Я ненавижу, что это ты

***

      Новый день начался слишком рано. Тёмное ночное небо нависало низко, воздух был сухим и слишком тёплым для раннего утра, предвещающим дождь.       Фадиме стояла около окна, смотря вдаль, не в силах сфокусировать взгляд на чём-то конкретном. Её пальцы теребили рукав тонкой кофты, в которой она сюда приехала. Вещи хоть и были потасканные жизнью и всем произошедшим, но одеть снова их всё-таки пришлось.       Внутри всё дрожало от предвкушения и страха. С одной стороны, очень хотелось, чтобы Фатиха поскорее схватили и всё закончилось, но с другой она боялась, что что-то может пойти не по плану. Что её ожидания рухнут, а жизнь вновь сломается.       Кочари выдохнула, отходя от окна. Сделала пару кругов по комнате, но так и не смогла успокоиться, поэтому открыла двери и прошла на террасу около входа в домик, вдыхая полной грудью. Новое место позволило увидеть ей масштаб всего происходящего. Фонари освещали двор достаточно для того, чтобы она рассмотрела всё, что происходит у главного дома.       Мужчины из охраны уже готовили машины и проверяли оружие, перекидываясь короткими фразами. Так же она заметила и самого Левана, шагающего от одного к другому мужчине и раздающего точные указания. Хочешь сделать хорошо — сделай сам или объясни доступно. Несмотря на внешнюю расслабленность, этот человек продолжал держать всё на контроле. — Ты уже встала? — раздался голос сбоку, заставляя Фадиме вздрогнуть.       Она повернулась к нему, смотря всё ещё расплывчатым взглядом.       Исо стоял в нескольких шагах. Под порванной тёмной курткой виднелась такая же тёмная футболка. Руки он держал в карманах спортивных штанов. Вобщем, Леван настоял, чтобы они одели ту же одежду, в которой приехали, дабы исключить подозрения Фатиха раньше времени, когда они сами раскроют все карты.       Если говорить про Фуртуну, то вид у него был не лучше её собственного. Под глазами залегли тёмные круги, щетина отросла чуть больше, чем она обычно привыкла видеть. Вероятно, этой ночью плохо спала не только она. В целом, так повторялось из ночи в ночь, ничего удивительного. — А ты вообще ложился? — спросила Фадиме, облокачиваясь боком об перила балкона и наблюдая, как он медленно подходит ближе. — Пытался. — ответил просто, останавливаясь рядом.       Повисла тишина. Комфортная, спокойная. Та, в которой они не пытались придумать друг для друга новую колкость или найти рану, за которую можно поддеть и подсыпать туда соли. Потому что теперь это было не нужно. Уже не получалось отрицать то, что происходит и пытаться продолжать держаться за ненависть. Потому что оба ясно понимали, что уже не получится.       Фадиме коротко вздохнула, а потом подняла глаза, внимательно всматриваясь в его лицо. — Что теперь будет, Исо? — спросила тихо, наконец решаясь задать тот вопрос, который крутился в голове со вчерашнего вечера.       Он ответил не сразу. На несколько секунд прикрыл глаза, будто бы пытаясь подобрать слова. — Легко не будет, Кочари.       Его пальцы легли на перила прямо рядом с её, но пока он так и не прикоснулся, лишь продолжил говорить, смотря в ответ так же прямо и открыто. — Сегодня закончится история с Фатихом. Потом начнутся суды, допросы. То, что прийдётся разгребать ещё месяцами. И это даже не говоря о том, что мы должны собрать по кусочкам всё то, что произошло три года назад.       Фадиме вздрогнула от его последних слов, но заставила себя кивнуть. Исо прищурился, внимательно рассматривая её реакцию. — Ты же понимаешь, что я не дам спокойствия тем, кто с нами так поступил? — спросил уже тише.       Кочари на мгновение отвела взгляд. А потом медленно, совсем осторожно, накрыла его пальцы своими, едва сжимая.       Она прекрасно понимала, что Фатих был вершиной айсберга. Человеком, который принёс им проблем. Но в какой-то мере он давно был чужим даже для своей семьи, не говоря уже про остальных. И более важным оставалось то, что их предали и обманули самые близкие. Те, с которыми долгие годы они жили, доверяли, делились самым сокровенным. А потом вот так взяли и разрушили их жизнь по кусочкам, заставив ненавидеть друг друга.       Готова ли она простить три года боли, страданий, потерь и то, что их разлучили? Нет. Пусть все получат по заслугам. — Я не буду останавливать тебя. — наконец ответила она.       Исо кивнул. Его взгляд стал серьёзнее, тяжелее и будто отстранённее. Фадиме прекрасно знала, буквально чувствовала, что сейчас в его голове судорожно крутятся шестерёнки и он обдумывает всё то, что они уже знают. Поэтому посчитала нужным добавить. — Но пообещай мне… — Что? — спросил Фуртуна, медленно убирая свою руку из-под её, но лишь для того, чтобы переплести пальцы. Медленно, нежно.       И внутри Фадиме вдруг что-то защемило. Дыхание едва заметно нарушилось, сердце застучало быстрее. Она прекрасно помнила это состояние.       Но можно было ли влюбиться заново в того, кого и не переставала любить, как оказалось? Наверное, можно, раз сейчас в животе предательски всё сжалось от одного его прикосновения.       Кочари пару раз моргнула, не давая себе соскочить с мысли. — Не делай то, о чём будешь жалеть.       Исо лишь коротко кивнул, прекрасно понимая, о чём она говорит. Всё, что угодно, но только не кровная месть. Только не то, после чего уже точно нельзя вернуться назад.       И он был согласен, по крайней мере сейчас. Поэтому ничего не ответил.       Лишь потянул их сплетённые руки на себя, заставив Фадиме подойти ближе. Сделать маленький шаг, а потом ещё один.       Пока её свободная рука не легла на его куртку, едва ощутимо сжимая. Дыхание смешалось, когда он опустил голову ниже, заглядывая в глаза, вновь видя то, что чувствовал и сам. Не ненависть и обиду, а что-то гараздо важнее и сильнее для них обоих.       Его взгляд скользнул по её дрожащим ресницам, спускаясь вниз, буквально на несколько секунд останавливаясь на губах. Понимая, что ему чертовски не хватало этого. Её присутствия, прикосновений, слишком красноречивых взглядов, из-за которых они могли совсем не говорить, но прекрасно понимать друг друга.       Исо медленно наклонился ниже, едва заметно касаясь губами её виска, будто бы спрашивая разрешения остаться так хотя бы на пару секунд. А потом прикрыл глаза, касаясь лбом её макушки.       Свободная рука сама легла на девичью спину, прижимая ближе к себе.       Всего несколько секунд. И ощущение того, что они наконец-то перестали быть по разные стороны одной войны. Потому что речь шла об их прошлом, нынешнем и будущем. И теперь они точно не позволят решать кому-то вместо себя. — Всё будет хорошо. — прошептал совсем тихо.       Но Фадиме услышала, лишь кивая, на мгновение прижимаясь ещё ближе, глубоко вдыхая его запах, пытаясь запомнить каждую секунду этого момента. На случай, если впереди их ждёт новая буря. — Голубки! — голос Левана раздался неожиданно громко где-то рядом.       Фадиме вздрогнула, пока Исо лишь спокойно повернулся, но руку с её спины так и не убрал, пытаясь сохранить этот момент на подольше. — Кажется, нам уже пора. — тихо прошептал он, а потом медленно потянул Кочари за собой, наконец отпуская её руку.       Они шли неспеша, рядом друг с другом. Уже намного спокойнее и решительнее, чем когда только оказались тут.       Во дворе уже ждали. Леван, Нино и несколько мужчин, готовых исполнять то, что им скажут. Но в этот раз без лишнего напряжения и без явной враждебности.Потому что сейчас не было надобности играть на публику.       Нино подошла к ним первой, раскрывая руки. Сложно было понять, что женщина чувствует и думает, ведь лицо оставалось непроницаемым, но объятия её были хоть и крепкими, но довольно тёплыми и нежными, заставляющими чувствовать себя комфортно. Фадиме крепко прижалась к ней в ответ, легонько поглаживая ладонями женскую спину. — Я буду ждать вас в гости снова. Но уже счастливыми, с кольцами на пальцах. Понятно? — прошептала тихо Фадиме на ухо она.       Кочари лишь коротко рассмеялась, согласно кивая, находя лишним объяснять, что в жизни не всё бывает так просто. И что между ними предстоит ещё слишком сложный разговор, чтобы сейчас можно было говорить о том, что всё точно будет в порядке.       Нино отстранилась и тихо цокнула, щипая Фадиме за руку. — Не думай слишком много. Это редко помогает.       Дальше она подошла к Исо, так же тихо шепча что-то на ухо уже ему, а потом так же коротко обнимая.       Леван посмотрел на свои часы, едва заметно кивая мужчинам рядом. — Ну и меня обними, дорогая, пока наших голубков вновь свяжут! — проговорил мужчина, с лукавой улыбкой, раскрывая руки и делая шаг к жене.       Та лишь сложила руки под грудью, весело улыбаясь. — Обойдёшься. Довезёшь Исо и Фадиме живыми-здоровыми, вернёшься домой и тогда обниму! — проговорила женщина, на что Леван лишь закатил глаза, но улыбнулся так же тепло, как и всегда, когда был рядом с ней.       И потом несколько мужчин подошли к ним с верёвками в руках, как и сказал Леван. Фадиме коротко посмотрела на Исо, а потом протянула руки, не задавая лишних вопросов.       На этот раз запястья мотали аккуратно, не причиняя боли. Скорее создавая видимость. Чтобы Фатих раньше времени не осознал, в какой ловушке оказался и в какой угол сам же себя загнал.       И когда за спиной остался дом Левана, провожающая их Нино, каменные дорожки и чудесный сад, Фадиме осознала, что обратной дороги больше не существует. Всё должно закончиться сегодня.

      ***

      Всё повторялось почти в точности как тогда, когда их только везли в Грузию. Уже подъезжая к дороге, что окольными путями позволяла неофициально пересечь границу Грузии с Турцией, на глаза Фадиме и Исо накинули повязки. Леван перед этим лишь многозначительно подмигнул, напоминая о разговоре, что случилась в ночь их с Фадиме знакомства. Он не мог рисковать, и они это прекрасно понимали.       Машина покачивалась на неровностях дороги, рядом тихо переговаривались люди Левана.       Но в этот раз всё ощущалось совсем иначе.       Тогда, несколько дней назад, Фадиме сидела на этом же сидении связанная, напуганная, не уверенная в том, наступит ли завтрашний день.       Сейчас же страха почти не осталось. Сидя впритул к Фуртуне, касаясь коленями его, пыталась настроиться на то, что всё пройдёт хорошо.       Ведь за последнее время она слишком устала постоянно думать о плохом, бояться, ждать новой беды, устала ненавидеть.       Поэтому выбирала думать не о том, что было, или только могло случиться, если резко что-то изменится и их план нарушится, а о том, что скоро эта история с Фатихом подойдёт к концу и он оставит их в покое. Желательно навсегда.       Фадиме чуть откинулась на спинку кресла, чувствуя, как её руки коснулась его теплая рука. Осторожно, почти незаметно. Будто он мог прочитать её мысли.       И впервые за несколько лет Кочари позволила себе поверить, что впереди их действительно может ждать что-то хорошее.       Казалось, что дорога была бесконечной. То ли от того, что они действительно ехали долго, то ли потому, что ожидание всегда растягивало время до невозможности.       Несколько раз им пришлось останавливаться, несколько раз они разгонялись слишком быстро, и лишённая возможности видеть Фадиме начинала чувствовать себя уже не так хорошо, как раньше.       И вот, спустя какое-то время, когда машина стала ехать относительно медленнее и спокойнее, Кочари поняла, что они добрались до места назначения. Вернулись домой, в Трабзон.       Дверь с грохотом открылась и несколько подчинённых Левана вылезли наружу, проверяя обстановку. Потом один из них вернулся назад, едва заметно кивая начальнику. — Пока всё идёт по плану. Придерживаемся легенды. — тихо шепнул Леван прежде, чем выйти из машины.       Другие же двое, которые остались с Фадиме и Исо, взяли их под руки, выводя на улицу. Движения были грубыми, резкими, и Кочари сделала подобающее выражение лица, чтобы точно поверили. Не истерила, не ругалась, но глаза сами по себе налились ненавистью даже под повязкой.       Их провели всего на несколько метров вперёд, а потом заставили остановиться. Видеть они не могли, поэтому оставалось лишь прислушиваться. Далёкий шум ветра, тихие перешептывания людей Левана.       Спустя несколько минут подъехала машина. И тогда Фадиме напряглась чуть сильнее, чем могла себе позволить. Наконец послышались шаги. Неторопливые, но нарочито громкие. Будто он пытался их запугать ещё до того, как они увидят его лично. — Леван, добро пожаловать снова в Турцию! А я уж подумал, что ты решил меня обмануть. — послышался голос Фатиха.       Низкий, с хрипотцой, заставляющий внутри всё перевернуться. Мужчина, что стоял рядом с Фадиме, сжал её локоть чуть сильнее, чем надо было бы, будто предупреждая, а потом одним резким движением снял повязку.       Потребовалось несколько секунд, чтобы проморгаться и восстановить чёткое зрение.       Она повернула голову в сторону, не уводя взгляда от Фатиха, рассматривая его без стеснений, но боковым зрением так же хорошо видя и Исо.       Лицо его было серьёзным, скулы напряглись. — Ну что ты, Фатих. Я о-очень хотел с тобой встретиться. — усмехнулся Леван. — Но сначала деньги за твоих дорогих родственников.       Улыбка с лица Фатиха спала, ноздри расширились, выдавая его глубокое дыхание. Несколько людей, что стояли рядом с ним — переглянулись. И Фадиме с удивлением заметила среди них Гёкхана. Вот же крыса плешивая! Думали, что он сбежал, а он, как оказалось, просто переметнулся к другому фортуне после того, как Шерифа посадили. — Часть сейчас в долларах, а потом часть в виде недвижимости, пока ещё принадлежащей Фуртуне. — сказал Фатих.       Леван хмыкнул, поднося руку к подбородку и наигранно уводя взгляд вверх. — Так не пойдёт. Я хочу всё и сейчас.       Фатих напрягся. Было абсолютно понятно, что всё идёт не по плану. Видимо, его дела настолько плохи, что единственная надежда оставалась на Исо и Фадиме. А точнее, на две семьи, что могли выкупить их жизни, отдав в замен всё, что только имели. Хотя, кто знает? — Не играй со мной, Леван. Я передам тебе всё сразу, как заберу своих дорогих родственников.       Но мужчина лишь усмехнулся. — Ты действительно думаешь, что тебе это поможет? Ты пал, Фатих. У тебя не осталось ничего. Абсолютно. И я об этом прекрасно осведомлён.       Исо рассмеялся. И тогда по спине Фадиме прошёл холодок. — Это конец, Фатих. — тихо проговорил блондин, заметно расслабляясь.       И именно в этот момент послышался близкий вой полицейской сирены. Из ближайших зарослей один за другим появились мужчины в полном обмундировании, направляя оружие в сторону Фатиха. — Опустить оружие и медленно опуститься на колени! — приказал один из них, подходя ближе.       Леван коротко усмехнулся, поворачиваясь в сторону Исо. А потом медленно достал нож из кармана, делая шаг, оказываясь ближе. Потребовалось несколько секунд, чтобы перерезать верёвки сначала на руках Фуртуны, а потом и Кочари.       Фатих неверяще мотал головой, не в силах даже достать оружие. — Нет…       Его взгляд метнулся на Исо, потом на Левана, а следом на окруживших их полицейских. Один из них подошёл сзади, хватая Фатиха за руки и буквально уваливая лицом в землю. — Ты сдал меня! Ты предал меня! — кричал старший Фуртуна, но никто так и не понял, к кому он обращается.       Мужчина стал вырываться, дёргая руками и ногами, поднимая вокруг пыль, а потом сам же и кашляя от этого.       Исо медленно размял затёкшие запястья, а потом опустил взгляд на ничтожество, лежащее на земле, по-другому ведь не назовёшь. — Это ты предал свою семью. Ты пытался убить своих братьев. Ты стал бесчестным человеком, готовым на всё, даже на самые грязные дела. И ради чего? Денег, власти, самолюбия?       Но брат молчал, не найдя, что сказать в своё оправдание. Хотя в любом случае это было лишним. Поступки говорили намного больше, чем слова.       Послышался металлический звук, заставивший Фатиха извиваться ещё более усерднее, чем раньше. Но было поздно. На его запястьях уже плотно были застёгнуты наручники. — Я вернусь, обещаю! А пока лучше расспроси Кочари, что так долго она от тебя скрывала! Если, конечно, не боишься сломаться… — мужчина засмеялся неестественно громко и слишком весело для человека, которому грозит провести в тюрьме остаток всей своей жизни.       Он все ещё пытался вырваться и даже что-то кричал, когда полицейские сажали его в машину, но голос растворился в шуме полицейских сирен.       Фадиме подошла ближе, осторожно прижимаясь боком к Исо. Её пальцы совсем легко прошлись по его ладони, едва заметно сжимая.       И впервые за долгое время они почувствовали себя по-настоящему свободными. Вот только за плечами все ещё мельтешило прошлое, которое не забыть и не стереть. — Мы поговорим, Фадиме. Сейчас. А потом будем решать всё остальное. — тихо проговорил Исо, на что ей оставалось лишь кивнуть.       Они простояли так, пока сирены потихоньку не стихли, а прокурор не взял с них обещание прийти на дачу показаний сегодня днём, ведь сейчас стоило взять показания Левана и его людей, чтобы поскорее отпустить иностранных гостей. Формальность, не больше.       Они остались наедине. Тогда Исо потянул Фадиме за собой, подальше от людей, где им уж точно никто не сможет помешать.       Шли молча, не пытаясь начать разговор. Хотя и ждали этого слишком долго, слишком много слов храня в себе все эти года.       Остались только шаги, шорох листвы под ногами и редкое пение птиц где-то высоко среди деревьев.       Когда спустя время впереди показалась знакомая каменная арка, Фадиме невольно замедлилась. Потому что помнила слишком хорошо.       Прошло несколько, а если точнее, то целых четыре года с тех пор, как они в последний раз были тут.       Та самая пещера, в которую сначала приволок он её, а потом и она его. Что-то вроде их личного места, где началась история ненависти, переросшая в любовь.       Кочари провела рукой по шершавой стене, буквально ощущая то, что прожила четыре года назад.       Когда она, связанная и напуганная, сидела на холодном камне, уверенная, что Исо привёз её сюда лишь для того, чтобы окончательно уничтожить. Когда смотрела на него с ненавистью, кидалась проклятиями и желала убить...       Казалось, что с того времени прошла уже целая жизнь.       Они прошли дальше, почти одновременно оседая на землю, облокачиваясь спинами об стену. Слишком близко, чтобы это было просто случайностью. Слишком тихо, чтобы не нарушить свойственную этому месту тишину.       Но Исо заговорил первым. — Если бы кто-то тогда сказал мне, что мы ещё вернёмся сюда добровольно… — Я бы решила, что этот человек сумасшедший.       Фадиме тихо хмыкнула, рассматривая собственные пальцы. Мысленно решаясь начать тот разговор, ради которого они сюда пришли.       На несколько секунд снова повисла тишина. Но теперь уже другая. Тяжёлая. Ожидающая.       Та, после которой обязательно должны прозвучать слова. Исо медленно провёл ладонями по лицу.       А потом поднял взгляд. Смотрел прямо, не отводя глаз. Потому что понимал: сейчас она расскажет то, что носила в себе слишком долго. — Я слушаю, Фадиме.       И впервые за всё время в его голосе не было ни злости, ни обиды.       Только тревога.       И готовность услышать любую правду.