Я ненавижу, что это ты

***

      Исо несколько минут молчит, собираясь с мыслями. Но не отводит от неё взгляда. Внимательно смотрит в эти наполненные слезами глаза, дрожащие ресницы и чуть приоткрытые от переживаний губы.       Его пальцы продолжают бережно сжимать её запястья, пальцы скользят по нежной коже вверх и вниз, пока она лишь изредка моргает, но так и не находит в себе смелости сказать что-либо.       Тогда он наконец выдыхает, прикрывая глаза всего на мгновение. А потом начинает вспоминать в деталях ту ночь, которая сломала и разлучила их. Заставила поверить, что они оставили и отказались друг от друга. — Это случилось в ту ночь, когда мы должны были сбежать, Фадиме. — проговорил тихо.       Она кивнула, все ещё в силах сдерживать слёзы. Потому что если сейчас начнёт, то не дослушает, просто разрыдается, как маленький ребенок. И тогда они нормально не поговорят. — Я собрал все вещи, подготовил всё, что нам могло понадобиться. Собрал документы, снял деньги со своих счетов. Помню ещё, как ты злилась, говоря, чтобы я не опаздывал. Угрожала, что улетишь тогда без меня. — он на секунду усмехается, понимая, насколько правдивой оказалась её угроза. — Я врала. Я бы не улетела без тебя, если бы на это не было причины. — шепчет она тихо, прикрывая глаза и опуская голову вниз. — Знаю. Знаю. — так же тихо отвечает он, следом продолжая, желая уже поскорее закончить с этим. — Я подъезжал к каменному мосту, мне оставалось всего несколько километров до того места, где мы должны были встретиться. Но…       Он замолкает. Фадиме поднимает голову, уже совсем не скрывая эмоций этого съедающего изнутри страха и той жгучей боли, что оседает на каждом её вздохе. — Я увидел перед собой машину. Сначала подумал, что это люди Шерифа. Или твой брат догадался о том, что мы планировали сделать.       Его пальцы чуть сжимают её руки, притягивая к себе. И Фадиме поддаётся. Сама садится ближе, соприкасаясь своими коленями с его. Заглядывает в глаза с такой беззащитностью, что у него внутри всё сжимается. Но всё-таки он заставляет себя продолжить. — Я вышел из машины, пытаясь понять, что происходит, ведь объехать бы никак не получилось, дорога слишком узкая.       Кочари коротко вздыхает, понимая, что будет дальше. — И тогда увидел Эюпхана. Он стоял в нескольких метрах от меня, с этой гадкой улыбкой и пистолетом в руках. Я хотел поговорить, выиграть хотя бы пару минут, отвлечь его внимание. Но не успел.       Первая слеза покатилась по щеке. Она не смогла. Всё внутри кричало о том, чтобы он прекратил, чтобы не добивал и так израненное сердце.       Исо осторожно отпустил её руку, касаясь пальцами лица, стирая влагу. Фадиме обхватила его руку своими, крепко прижимая к себе. Коротко вздыхая, давая понять, что он должен продолжить, как бы больно ей не было. — Эюпхан выстрелил сразу, ничего даже не сказал. Первая пуля, как потом сказали врачи, прошла навылет. — делает паузу, чуть кривясь, будто ему снова становится больно, прямо как в тот вечер. — Я тогда уже плохо соображал. Попытался вернуться к машине, чтобы взять пистолет. Но Эюпхан выстрелил ещё раз.       Фадиме мотает головой и сильно жмурится, пытаясь отогнать эти яркие картинки, которые так живо и точно рисует воображение. — Вторая пуля застряла где-то в ребре, чудом не перебив все кости и не попав в лёгкое. Я помню лишь, как стало слишком тесно, дышать было уже тяжело. И тогда он выстрелил в третий раз. Помню, что чувствовал, как футболка пропитывается кровью, как ноги перестают держать. Я просто осел около машины и дальше… темнота. Я потерял сознание слишком быстро.       Голос Исо стал ещё тише, будто бы последние слова дались ему слишком сложно. — А я ждала тебя. До самого рассвета. Звонила бесчётное количество раз. Надеялась, что ты прийдешь…       Она всхлипывает. Слёзы все чаще и быстрее капают с глаз, спускаются по щекам, падают на шею и грудь. — Восемь дней я пролежал в коме. — тихо говорит Исо. — А потом мне принесли кольца.       Он раскрывает её ладонь, мягко проводит пальцами по линиям, а потом опускает к себе на грудь. Туда, где бьётся сердце. — Я пытался дозвониться тебе, но номер уже был недоступен. И в тот же день, когда я ещё был в реанимации… Адиль принёс мне документы на развод. Подписанные тобой.       Она замирает, неверяще мотает головой, а потом говорит. — Я ничего не подписывала, Исо. Ничего!       Он усмехается, опуская голову вниз. — Я знаю. Не сразу, но позже я понял это.       Она вздрагивает, вдруг вспоминая. — Я искала своё кольцо. Точнее, я знала, где оставила его. И просила даже Эсме с Ильве передать мне его, но они постоянно отмахивались. Оказывается, оно было у тебя всё это время. — Фадиме горько усмехается.       Фуртуна накрывает её ладони своими, ещё теснее прижимая к своей груди.       А она лишь смотрит на него, уже совсем не сдерживаясь. — Я же… Я ненавидела тебя все эти три года. Я думала, что ты оставил меня, что бросил, даже не осмелился посмотреть в лицо и сказать всё то, что написал. А ты в то время… боролся за свою жизнь.       Она задрожала сильнее. И Исо сделал то, что считал нужным. Обхватил её плечи и прижал к себе, обнимая. Фадиме уткнулась щекой в теплую грудь, позволяя себе разрыдаться. Позволяя выпустить всё, что за три года так и не смогла нормально оплакать.       Его подбородок опустился на девичью макушку. И в этот раз он позволил себе зарыться пальцами в длинные тёмные волосы. Перебирал пряди, внимательно рассматривая, будто видел и прикасался впервые. — Всё это время нас убеждали в разных версиях одной и той же лжи. — прошептал тихо.       Фадиме лишь снова тихо всхлипнула. А потом подтянула ноги и прижалась ближе к нему, утыкаясь лицом в изгиб шеи, вновь кладя руки на грудь и опираясь о него. Жадно желая больше его тепла, больше близости.       Ей хотелось забыть обо всём и просто вот так остаться возле него. — Я бы пришел к тебе, Фадиме. Я бы не оставил тебя одну без объяснений. Я бы не бросил тебя в этом стервятнике. — сказал на последок прежде, чем опуститься спиной на кровать.       В руках всё так же крепко держал её: всё ещё дрожащую, но уже не плачущую. Лишь редкие всхлипы нарушали её дыхание.       Фадиме слушала его сердце: ровное, громкое, прямо под ухом. И впервые за три года это успокаивало. Она больше не воспринимала его как человека, принёсшего ей столько боли. Потому что теперь знала, как в это время точно так же больно было и ему.       Исо молчал. Да и, честно сказать, слов больше не осталось. Ведь почти всё самое важное было уже сказано.       Лишь продолжал осторожно перебирать её волосы, изредка, почти невесомо, касаясь губами её макушки.       Усталость навалилась резко. Фадиме прикрыла глаза, сильнее прижимаясь к нему. Будто если отодвинется хоть на чуть-чуть, то снова потеряет.       Исо заметил, когда она расслабилась. Ресницы перестали дрожать, дыхание выровнялось, а пальцы перестали так крепко сжимать его руку. Заснула.       Так, как когда-то давно засыпала каждую ночь. И вдруг пришло осознание, что он тайно, возможно, даже не признаваясь самому себе, мечтал об этом все три года.       Не о мести, расплате, или о том, чтобы узнать правду. А о том, чтобы она вот так была рядом. Чтобы смотрела так же открыто и нежно, как раньше. Поэтому боялся проснуться и обнаружить, что это все было лишь сном.       Исо осторожно накрыл её руку, провёл по тонким пальцам своими. Остановился на безымянном, на котором когда-то она носила обручальное кольцо.       Они потеряли три года. Из-за чужих желаний, амбиций, жадности и ненависти. У них отобрали всё, вплоть до той жизни, которую они могли построить вместе.       Но судьба шутница. Возможно, эти три года были даны им для того, чтобы понять ценность друг друга и больше никогда не отпускать? Исо не знал ответа на этот вопрос. Лишь снова прикоснулся губами к её макушке, обнимая крепче. — Упрямица Кочари… — прошептал тихо.       Она действительно поехала за ним, не послушалась. Угнала машину, влезла и разрушила его план, даже не зная, что спасла ему жизнь. И если бы не то, что она сделала… То прямо сейчас, возможно, Фуртуна готовились бы к новым похоронам.       Фадиме зашевелилась, что-то бормоча во сне и ворочаясь на его груди.       Исо наконец-то прикрыл глаза, позволяя себе расслабиться. Пока утро вновь не напомнило, что борьба продолжается, ведь Фатих Фуртуна до сих пор на свободе.

***

      Утро наступило медленно. Солнечные лучи проникали сквозь тонкие шторы, через приоткрытую дверь балкона слышалось звонкое щебетание птичек.       Фадиме заворочалась, пытаясь выпутаться из одеяла. А потом открыла глаза, замирая. Потолок был ей слишком незнаком.       Потребовалось несколько секунд, чтобы память постепенно вернулась. Коротко выдохнула, наконец высовывая руку и проводя ладонью по мятой постели. Понимая, что всё произошедшее вчера ночью не было выдумкой больного воображения или сном.       Медленно села, щурясь от боли. Голова была налитой, будто чугунной. События крайних нескольких дней, да и недель в целом, ясно отображались на самочувствии.       Просидела так ещё несколько минут, а потом встала и прошла в ванную. Вода помогла освежиться и немного прийти в себя, заставила окончательно проснуться.       В шкафу же нашлась чистая одежда, но уже более подходящая для выхода на улицу. Фадиме на несколько секунд задумалась, в итоге выбирая лёгкое светлое платье. Это было похоже на стиль Нино.       Подошла к зеркалу, поправляя волосы и засматриваясь на своё отражение. Внешне ситуация была получше, чем вчера вечером. Но глаза все ещё были красными.       Пальцы невольно коснулись щёк и она вдруг вспомнила, как он касался её вчера. Как стирал слёзы, как целовал в макушку и потом прижимал к своей груди так сильно, что захотелось в его объятиях остаться навсегда.       Странно.       Все три года ей казалось, что если однажды узнает правду, то станет легче. Но не стало. А наоборот, теперь болело в два раза больше, и за себя, и за него. Фадиме тяжело выдохнула, наконец отходя от зеркала и выходя из дома.       Улица встретила теплом, запахом недавно покошенной травы и бурчащей Нино в стороне кустов.       Женщина согнулась, орудуя ножом, что виднелась лишь одна её макушка. Фадиме улыбнулась, направляясь к ней. — Доброе утро.       Говорила тихо, все ещё чувствуя некую неловкость, но и до того безграничную благодарность, что словами выразить её было сложно. — Доброе утро, дорогая. — ответила Нино, смотря на неё в упор. Тем самым сощуренным, внимательным взглядом. — Выспалась?       Фадиме повела плечами, пытаясь понять свои чувства. — Вроде бы да. — Значит, не выспалась. — женщина усмехнулась, вновь нагибаясь чуть ниже и срезая мяту. — Если хотела найти своего Исо, то даже не старайся. С самого утра с Леваном пошли решать свои вопросы мировой важности.       Голос женщины искрился весельем, будто бы она действительно не считала их дела настолько важными, чтобы так рано вставать. — Хорошо, спасибо.       Кочари остановилась рядом, просто наблюдая за ней. Рассматривая, как много всего тут насажено. Как всё ухоженно, бережно подрезано и полито.       Сад при свете дня оказался ещё красивее, чем вчера вечером. Аккуратные каменные дорожки петляли между цветущими кустами. У дальней стены, совсем рядом с домом, росло гранатовое дерево, а чуть дальше виднелись виноградные лозы, оплетавшие деревянные опоры. — У вас очень красиво. — проговорила, почти невесомо прикасаясь пальцами к листьям ещё совсем небольшого дерева. — Это всё Леван. — Серьёзно? — Абсолютно! Думаешь, я по своему желанию согласилась бы копошиться тут?       Нино показала в сторону ближайшей клумбы, видно, что высаженной совсем недавно. — Каждый год обещает мне, что больше ничего не будет садить. И в итоге потом у нас появляется новое дерево, куст или рассада.       Фадиме улыбается. — Но ты позволяешь. — Меня никто не спрашивает. Я просто ругаюсь, но все равно не могу на него долго злиться.       Женщина срезала ещё несколько веточек, аккуратно складывая их в корзину, а потом наконец аккуратно выбралась, ступая на каменную дорожку. — Леван посадил этот гранат больше десяти лет назад. — неожиданно начала Нино, показывая рукой в сторону дерева.       Фадиме кивнула, внимательно слушая, явно заинтересовавшись. Возможно, когда-то в будущем, у неё вновь появится возможность вырастить такой свой сад. — Но первые несколько лет оно совсем не росло. И мы уже даже подумали, что никогда не расцветёт. Хотели убрать и посадить что-то другое.       Женщина поправила юбку, а потом взяла Фадиме под руку, медленно ступая в направлении главного дома. — И когда мы уже не ждали, оно начало расти... И тогда я поняла одну вещь. — Какую?       Они остановились прямо напротив дерева. Нино поправила корзину, смотря на него. — Не всё в жизни происходит тогда, когда нам хочется. Некоторые вещи случаются слишком поздно. Некоторые люди возвращаются тогда, когда мы уже не ждём. Некоторые важные разговоры случаются спустя долгие года молчания.       Фадиме смогла лишь кивнуть. Слова отбивались внутри гулким стуком сердца. Она не до конца понимала, что знают о них с Исо Леван и Нино… Но что вчера, что сегодня, их слова казались ей правильными. Нужными. Будто бы подталкивали её к тому, что она знала, но не признавала. — Раньше я думала, что если что-то не случилось, то значит теперь для этого стало слишком поздно. — продолжила женщина уже тише. — А сейчас? — Сейчас я думаю, что судьба гараздо упрямее и терпеливее людей. Да и знает больше.       На несколько секунд повисло молчание. — Возможно, она делает большой круг, проходит сквозь все препятствия и невзгоды, чтобы в итоге вернуть нас туда, где мы должны были оказаться. Даёт второй шанс тем, у кого не получилось воспользоваться первым.       Фадиме опустила взгляд себе под ноги. Но всё же решилась спросить, надеясь не пожалеть потом за свою излишнюю откровенность. — А если за это время случилось слишком много боли?       Женщина тихо вздохнула и посмотрела на неё, заставляя вновь поднять взгляд. — Тогда нужно решить, что важнее. Прошлое уже случилось. Его нельзя исправить, переписать. Оно всегда будет внутри тебя. Но ты можешь для себя решить... Позволишь ли ты ему украсть ещё и твоё будущее.       Фадиме молчала, задумавшись над словами Нино. Даже если бы хотела, то не смогла бы посчитать, сколько раз пыталась заставить себя поставить точку в их истории. Забыть, отпустить, перестать ждать.       И если бы получилось, то сейчас не было бы так больно.       Но, видимо, у судьбы на них другие планы. — Не думай слишком много. — сказала Нино. — Всё будет так, как предписано.       Фадиме кивнула.       Они медленно шли вперёд, пока Нино бурчала на мужа и его растения, хотя и призналась, что любит их не меньше, чем он.       А в это время судьба продолжала распутывать красные нити, ведя двоих людей сквозь боль, секреты и большую любовь, которая так и не угасла.

***

      Утреннее море было спокойным. Волны лениво накатывали на камни, оставляя после себя белую пену. Чуть дальше, на небольшом причале, покачивались рыбацкие лодки. Но как не крути, для Исо это море всё равно было другим. Не таким, как дома.       Они сидели за небольшим столиком на берегу, вблизи дома Левана. Фуртуна крутил в руках чашку с кофе, внимательно слушая мужчин рядом с собой. Первым был Леван, а второй лишь недавно подошёл. Как оказалось, они уже были заочно знакомы, если это можно было так назвать. Давид оказался тем самым мужчиной, которому совсем недавно звонил Исо и с чистой душой дал наводку на Фатиха. — Знаешь, Исмаил, я долго пытался понять, кто ты такой. У меня не получалось, пока мы сегодня не встретились, благодаря Левану. Но зато совет оказался полезным.       Исо коротко кивнул, улыбаясь. — Нашёл? — Нашёл.       Глаза Давида немного сузились. Он продолжил уже серьёзнее. — Причём гораздо больше, чем на то, что рассчитывал.       Повисла короткая тишина, нарушаемая лишь далёким криком чаек. — Фатих оказался очень жадным человеком. — продолжил Давид. — Настолько жадным, что решил обманывать всех сразу. Даже не думая о возможных последствиях для себя.       Леван усмехнулся, откидываясь на спинку стула и одобрительно кивая, ведь это он и так уже хорошо знал. — Обычно это плохо заканчивается. — сказал Исо, делая глоток кофе. — Именно.       Давид достал телефон, открывая галерею. Повернул экран в сторону Исо и Левана, начиная медленно листать фотографии, чтобы те успели их хорошенько рассмотреть. Склады, контейнеры, кипы документов, какие-то банковские выписки. — За последние дни мы забрали у него всё, до чего только смогли дотянуться.       Исо внимательно смотрел на экран, пытаясь проанализировать, сколько и чего было у брата, и насколько сильно он оплошался. — Порт, склады? — Уже не его.       Фуртуна довольно кивнул. — А счета? — Заморожены.       Леван усмехнулся, наклоняясь ближе к столу, говоря уже тише. — Но самое хорошее из этого всего то, что он паникует.       Исо покачал головой, не сдерживаясь. — Настолько плохо? — Намного хуже, чем просто плохо. Ещё неделю назад он был уверен, что контролирует ситуацию. А сейчас звонит всем подряд и пытается сохранить хоть что-нибудь. — И что, кто-то отвечает? Хочет помочь? — Нет.       Улыбка с лица Левана спала. Он продолжил говорить уже более серьёзно. — Вам с женой нужно быть осторожными, Исо. Потому что вы его последний шанс. Ведь всё остальное он уже потерял. Фатих искренне верит, что сможет обменять вас на что-то ценное.       Леван покачал головой, пока Фуртуна лишь хмуро кивнул, понимая, что основания для беспокойства действительно есть. — Он до сих пор уверен, что контролирует ситуацию по поводу вас. Что сможет хотя бы частично вернуть то, что у него было.       Исо поднял чашку кофе. А потом спокойно произнёс: — Тогда не будем его разочаровывать раньше времени.       На лице мужчины появилась хищная улыбка. Леван тихо рассмеялся. А где-то далеко, на другой стороне границы, Фатих Фуртуна всё ещё не подозревал, что игра, которую он считал своей, давно перестала ему принадлежать. И вскоре случится следующий, фатальный удар.

***

      День медленно клонился к вечеру. Солнце было не так высоко, пекло не так сильно, но все ещё было достаточно ярким для того, чтобы спокойно читать у окна книгу, которую Фадиме вручила Нино, буквально заставляя пойти отдохнуть.       Слова и строчки перед глазами расплывались, поэтому она лишь бездумно крутила книгу в руках, иногда попивая уже остывший липовый чай.       То и дело в голове всплывал разговор с Нино. Казалось, будто бы что-то стало на место, но одновременно появилось и больше вопросов. В первую очередь к самой себе.       Входная дверь тихо приоткрылась, заставляя Фадиме обернуться. Исо медленно снял обувь, ставя её на коврик, а потом прошёл вглубь помещения, стягивая и рубашку, накинутую поверх белой футболки.       Вид у него был уставший, видимо, этой ночью он снова плохо спал. Но одновременно с этим глаза его блестели в некой задумчивости, которой Фадиме всегда остерегалась. Он что-то задумал.       Кочари поставила чашку на стол, откладывая туда же и книгу. — Как день? Как провели время с Нино? — медленно спросил Исо, поворачивая стул и усаживаясь рядом Фадиме за столом.       Она задумчиво хмыкнула, но на вопросы ответила, хоть и понимала, что он просто начинает издалека. — Всё в порядке. Нино очень… мудрая и приятная женщина. — голос был тихим, любопытным и встревоженным одновременно.       Исо опустил ладони на колени, пытаясь их чем-нибудь занять. Но потом всё же посмотрел на неё прямо. Так открыто, что Фадиме невольно задержала дыхание. — Что случилось? — спросила коротко, понимая, что его что-то беспокоит.       Фуртуна вздохнул. А потом протянул ладони к ней, не настаивая, но явно желая к ней коснуться. Фадиме вложила свои ладони в его, бережно, совсем нежно касаясь пальцами, чувствуя тепло его кожи. — Вчера днём, перед тем, как я собирался встретиться с Фатихом, он отправил мне сообщение.       Кочари почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Что раньше, что сейчас, ничего хорошего она не ожидала от него.       Исо смотрел на их переплетённые руки, будто бы там могли найтись ответы на его вопросы. — Сначала даже не придал значения. Думал, что он пытается вывести меня из себя перед встречей.       Он коротко усмехнулся, от всей это ситуации, а потом продолжил, пока Фадиме продолжала внимательно слушать и лишь смотреть на него, едва дыша. — Но там была одна фраза, которая уже сутки не дает мне покоя. — сказал уже тише, пододвигаясь ближе и крепче сжимая её руки в своих. — Какая?       Исо замер, будто бы решаясь повторить то, что вчера прочитал. — Он написал, что у тебя есть маленький секрет, о котором никто не знает, Фадиме.       Кочари замерла, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, а дыхание перехватывает. И Исо заметил. Ведь он всегда замечал.       Но его тон оставался таким же спокойным, лицо было почти расслабленным. Он не злился и не давил. Лишь пытался окружить её своим теплом, отчётливо понимая, что каждый из них все эти три года нёс какое-то своё бремя. И тогда Фадиме сдалась. — Это правда. Есть то, что вы все не знаете. Есть то, что не знаешь даже ты, Исо. — проговорила уже совсем тихо, едва не переходя на шёпот. — Я не хочу заставлять тебя… — начал он, но Фадиме замотала головой, заставляя его остановиться. — Я расскажу тебе. Всю правду. От начала и до конца. Обещаю.       Он кивнул, поднимая её ладони чуть выше. Прикрывая глаза, прижимаясь к её рукам своей щекой. Делая то, по чему так скучал и чего так давно хотел. Её прикосновений, нежности, спокойствия. — Это что-то плохое? — спросил тихо, но так и не осмелился посмотреть ей в глаза, ужасно боясь услышать что-то, что сейчас могло бы добить окончательно.       Фадиме глубоко вдохнула, радуясь, что ей не прийдется врать. — Это часть правды. Той правды, которую я должна была рассказать тебе очень давно, но… Так и не смогла.       На несколько секунд повисла тишина, а потом Кочари продолжила. — И именно поэтому я хочу рассказать тебе всё сама. Пусть только все закончится, хорошо? — спрашивает тихо.       И сама тянется ближе. Наклоняется к нему, осторожно прижимаясь щекой к его макушке. Чувствует его тепло, знакомый запах и то странное спокойствие, которое появляется только рядом с ним.       Исо молчит. Его пальцы скользят по её ладоням, разворачивая их тыльной стороной вверх. Он проводит большим пальцем по тонким линиям на коже, а затем опускает голову и касается губами сначала одной руки, потом второй.       Так бережно, будто действительно боится спугнуть этот момент. — Хорошо. Тогда я подожду.       Он ещё несколько секунд держит её ладони в своих, а потом неохотно и медленно отпускает их, отстраняясь.       Будто понимает, что если останется рядом ещё хоть на немного, то уже не сможет заставить себя оторваться и просто уйти, хотя ему нужно. Очень нужно.       Поэтому он поднимается первым, оставляя Фадиме. Проводит ладонью по затылку, пытаясь вернуть себе привычное самообладание. — Мне нужно закончить ещё одно дело с Леваном. Возможно, уже сегодня вечером мы сможем вернуться в Трабзон.       Кочари лишь медленно кивает, провожая его взглядом.       А когда за ним закрывается дверь, она остаётся сидеть на прежнем месте, всё ещё ощущая на ладонях тепло его губ и понимая, что совсем скоро её личное одинокое прошлое наконец перестанет быть тайной. Что скоро он узнает о той боли, которую она так долго носила в себе, но о которой почему-то был в курсе Фатих Фуртуна.