои запястья, а потом подошёл ближе к мужчине, протягивая руку для пожатия.       Фадиме рассматривала их внимательно. Левану, если опираться на то, как назвал его Исо, было около сорока пяти, возможно, чуть больше. Смуглая кожа, густая борода. Обычный тёмный спортивный костюм и куртка. Ничего примечательного. — А что происходит? — тихо спросила, не отводя взгляда, чуть шевеля руками в разные стороны, чтобы разогнать кровь.       Исо только усмехнулся, пока Леван вежливо кивнул, подходя ближе. — Прошу прощение за неудобство, госпожа Фадиме.       Голос его теперь прозвучал мягче, чем до этого. Мужчина остался с ними сам. Без посторонних людей, не держа в руках оружие. Просто стоял спокойно, будто бы общался со старыми приятелями. — Это была исключительно мера предосторожности. Я не могу рисковать, показывая, как мои люди добираются из Трабзона в Батуми, не пересекая границу официально. — Леван улыбнулся, кивая в такт своим же словам.       Фадиме лишь моргает несколько раз. Рот её приоткрывается от удивления. — Мы… — Да, добро пожаловать в Грузию! А сейчас быстренько перейдём к делу, чтобы не задерживаться тут.       Она переводит взгляд на Исо, но тот лишь молчит, смотря лукаво.       Леван достает телефон из кармана и ему требуется несколько секунд, чтобы найти нужный диалог. Поворачивает экран к ним, показывая переписку. Номер не подписан, но Фадиме и так прекрасно понимает, кому предназначалась та фотосессия, когда их только связали. Фатиху Фуртуне. — Но, должен признаться, наш план немного изменился. Я сначала удивился, когда мои люди сказали, что ты едешь не сам. Что за тобой следует ещё одна машина. Даже не поверил, ведь мы детально всё обговорили. — пальцы мужчины ложатся на подбородок в абсолютно искреннем жесте, будто он действительно задумывается. — Мы должны были забрать тебя одного, но никак не с твоей женой.       Фадиме вникает, слушает внимательно. Мысленно выписывает себе вопросы, которые обязательно задаст Фуртуне и заставит отплатить за все свои уничтоженные нервные клетки.       Исо стряхивает с прожжёной и порванной куртки пепел, несколько секунд молча. Потом косится на неё и отвечает. — Я и сам не думал, что она там будет.       Тогда Леван задаёт следующий вопрос. — Взрыв был запланирован?       Лицо Фуртуны становится серьёзным, его челюсти сжимаются так крепко, что Фадиме замечает, как напрягаются и двигаются желваки. — Нет. Это импровизация Фатиха, видимо.       Леван тихо выдыхает, кивая. А потом переводит взгляд на Кочари, разглядывая внимательно, но не переходя границ приличия. — Значит, если бы госпожа Фадиме за тобой не поехала… Мы бы сейчас не встретились. — проговорил вдумчиво, подбирая каждое слово перед тем, как сказать.       Исо тяжело выдохнул, потирая шею. В глазах его читалась смертельная усталость. И моральная, и физическая. — Вот уж и правда. Мужчина строит планы неделями, обдумывает всё, просчитывает. А потом всё решает женщина, отказывающаяся сидеть дома. Не так ли? — спрашивает тихо, а на его губах расцветает тёплая улыбка.       Фадиме складывает руки по грудью, переводя взгляд на Исо. — Сам виноват, нужно было взять меня сразу!       Фуртуна тихо смеётся, смотря на неё в ответ. Так тепло и нежно, что внутри вдруг всё переворачивается. — Ты не говорил, что твоя жена настолько сумасшедшая. — Леван коротко смеётся, пряча довольную улыбку в кулаке.       И когда Фадиме уже собирается возмутиться, он сразу же продолжает. — Не обижайтесь. Это комплимент. Моя жена такая же! — говорит, показывая руку.       На безымянном пальце красуется золотое обручальное кольцо. И он смотрит на него так трепетно, что Кочари мысленно радуется за ту женщину. Потому что она явно очень любима и ценна для него. — Правда? — спросил Исо, получая в ответ кивок. — Да. Едва достаёт мне до плеча, но такая упрямая, что спорить просто бесполезно. Когда мы познакомились… я влюбился почти сразу, понимая, что она — самая большая проблема на мою голову! — голос Левана был пропитан нежностью, той трепещущей любовью, которая заставляет идти на подвиги, отдавать всего себя без остатка, лишь бы она была счастлива.       Фадиме лишь улыбается, чувствуя эту нежность и трепетность в рассказе почти физически. — А потом, однажды, моя сумасшедшая спасла мне жизнь.       Леван ненадолго задумался, будто бы погружаясь в воспоминания. — Всё точно так же было просчитано до деталей. Место, время, количество людей, маршрут и так далее. Вплоть до секунд. А она встала у двери, расставила руки в стороны и сказала: «Ты никуда не поедешь!».       Исо усмехнулся, вспоминая, что уже где-то видел такое. Например, пару часов назад, в своей комнате. — И ты послушал? — Нет, конечно. Я же старше, умнее, сильнее, продуманнее. Ну, точнее, тогда я так думал. А она просто расплакалась. Так горько, что я не мог позволить себе уехать, не успокоив её.       Фадиме улыбнулась. — И в итоге… В месте, где была назначена встреча, произошёл взрыв. Такой сильный, что даже камней целых не осталось в радиусе ста метров. Я приехал почти сразу после него. Слава богу, никто не погиб. Но тут сама судьба вмешалась. В виде моей дорогой жены.       Леван замолчал на несколько секунд, подводя к итогу. — И тогда я усвоил одну вещь. Иногда женщина благодаря своей любви чувствует угрозу раньше, чем мужчина успевает её просчитать или даже подумать о ней.       Мужчина обвёл взглядом сначала Исо, многозначительно подмигивая. А потом посмотрел на Фадиме. — Так что да, вы сумасшедшая, Фадиме. Но это даже хорошо, иначе жизнь этого Фуртуны была бы слишком скучной. И короткой.       Исо кивнул, явно соглашаясь со сказанным.       Фадиме же хотела ответить, уверить мужчину, что Исо и без неё прекрасно находит проблемы на свою голову. Но слова так и не сорвались с губ. Потому что Фуртуна слишком внимательно смотрел на неё сейчас, заставляя повернуться.       Без привычной усмешки или холода, за которыми он в последнее время так часто скрывался, лишь бы вновь не открывать нараспашку израненную душу.       И в этом взгляде было столько всего, что она вдруг растерялась, судорожно вздыхая. Усталость, что накапливалась так долго, благодарность, страх. За неё, за них. А так же что-то слишком тёплое для того, чтобы она подумала, что ей показалось.       Леван понимающе кивнул, но скорее самому себе. Будто видел намного больше, нежели Исо и Фадиме могли признаться не только друг другу, но и себе. — Довольно на сегодня потрясений. Фото уже у Фатиха, мои люди внимательно следят за его активностью и передвижениями. Скоро узнаем, как он отреагирует на то, что я увёл вас прямо из-под его носа живыми и невредимыми, и что он готов мне предложить.       Мужчина повернулся боком, показывая рукой на машину. — А сейчас вам нужен горячий чай, вкусная еда и хотя бы пару часов сна. Поехали.       Исо и Фадиме кивнули почти одновременно. Фуртуна подошёл ближе, касаясь пальцами её спины, совсем бережно подталкивая вперёд. Леван шагал чуть дальше них, но вдруг резко обернулся. — Исо. Если она вдруг снова скажет тебе не ехать… Я бы на твоем месте действительно не ехал.       Фуртуна тихо усмехнулся. — Я уже понял. Спасибо тебе, Леван. — Поблагодарим друг друга, когда твой драгоценный родственничек окажется в тюрьме. Или в могиле. Тут уж как получится.       Фадиме позволила себе немного расслабиться, все ещё чувствуя на спине пальцы, которые он так и не убрал.

***

      Машина поднималась по узкой горной дороге, петляя между каменных склонов и густых деревьев. Ночь в Батуми казалась другой: темнее, тяжелее.       Фадиме молча уткнулась взглядом в окно, внимательно следя за дорогой и за видом, который раскрывался всё больше по мере приближения к их конечной точке.       Несколько часов назад она ещё была в Фуртуне. Потом взрыв, чужие люди, связанные руки и долгая дорога. А теперь они оказались в Грузии. Что судьба приготовила на этот раз? Вновь пытается свести, или даёт понять, что когда их пути пересекаются — всем только хуже?       Но всё же сейчас они сидели слишком близко друг к другу, касаясь коленями и локтями, держа этот контакт, но так больше и не смотря друг на друга.       Спустя время Леван наконец завернул к высоким воротам. Послышался писк, после которого металлические двери разошлись по сторонам, позволяя проехать на территорию.       Фадиме невольно подалась ближе к окну. Как оказалось, за забором скрывался просторный двор, утопающий в зелени. Машина медленно двигалась по узкой дороге, выложенной светлым камнем.       Прямо перед ними возник дом. Двухэтажный, выстроенный из камня, с широкими деревянными ставнями и большим балконом на втором этаже. Он выглядел так, будто простоял здесь много лет: крепкий, надёжный, переживший не одну бурю.       Чуть дальше же проглядывался сад. Большой и живой, видимый даже ночью. Такой, о котором когда-то мечтала и сама Кочари.       Как только машина остановилась, входные двери распахнулись. Из дома выглянула женщина. Миниатюрная, в длинном платье и собранными волосами. Но взгляд её… Цепкий, внимательный, скользящий по всем и сразу одновременно.       Она что-то быстро сказала Левану на грузинском, а тот только кивнул, на ходу снимая куртку и останавливаясь около неё на пороге, ожидая, когда гости подойдут ближе. Исо вновь прикоснулся к спине Фадиме пальцами и она вновь почти растаяла. Это было так правильно, так привычно, что в сердце вновь защемило. Прямо как тогда, когда Леван назвал её женой Исо, и никто из них не стал его исправлять. — მშვიდობა თქვენს სახლს, კეთილი ზრახვით მოვედით. — сказал Исо вежливо, обращаясь к хозяйке дома и прикладывая свободную руку к сердцу. На губах его расплылась улыбка. — და თქვენც მშვიდობა, ძვირფასებო. კეთილი იყოს თქვენი მობრძანება. — коротко ответила она.       Женщина вздохнула, ещё несколько секунд пытаясь держать строгое выражение лица. Но потом усмехнулась так нежно, обволакивая своим теплом, что Фадиме действительно почувствовала себя, как дома. Хотя так и не понимала, что они только что друг другу сказали. — Это моя любимая сумасшедшая, моя Нино. — проговорил Леван уже по-турецки, с явной гордостью, на что женщина лишь цыкнула.       Сделала шаг вперёд, завлекая гостей в свои крепкие объятия. Фадиме опешила, несколько раз удивлённо моргнув, но потом прижалась к её плечу щекой, кладя руку на женскую спину.       От неё пахло хлебом, какими-то травами и тем самым забытым ощущением спокойствия. Так хорошо Фадиме чувствовала себя в объятиях трёх людей в этой жизни, не считая умерших родителей: Исо, Эсме и когда-то Адиля. — Ну всё! Хватит стоять на улице, а то совсем уж заждалась вас. Пройдёмте. — сказала Нино, отходя от них так же быстро, как и подошла.       Женщина развернулась, медленно следуя вперёд. Леван лишь усмехнулся. — Я уже говорил, что в этом доме командую всем не я? — проговорил тихо, чтобы жена не услышала, а сам остался стоять на улице, пропуская гостей вперёд.       Фадиме и Исо лишь коротко переглянулись. И этого вполне хватило, чтобы колени Кочари вновь подкосились.       Они вошли в дом и двинулись следом за Нино по длинному коридору, стены которого были обвешаны старинными картинами в тёмных деревянных рамах. Под потолком мягко покачивались подвесные кашпо с зеленью. Коридор вывел их в просторную кухню: светлую, живую, с массивным деревянным столом посередине. На открытых полках стояла расписная керамическая посуда, у окна, на полотенце, сушились пучки трав, а внутри витал запах свежего хлеба. Оттуда они прошли в гостиную, с низкими диванами, камином и большими окнами, распахнутыми в ночной сад. И уже оттуда женщина повела их дальше, к небольшой деревянной лестнице у дальней стены. Она спускалась вниз и вновь выводила наружу, во внутренний двор, скрытый от посторонних глаз.       Каменная дорожка проходила вдоль дома, мимо беседки, обвитой виноградной лозой и в конечном итоге, привела их к небольшому одноэтажному домику, с накрытой верандой и окнами в пол.       Женщина остановилась, толкнула дверь плечом и вошла во внутрь. — Проходите.       Внутри оказалось тепло. Даже слишком, после прохладного ночного воздуха. Они сразу вошли в просторную гостиную, и Фадиме на мгновение остановилась, позволяя глазам привыкнуть к мягкому золотистому свету.       Светлые каменные стены отражали отблески огня в печи, наполняя комнату теплом, запахом дерева и дыма. Под высоким потолком тянулись тёмные деревянные балки, между ними висела большая люстра. Они молча разулись у входа, оставляя обувь у стены, и прошли дальше.       У большого окна стоял круглый деревянный стол, накрытый белой скатертью с ручной вышивкой. Он буквально ломился от еды. Тарелки с сырами, зеленью, свежими овощами, горячим мясом и лепёшками, над которыми всё ещё поднимался пар. Было очевидно, что их ждали. — Сначала поешьте. — начала женщина тоном, не принимающим возражений. — Потом душ и потом спать. Не занимайте голову лишними мыслями, тут вы в безопасности.       Прошла чуть дальше, показывая рукой на кровать, а потом на противоположную стену. — Ванная здесь. Там есть всё, что может понадобиться. В шкафу одежда, которую смогла найти. Но это как минимум лучше, чем то, что сейчас на вас. — обвела взглядом Исо и Фадиме, довольно потрёпанных не только жизнью, но и последними событиями.       В её глазах мелькнула забота, почти материнская, и Фадиме пришлось прикусить губу изнутри.       Голос женщины смягчился. Она подошла ближе к Кочари, беря её руки в свои. Говорила вкрадчиво, заглядывая в глаза, но будто бы наизнанку выворачивая душу. — Просто отдохните. Доброй вам ночи.       Отпустила руки Фадиме, разворачиваясь и мягко следуя к выходу.       Дверь мягко прикрылась за женщиной, замок тихо щёлкнул. И впервые за несколько часов они наконец-то остались наедине.       Фадиме медленно выдохнула и на мгновение прикрыла глаза. Будто только сейчас, в этой звенящей тишине, всё произошедшее за вечер наконец настигло её, обрушаясь на плечи всей своей тяжестью, не оставляя сил даже держаться прямо.       Она сделала несколько глубоких вдохов, стараясь выровнять дыхание и открыла глаза.       Исо стоял в нескольких шагах от неё, опираясь бедром о подоконник и глядя куда-то в темноту за окном. Пальцы его рассеянно скользнули по порванному рукаву куртки, стряхивая пепел.       Пыль въелась в кожу на шее, на щеке красовалась длинная свежая царапина.       И всё равно. Он был здесь. Рядом с ней. Живой, невредимый. От этой мысли защипало глаза, и весь вечер сдерживаемые слёзы так и норовили наконец-то найти выход. — Исо… — прошептала тихо. — Иди первым. Я… пока подышу.       Он поднял на неё усталый взгляд. Несколько секунд просто смотрел молча, будто хотел что-то сказать, но передумал. А потом едва заметно кивнул и ушёл в ванную, тихо прикрыв за собой дверь.       Фадиме осталась одна. Сделала несколько шагов по комнате, будто не до конца понимая, куда себя деть, а потом подошла к стеклянной двери и осторожно вышла на балкон.       Вдохнула глубоко, про себя отмечая, что майские ночи в этом году были слишком холодными. Медленно опустилась вдоль стены на пол, подтянула колени к груди и обхватила их руками, прикрывая глаза, к которым слёзы подступили совсем близко, но так и не сорвались. Но это только пока что.

***

      Струи горячей воды обжигали, оставаясь на коже следами в виде красных полос.       Фадиме стояла неподвижно, опираясь раскрытыми ладонями на прохладную плитку, позволяя воде стекать по волосам и спине, спускаться на грудь, обволакивать бёдра и в конечном итоге разбиваться каплям об пол.       Она отмыла с себя всю грязь, натираясь гелем несколько раз, но в носу до сих пор стоял запах гари, огня, отчаяния и чуть не сбывшегося страха.       Зажмурилась сильнее, подставляя лицо под воду, смывая слёзы и привкус горечи.       Ванная комната заполнилась паром и когда дышать стало совсем тяжело, Кочари наконец выключила воду, ступая голыми ступнями на чистое полотенце, лежащее на полу.       Быстро обтёрлась, натягивая на себя одежду, любезно предоставленную Нино. Удобные спальные штаны и тонкую майку, приятно облегающие тело.       Провела ладонью по запотевшему зеркалу, наконец смотря на своё отражение. Под глазами пролегли тёмные круги, несколько мокрых прядей прилипло к щекам. Красные белки были результатом недосыпа и переживаний.       Фадиме задержала взгляд всего на несколько секунд, будто пытаясь понять, кто смотрит на неё из отражения. Вроде бы, всё та же, но уже совсем другая.       Глубоко вдохнула и наконец вышла из ванной, промакивая полотенцем мокрые длинные волосы.       Тёплый воздух коснулся всё ещё влажной кожи, обволакивая, согревая. Фадиме оглянулась, замечая, что Исо не было. Кинула полотенце на кровать, а сама прошла вперёд, к приоткрытой двери балкона.       Он стоял к ней спиной, чуть наклонившись, одной рукой держась за перила. В пальцах другой же тлела сигарета.       Ночной воздух проникал внутрь, смешиваясь с запахом табака и необъяснимо другим запахом, который был присущ только этому месту.       Фадиме приоткрыла дверь шире и остановилась в проёме, внимательно рассматривая его. Волосы казались темнее из-за того, что не до конца высохли после душа. Плечи были напряжёнными.       Взгляд опустился ниже, к широкой спине. И тогда она заметила несколько совсем небольших, но ярких, красных пятен.       Ступила на деревянный пол, в моменте даже не думая о том, что может замёрзнуть. — У тебя кровь. — проговорила тихо, протягивая руку, едва касаясь футболки. — Ничего страшного.       Фадиме нахмурилась, а потом тяжело вздохнула. — Я иду искать аптечку. Когда прийду, надеюсь увидеть тебя на кровати.       Он тихо усмехнулся, делая последнюю затяжку и опуская докуренную сигарету в пепельницу. Наконец повернулся к ней лицом. Сделал шаг вперёд, останавливаясь совсем близко, так, что дыхание смешалось, а по рукам поползли мурашки. — Как скажешь. — произнёс почти шёпотом.       И, проходя мимо, едва ощутимо задел её, почти случайно. Но этого хватило, чтобы по коже вновь побежали мурашки.       Исо первым вернулся в комнату, оставляя Фадиме наедине с этим невыносимым пожаром, всё больше разливающимся внутри неё с каждым вдохом.       Она на мгновение замерла, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. И только потом тихо усмехнулась самой себе, направляясь в ванную.       В небольшом шкафчике над раковиной аптечка нашлась почти сразу. На верхней полке, возле стопки чистых полотенец. Фадиме достала её, раскрыла крышку и быстро перебрала содержимое. Взяла необходимое: антисептик, ватные диски, пластырь и салфетку. Этого должно было хватить.       Когда вернулась в комнату, Исо уже действительно сидел на кровати, держа в руках оружие. — Ты вернулась в свою сумасшедшую фазу? Снова по два пистолета носишь? — спросил тихо, стараясь сдержать откровенно вырывающийся смешок.       Фадиме цокнула, вспоминая, как эти самые два пистолета давили ей в поясницу всю дорогу. — Да. Я же не знала, куда ты снова влезешь, поэтому пришлось подготовиться практически. И даже не спрашивай, где я их нашла. — проговорила на выдохе.       Открыла бутылочку с антисептиком, промакивая вату. И начала командовать. — Поворачивайся спиной и снимай футболку.       Казалось, что у Исо задёргался глаз. Но, всё же, сил и желания для споров не было, поэтому он сделал так, как просили.       Развернулся, подкладывая одну ногу под другую и медленно стянул с себя светлую и ещё донедавно чистую футболку. Обпёрся локтями об колени, чуть сгибаясь и опуская голову вниз.       Фадиме застыла, будто забыв как дышать. Сегодня. Крайний раз она видела его спину сегодня. И уже успела частично рассмотреть эти тёмные линии чернил, начинающиеся от плечей и ведущие чуть ниже, чем до середины спины. Там было много всего: надписи, рисунки, просто линии, сплетённые между собой в хаотичном порядке.       Попыталась взять себя в руки, чтобы он не застал её за явным разглядыванием и этим появившимся сумасшедшим блеском в глазах. Аккуратно присела сзади, слишком близко, едва не касаясь коленями его спины. Чувствуя это тепло, исходящее от его тела.       Кочари коротко выдохнула, прикладывая смоченный ватный диск к первой небольшой ране. Исо едва заметно дёрнулся. — Больно? — Нет.       Она усмехнулась. Прижала диск немного сильнее, заставляя его напрячься. — Будешь знать, как не прислушиваться к тому, что я говорю. — решила сказать прежде, чем перейти к следующей ранке.       Пальцы двигались медленно, осторожно, пытаясь не навредить. Видимо, пару мелких осколков успели поранить его в тот момент, когда он закрыл её собой.       Наклеила несколько пластырей, надеясь, что пока будет спать, на отлетят. А потом руки вдруг замерли.       Взгляд вновь внимательно скользнул по узорам на спине, цепляясь за каждую деталь, за каждый завиток.       И прежде, чем она успела себя остановить, пальцы осторожно прикоснулись к коже. Провели по линиям на плече, спускаясь чуть ниже, доходя до лопаток.       Исо шумно вздохнул, стараясь сдержаться. Он скучал по её прикосновениям, по её нежности, ласке, по пальцам, что каждую ночь выводили что-то, понятное лишь ей, на его коже. А сейчас она сидит сзади и прикасается так, как он и мечтать не смел. — Тебе больно? — спросила снова, хотя и так понимала, отчего такая реакция. Ведь каждый раз чувствовала себя приблизительно так же, когда уже он позволял себе её коснуться. — Нет.       Голос был хриплым, низким, заставляющим внутри что-то зашевелиться. По телу пошла лёгкая вибрация, она чувствовала почти физическое наслаждение, просто понимая, что он рядом.       Медленно увела пальцы с его кожи. Собрала использованные ватные диски и положила их на салфетку, убирая в сторону. Вновь взяла в руки антисептик и чистую вату. — Повернись… ко мне лицом. — прошептала уже тише.       Исо замялся. — Фадиме. — Повернись, говорю тебе. Или сама пересяду.       Он тяжело выдохнул. Было буквально пару секунд на принятие решения. Не хотелось бы рассказывать об этом вот так, прямо сейчас, когда она и так была на эмоциях после всего пережитого. Но это же его сумасшедшая Кочари, которая не отстанет, пока не сделают так, как ей хочется.       Исо провёл ладонью по всё еще влажным волосам, собираясь с мыслями, будто в последний раз решая, готов ли показать ей эту часть себя. А потом медленно развернулся, пытаясь не задеть её.       Фадиме подняла взгляд и весь воздух из груди будто бы выбило. Сначала она увидела свежую царапину на ключице. А потом взгляд скользнул ниже, на его грудь.       Рука повисла в воздухе, и к ране она так и не прикоснулась. Глаза чуть расширились от удивления, губы приоткрылись в попытке сказать хоть что-то, но так и не вышло.       Три шрама, расположенные почти в виде треугольника. Белые, уже зажившие, выделяющиеся на фоне здоровой кожи.       Она смотрела на них слишком долго, пытаясь понять, не чудится ли ей. Ватный диск выпал из дрожащих пальцев прямо на одеяло.       Фадиме медленно протянула руку вперёд, касаясь мужской груди. Чувствуя эту шероховатость под пучками, точно осознавая, что всё, что она видит — реальное. — Это… Тогда? — говорила достаточно тихо, но голос не слушался, так и срываясь на хрип.       Хаотичные мысли, которые она никак не могла приструнить последние недели, складывались в одну целую и довольно тревожную картину.       Зрение расфокусировалось, глаза наполнились слезами, мешая видеть нормально. — В ту ночь. Когда я не пришёл к тебе. — ответил, опуская голову, понимая, что смысла тянуть уже нет.       Фадиме неверяще мотнула головой, но пальцы не убрала, продолжая касаться разгорячённой кожи. — Нет… Нет.       Продолжала шептать, пока в груди вновь поднималась буря.       Она перекрасно помнила, как всю ночь прождала его. Как сидела с небольшой сумкой, держа в кармане билет на самолёт.       Как звонила едва не тысячу раз, молясь, чтобы он взял трубку. Как надеялась, что он успеет и они просто улетят, оставив позади свои семьи и эту проклятую вражду.       На губах будто бы вновь почувствовала привкус своих разбитых надежд и выплаканных слёз.       Фадиме протянула свободную руку ко рту, прикрывая, чтобы случайно не закричать слишком громко, хотя ей очень хотелось.       Хотелось завыть, разнести всё вокруг. Но больше всего хотелось узнать все подробности, чтобы не оставить безнаказанным того, кто с ними так поступил. — Почему ты мне не сказал, Исо? Почему позволил поверить? — шептала, сжимая пальцы так сильно, что кожа на костяшках побелела.       Фуртуна смотрел ей прямо в глаза, улавливая каждую частичку этой разрывающей боли и ненависти. К самой себе, к нему, к кому-то ещё, кто вмешался в их жизнь. — Я сидела там всю ночь, ждала тебя! Молилась, чёрт возьми, лишь бы ты пришел. Я заставила себя ненавидеть тебя! Я все три года жила мыслью о том, что ты меня оставил. А ты…       Слова били прямо в точку, заставляя дыхание сбиться, а сердце громко затарабанить об рёбра. Он аккуратно обхватил её запястья, притягивая к себе так близко, что они соприкоснулись носами. — Расскажи мне, Исо. Прошу тебя.       Голос её дрогнул на последних словах.       Он выдохнул прямо ей в губы. Тяжело, неровно, будто пытался собрать воедино всё то, что столько лет хранил внутри, но так ни разу не смог произнести вслух.       Пальцы на её запястьях едва заметно дрогнули. Взгляд задержался на девичьем лице.       Кажется, этой ночью прошлое наконец-то перестанет молчать, оголяясь перед теми, кого так хотело разрушить.