Constellations de Stella

      Тени в полумраке пугали Рики, заставляя оборачиваться по сторонам в ожидании приговора. Удушливое чувство того, что теперь и за ним следят, не давало покоя. Успокаивало лишь одно — голоса матери и сестры, в которые он вслушивался с особой внимательностью, радуясь тому, что те взяли трубку.       Он проклял тот день, когда встретил человека, который по щелчку может испоганить ему жизнь к чертовой матери. Он может забрать жизнь его, вместе с контрактом, перешедшим в руки зверя, для которого нет никого важнее собственной головы. Ладно бы, только его жизнь, но по тупости своей он подписал их на смертную казнь, тех, кем дорожил больше всего на свете и это осознание убивало в нем все разом. Как на поле боя, он подбирал слова, прятался в кладовке, где Чонвон перестал появляться, и не переставал написывать сестре, которая с удивлением и раздражением велела ему прекращать это, не в силах терпеть напор брата.       Все вокруг казались крысами, способными прервать ему жизнь за пару десятков золота, чьи мозги загипнотизировал этот старый ублюдок. Паранойя доходила до абсурда, что даже сам Енджун казался таковым. А вдруг? Вдруг это за Рики все это время была слежка, а он и велся, думая, что это он тут тот, кто следит. — Почему Бомгю не выходит уже второй день? Он там помер? — Минхек откинулся на спинку дивана, пройдясь взглядом по Рики, который сам не свой. — Он заболел. — Субин встрял прежде, чем кто-то успел бы раскрыть рот, дабы пошутить над ним. — Из-за вас, придурки, заболел.       Минхек поддался чуть вперед. На его лице все еще красовался синяк, со временем побледневший, но все еще заметный. Он усмехнулся. — Так-то это ты нас терзал во время тренировки, Субин. — он хихикнул. — Так что это твоя вина. Енджун, может отнесешь ему покушать? Он вроде как тебе доверяет.       Рики уловил последние слова, сказанные нажимом и явным издевательством. Только над кем? Над Енджуном, что сейчас уставился на него непонимающим взором или же над Рики? Он выскочил как ошарашенный, сердце гулко забилось, распространяя по всему телу неприятный звон. — Я отнесу. — Рики? Ты? — Енджун облизнул губы, набирая в рот еще немного еды, явно наслаждаясь освобождением от внезапного задания. — Да. — его голос дрогнул, хотя сильно хотелось сохранить свой невозмутимый тон до конца. Его глаза, обычно зоркие и внимательные, на этот раз прошлись по Минхеку лишь поверхностно. — Я чувствую вину, что тогда из-за меня он ударился об дверь.       На своем затылке он чувствовал острый взгляд. Обернувшись, он встретился с кошачьими глазами, которые в своей привычной манере наблюдали за ним, несколько сузившись. Чонвон оглядывал его с подозрением, желая раскрыть его. Не до Чонвона сейчас было. Не тогда, когда под ногами находились незаметные мины, наступив на которые он добровольно оборвет жизнь своим родным, отдав их на растерзание дьяволу.       Он медленно отвел взгляд, чувствуя сильный тычок в бок от Сону, уставшего держать тарелку с горячей едой.       Минхек. Не он ли та крыса, что выдает его с потрохами? Не он ли случаем, узнав, чем угрожает босс Рики, решил поиграть на его нервах? Не он ли случаем тот, кто все это время пытался столкнуть Бомгю и Енджуна?       Он начал всю эту ересь, что сейчас творилось. Рики встретился с взглядом Минхека, ставшим таким ненавистным за это мгновение. В его зрачках плясали черти, прося еще добавки, наталкивая подлить масло на огонь и наблюдать за тем, как рушится чья-то жизнь. Тягучая, приторно-сладкая ухмылка медленно расползлась по его лицу.       Это Минхек.       Бомгю наблюдал, как за окном кружась по воздуху, медленно падают снежинки. Интересно было, каково это родиться снежинкой, единственной задачей которой было лечь на ровную поверхность рядом с остальными и ждать весны, чтобы растаять, превратившись в воду.       Его взгляд зацепился за маленькое зеркало, в отражении которого он заметил свои же глаза. Опухшие, уставшие. Они так и кричали, что не видали сна уже которые сутки.       К нему подходили все по очереди, желая оказаться внутри и посмотреть, что же с ним такого случилось. Субин пытался развеселить его, рассказывая будничные истории, а Хисын не оставлял попытки оказаться снова рядом, почувствовать запах Бомгю и позволить ему быть слабым, лишь бы в его объятиях.       Слова Минхека, так остро пронзившие изнеженную душу, которая начала забывать свое прошлое, разом остудили. Он продолжал прокручивать в голове тот ненавистный период детства, пока комната наполнялась эхом задорного смеха.       Он, потянувшись за зеркалом, крепко схватил и с грохотом швырнул его в сторону двери. Оно разбилось, разлетевшись на разные частички и лишь тогда Бомгю заметил того, кто стоял, нависнув тучей.       Рики хмыкнул, осмотревшись по сторонам. Осколки зеркала красиво блестели, пока Бомгю, весь выжатый и испуганный, забился в угол. — Блять, ты… ты как вошел? — Бомгю потянулся за одеялом, укрывшись им полностью. — Дверь ведь заперта.       Рики усмехнулся. Бомгю услышал приглушенный шорох, небольшой хлопок и щелчок, что означало одно — он застрял в своей же комнате с тем, кого терпеть не может. — Так вот почему, — протянул Рики, смакуя каждое слово на языке, с видом победителя. — ты у нас внезапно заболел, пятнистый. — Заткнись и уходи. — Бомгю прошипел.       Рики преодолел расстояние быстро, с громким стуком поставив тарелку на маленький столик. Он вырвал одеяло из крепкого захвата Бомгю, откинув в сторону, чуть подальше. Старший сидел, широко раскрыв глаза, глядя на него непонимающим взглядом, чувствуя как закипает кровь. Рики вздохнул с неким восхищением, грубо схватив Бомгю за лицо, осматривая его так, словно он был музейным экспонатом. Тот дернулся, толкнув Рики подальше от себя. — А ты красивый. — Рики улыбнулся, сев параллельно. — Ты, чего, блять, здесь делаешь? — Бомгю проследил за ним. Внутри смешались страх и злость. В конце концов, он не знает, кто Рики такой и на что он способен. Его поведение сейчас лишь стало доказательством ненормальности этого человека.       Тот, напротив, спокойный и невозмутимый, достал из кармана телефон и отложил в сторонку, встав. С каждым разом, как он приближался, сердце Бомгю дрожало сильнее. Рики снова встал перед ним и удачно заблокировал удар, не дав себя побить. Он швырнул его в сторону, будто Бомгю для него был мешком. Бомгю, схватившись за затылок, застонал от гудеющей боли. — Ого, — Рики улыбнулся еще раз. — И стоны у тебя красивые, малыш. — Рики. — Бомгю прикусил губу, впервые в жизни не соображая, как же ему действовать. — Оставь меня, пожалуйста.       «Пожалуйста?» — Рики склонил голову набок, словно услышал самую нелепую шутку в своей жизни. В его темных глазах не было ни капли жалости, только холодный расчет загнанного в угол зверя, готового рвать чужие глотки ради выживания.       Он неторопливо потянулся к телефону, который минутой ранее так показательно отложил на край стола. Экран ярко вспыхнул, осветив безумный блеск в глазах младшего. — Что ты задумал? — голос старшего предательски дрогнул, выдавая панику с головой.       Рики не ответил. Он в один шаг преодолел разделявшее их расстояние, грубо схватив Бомгю за волосы на затылке и силой заставив поднять голову. Вторая рука вскинула телефон.       Вспышка.       Резкий, ослепляющий свет ударил по уставшим глазам Бомгю. Он болезненно зажмурился, попытался вырваться, но хватка на затылке была стальной, не оставляющей шансов.       Еще вспышка. И еще одна.       Тихие щелчки камеры в этой гробовой тишине звучали как выстрелы. На снимках Бомгю выглядел именно так, как было нужно Рики: сломленным, испуганным, жалким. С растрепанными волосами, раскрасневшимся от слез и злости лицом, забившимся в угол, его пятна блестели красиво, так вызывающе, словно так и кричали испортить Бомгю. Вся его напускная гордость была стерта, обнажая ту самую уязвимость, которую он так тщательно прятал от остальных за запертой дверью. — Отпусти! Удали это сейчас же! — Бомгю забился в его руках, страх окончательно захлестнул разум. Он потянулся к телефону, пытаясь выбить его, но Рики лишь сильнее дернул его за волосы, вырывая из чужих губ сдавленный стон. — Тише, малыш, тише, — промурлыкал Рики, разглядывая получившиеся кадры. Он повернул экран так, чтобы Бомгю тоже увидел свое жалкое отражение. — Идеально. Твои дружки, наверное, с ума сойдут, когда увидят это. Особенно те, кто так рвется тебя защищать. Как думаешь, что случится, если эти сексуальные фото разлетятся по всем нужным рукам? А если к ним добавить пару фактов из твоего прошлого, о которых так любезно щебетал Минхек?       Грудь Бомгю тяжело вздымалась. Он с ненавистью смотрел на Рики, не в силах поверить в происходящее. Этот парень окончательно слетел с катушек, его паранойя переросла в опасное безумие, и Бомгю оказался прямо на линии огня. — Чего ты хочешь? — прохрипел он, сдаваясь под гнетом безысходности и оседая на пол.       Рики удовлетворенно ухмыльнулся. Он отпустил волосы Бомгю, но не отошел ни на шаг, продолжая нависать над ним угрожающей тенью. Телефон плавно скрылся в кармане его джинсов. — Все очень просто, — тон Рики внезапно стал ледяным, лишенным всякой наигранной игривости. Это говорил человек, чья собственная жизнь и жизни его близких висели на волоске, и он не собирался церемониться. — Прекрати взаимодействовать с Енджуном вообще.       Бомгю непонимающе моргнул, его брови сошлись на переносице. Боль в затылке пульсировала, мешая трезво мыслить. — Что?.. — Ты оглох? — Рики наклонился ближе, чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди. — Ты не будешь к нему подходить. Не будешь с ним разговаривать. Даже, блять, в шутку не вздумай ему гадить, ругаться и драться. Ты будешь обходить его за километр, делать вид, что его не существует в природе. Понял меня?       В голове Бомгю билась лишь одна мысль: зачем? Какое дело Рики до него и Енджуна? Но спрашивать было опасно. Рики выстраивал свои собственные правила в этой игре на выживание. Ему нужно было перестраховаться, сломать чужие планы, обрезать любые связи, которые Минхек мог бы использовать против него. И если для этого нужно было зашугать Бомгю до полусмерти, он сделает это не моргнув глазом. — Если я увижу вас рядом... Если я хоть краем глаза замечу, что ты трешься возле него, — Рики многозначительно похлопал по карману, где лежал телефон, — эти фотографии станут твоим приговором. И поверь, Бомгю, это будет лишь началом твоего личного ада. Так что, кивни, если мы поняли друг друга.       Бомгю сглотнул вязкую слюну, чувствуя себя так, словно на шее затянулась удавка, и медленно, скрепя сердце, кивнул. — Хорошенький. — Рики наконец встал, дав возможность выдохнуть. — У меня чуть не встал от твоих стонов, так и хочется тебя трахнуть, Бомгю.       Он засмеялся и покинул комнату, оставив Бомгю сидеть прижатым к прохладной стене. Его плечи содрогнулись и он зашелся в беззвучном рыдании. Его смешали с грязью, растоптали, сравнили с землей так, будто его жизнь ничего и не значила в этом мире.       Рики спустился вниз, с легкой улыбкой и так, будто свалился груз с плеч и медленно провел языком по губам, не отрывая взгляда от Минхека. Тот, заметив перемену, не смог промолчать. Конечно. У Минхека нет тормозов, когда дело касается слов. — Чего такой счастливый? — он усмехается.       Остальные ребята, уплетающие уже десерты, разом обратили внимание на японца. Он мысленно проклял тот день, когда Минхек появился на этом свете для того, чтобы портить жизнь всем окружающим. — Бомгю-хён настроение поднял. — Рики садится напротив него. Конечно же Минхек понял, что Рики его раскусил. Его улыбка едва заметно дрогнула. — Я ему очень хорошо объяснил, почему не стоит биться головой. — Рики. — Минхек прокричал имя в своей манере. — Не хочешь покурить, обсудить волейбол? — Хочу. — Рики встает быстро, желая оказаться подальше от чужих глаз.       Хочется выбить всю дурь из Минхека, которому нет дела до чужих жизней. Минхека, для которого не существует тормозов и того, кто сейчас угроза для его семьи. Рики ломал голову, пытался понять, откуда этот чертов старик узнает, а ответ все это время ходил рядом с ними. Улыбался им, назывался другом, веселил всех своими историями. Интересно, что будет, когда Енджун узнает, что его окружение состоит из продажных тварей, готовых сдать его с потрохами за деньги? Уён из клуба, Вихо из баскетболистов, Минхек — его правая рука. Рики, которого он принял с радужными объятиями и все время повторял: «Ты мне нравишься, малой!».       И наконец Хисын. Хисын, что следует своим целям, но все равно работает на его отца. Хисын, который безумно влюблен в Бомгю и готов испортить жизнь Енджуну. Хисын, готовый подкупить прессу, лишь бы имя Енджуна высветилось так, что его невозможно будет оправдать до конца жизни. Хисын, который испытывает сильную ненависть. — Енджун так будет рад, когда мы все раскроемся. — Рики закуривает сигарету, с оглядкой смотря по сторонам. — Ты, оказывается, тварь последняя, Минхек.       Минхек медленно затянулся, выпуская густой дым в морозный воздух. Его ухмылка никуда не делась, наоборот, она стала еще шире, обнажая зубы. Он лениво стряхнул пепел на землю, смерив Рики высокомерным, всезнающим взглядом. — Тварь? Ой, подловил, малой, подловил, — Минхек тихо рассмеялся, качая головой, будто его забавляла эта ситуация. — А ты сам-то кто, Рики? Святоша? Прибежал спасать Енджуна? Строишь из себя преданного пса, пока твоя мамочка и дорогая сестренка...       Слово «сестренка» подействовало как детонатор. Внутри Рики что-то оглушительно, с треском лопнуло. Голоса родных в трубке, удушливый страх темной кладовки, паранойя, сжигающая мозг последние дни. Все это в одну секунду переплавилось в чистую, первобытную ярость. Перед глазами встала глухая кровавая пелена.       Рики не стал дослушивать. С животным рыком он сорвался с места прежде, чем Минхек успел хотя бы выставить руки для защиты.       Тяжелый, подпитанный всем его отчаянием кулак японца с глухим, страшным звуком впечатался Минхеку прямо в челюсть. Удар был такой силы, что старшего отбросило назад. Он сильно ударился спиной о кирпичную стену и плашмя рухнул на холодный асфальт, мгновенно теряя ориентацию в пространстве. Сигарета отлетела в сторону, рассыпая искры. Но Рики было мало. Ему было ничтожно, чертовски мало.       Он навалился сверху, всем весом вбивая колено в чужую грудную клетку, напрочь лишая Минхека возможности дышать, и принялся методично, безжалостно разбивать его лицо. Один удар. Второй. Третий.       Кожа на скулах Минхека лопнула под костяшками Рики в первые же секунды. Темная, горячая кровь брызнула на пальцы японца, запачкала рукава куртки, но он не останавливался, превращаясь в безумного мясника. Удар в нос и под кулаком раздался отчетливый, тошнотворный хруст ломающегося хряща. Удар в зубы заглушая испуганный, захлебывающийся крик. — Сука! Ты думал, я буду смотреть, как ты играешь моей жизнью?! — рычал Рики, окончательно теряя человеческий облик. — Думал, я позволю тебе тронуть их?! Крыса, сдохни, сдохни!       Минхек хрипел, его глаза, налившиеся кровью от лопнувших сосудов, были широко распахнуты от дикого, животного ужаса. Вся его спесь, все его «тормоза» испарились. Перед ним был дикий зверь, который пришел за его головой. Минхек пытался защищаться, слабо дергал руками, царапал ногтями куртку Рики, но ярость сделала японца втрое сильнее. Перехватив обе руки Минхека одной рукой и намертво прижав их к земле, Рики пальцами второй мертвой хваткой вцепился в его горло. Пальцы сомкнулись на трахее. Рики давил со всей силы, вдавливая шею Минхека в асфальт. Минхек судорожно забился под ним, его тело выгибалось в конвульсиях, он пытался сделать хотя бы глоток воздуха, но из разбитого, залитого багровой жижей рта вырывался лишь жуткий, булькающий хрип. Его лицо стремительно синело, губы потемнели, а зрачки начали закатываться вверх.       Еще пара секунд. Еще один сильный нажим и хрящ просто сломается, оборвав его жизнь прямо здесь, под аккомпанемент кружащихся снежинок. Рики искренне хотел этого. Хотел задушить эту тварь, чтобы раз и навсегда заткнуть этот фонтан угроз.       «Если ты убьешь его, старик сотрет твою семью. Ты нарушишь правила», — ледяная мысль, словно ушат холодной воды, протрезвила воспаленный мозг в самый последний момент. Контракт. Мама. Сестра. Их жизни все еще были в заложниках у зверя, и убийство Минхека привело бы в исполнение приговор. Рики резко, с омерзением разжал пальцы и отпрянул назад, тяжело дыша.       Минхек рухнул на бок, содрогаясь всем телом. Он жадно, со свистом и кашлем втягивал в себя морозный воздух, выплевывая сгустки крови прямо на грязный снег. Он выглядел как полумертвое, изломанное месиво из плоти и костей, едва удерживающееся на грани сознания.       Рики медленно поднялся, вытирая окровавленные руки о свои джинсы. Его крупно трясло от адреналинового отката, но взгляд оставался мертвым и холодным. Он подошел ближе и со всей силы наступил тяжелым ботинком на сломанную руку Минхека, заставляя того из последних сил издать истошный, слабый стон. — Мразь.       Развернувшись, Рики пошел прочь в полумрак коридоров, оставляя за собой цепочку багровых следов на чистом снегу.       Наблюдавший издалека Вихо оказался рядом, прощупывая пульс у Минхека, что выглядел сейчас как мертвец. Он с облегчением вздохнул. Хватило ума у японца не убивать своего. — Допизделся? — Вихо усмехнулся. — Говорил я тебе, что подставлять своих же чревато избиением.       Минхек ему не отвечает, да и не смог бы, как бы сильно ни хотелось пустить в его сторону пару колкостей. Сейчас вся жизнь крутилась перед глазами, пока жгучая, противная кровь размазывалась. Вихо с отвращением приподнял Минхека, заставив того обнять себя за плечи. Он кивнул Хисыну, который стоит неподалеку. Тот лишь одобрительно кивает, значит, никого нет и можно продолжить путь.       Еле дотащив его до автобуса, он раздевает Минхека. Гематомы уже начали распускаться, выглядывая противным, багровым оттенком. — Хисын, нужно обработать раны. — Вихо вздыхает. — Может, стоило вмешаться?       Парень отрицательно качает головой, оглядывая Минхека. — Заслужил. Нам всем угрожают жизнью наших родных. — Хисын улыбается. — Этому лишь повезло родиться сиротой и наткнуться на старика.

***

      Рики ватными ногами передвигался по коридору, волоча себя силой. Не было желания идти дальше, но ноги несли в сторону комнаты Чонвона. Казалось, только эти глаза способны принять его таким. Такого Рики, который умылся чужой кровью и в полной темноте шел как безжизненная тварь, неспособная что-то чувствовать. Руки мелко подрагивали от осознания. Он чуть не убил человека. Чуть не придушил Минхека. Он подозревал всех. Вихо — потому что он баскетболист, Хисын — потому что он ненавидит тех, кого ненавидит Бомгю. Только подстава от Минхека, который принял его сразу же в коллектив, давила на грудь сильно.       Он вспоминает, как переступил порог. Как оказался в помещении и горящими глазами разглядывал дорогую вазу. Ему было всего пятнадцать, когда его приняли в отряд. Ему нравилось проводить время с Минхеком, который тренировал его, обучал и восхвалял. — Мразь.       Чонвон, словно почувствовав чужое, молчаливое присутствие, приоткрывает дверь, раскрыв глаза от шока. Перед ним стоял Рики, окровавленный, разбитый и сломленный. Готовый зарыдать, стоит ему задать вопрос. — Рики… — он хватает его за лицо ладонями. — Что с тобой? — Чонвон. — голос Рики хрипит.       Чонвон пускает его внутрь, радуясь тому, что Сону сегодня ночует в другой комнате. Он с потрясением разглядывает Рики, а сердце бешено стучит. В его голову приходит лишь один человек, с которым Рики мог бы подраться. — Рики, — он еще раз повторяет, боясь, что потеряет связь с японцем. — Что случилось? Где Минхек сонбэнним?       Чонвон с дрожью в руке наспех открывает пачку влажных салфеток, роняет на пол, ругается и извиняется, достает сразу несколько. Его пробирает нервозность от молчания Рики, который заявился к нему в таком виде спустя время. От него пахнет сигаретами. Он курил. Боясь сделать больно, хотя куда уж, он медленно стирает кровь с лица. — Я чуть не убил человека, Чонвон.       Чонвон застывает, чувствуя, как юркий страх пробегает сквозь ребра, застывая комом в горле. Он роняет спирт, оглушив комнату громким стуком. На Рики не его кровь. На Рики кровь чужого человека, которого он чуть не убил. — Что ты несешь, Рики?       Рики резко встает, припечатывая Чонвона к прохладной стене. Тот сильнее сжимается под взглядом японца, боясь сделать лишний вздох. Он чувствует запах этой крови, которая медленно въедается в кожу Рики и сдерживает тошноту. — Рики. — он со страхом шепчет. — Успокойся. Давай мы смоем кровь с тебя. Все будет хорошо, Рики.       Не должен ли Чонвон в этот же миг броситься к телефону, набрать полицию и запереть Рики, чтобы тот не сбежал? Только вот сердце щемит. Сердце замирает с болью при виде такого сломленного Рики, чуть ли не плачущего от осознания своего греха. От такого Рики, в глазах которого впервые читается страх. От такого Рики, у которого были причины так поступить. Были. — Рики, этот человек… ты уверен, что он жив? — Уверен. — Давай вызовем скорую. — Его спасут. — Его спасут, — повторил Рики, и этот шепот прозвучал скорее как судорожная мольба к самому себе, чем как уверенность.       Хватка на плечах Чонвона внезапно ослабла. Сила, секунду назад казавшаяся смертоносной, испарилась, оставив после себя лишь мертвецкую, свинцовую усталость. Рики медленно опустил голову, утыкаясь лбом в плечо Чонвона. Его лопатки крупно задрожали, и Чонвон почувствовал, как чужие пальцы судорожно, до боли цепляются за ткань его кофты, словно за единственный спасательный круг в этом прогнившем шторме.       Японец ломался. Прямо здесь, в полумраке душной комнаты, тот невозмутимый, колючий Рики, который всегда держал дистанцию и скалился в ответ на любую попытку сблизиться, рассыпался на мелкие, острые осколки. — Эй... — Чонвон осторожно, едва дыша от сковавшего легкие страха, поднял руки и обнял его в ответ. Он уткнулся носом в растрепанные волосы, от которых все еще разило дешевым сигаретным дымом и чужим кошмаром. — Пойдем. Надо всё смыть.       Чонвон попытался сделать шаг назад, увлекая японца за собой в сторону ванной, но это мимолетное движение словно перемкнуло что-то в воспаленном, измученном мозгу Рики. Паника, секунду назад отступившая под весом усталости, вспыхнула с новой, утроенной силой. Ему показалось, что его снова оставляют одного в этой удушливой темноте, где за каждым углом прячутся крысы, готовые продать его жизнь.       Рики резко дернулся, перехватывая запястья Чонвона с той же пугающей, стальной хваткой, с какой держал Минхека на асфальте. Он грубо вжал его обратно в прохладную стену, не давая тому опомниться, и отчаянно, наотмашь впился в его губы ломающим, насильным поцелуем. Чонвон испуганно округлил глаза, задохнувшись от неожиданности. Он попытался промычать, дернуть руками, упереться ладонями в чужую грудь, чтобы оттолкнуть обезумевшего парня, но Рики лишь сильнее навалился на него всем телом. Он до боли сминал чужие губы, кусая их до крови и смешивая этот металлический, солоноватый вкус со вкусом сигаретного дыма и застарелого кошмара. Рики целовал его жадно, агрессивно, будто пытался силой вбить в Чонвона свою паранойю, заставить его физически почувствовать ту же удушающую черноту, что выжигала его изнутри.       Когда Рики наконец оторвался от его губ, его дыхание было рваным, со свистом вырывающимся из груди. Он не отпустил Чонвона, его сбитые, испачканные в подсыхающей крови Минхека пальцы намертво вцепились в чужой подбородок, заставляя смотреть прямо на себя. В расширенных зрачках японца плясали всё те же дикие, затравленные черти. — Скажи мне, — прохрипел Рики, и его голос сорвался на глухой, болезненный надрыв, пока по грязной щеке чертила дорожку одинокая слеза. — Смог бы ты... Смог бы ты поступить так же, Чонвон? Отвечай мне!       Он сильнее сжал чужую челюсть, требуя ответа здесь и сейчас, умоляя о безмолвном прощении своего безумия. — Если бы этот старый ублюдок держал на мушке твоих родных? Твою мать? Ты бы стоял и покорно ждал, пока приговор приведут в исполнение?! Или ты бы рвал зубами чужие глотки, забивая каждую вставшую на пути мразь ногами в асфальт?! Ты смог бы стать чудовищем ради тех, кем дорожишь больше всего на свете?! Скажи, что смог бы!       Чонвон тяжело, прерывисто дышал, глядя на сломленного парня перед собой. Его собственные искусанные губы горели огнем, а сердце колотилось под ребрами как сумасшедшее. Он видел, как крупно дрожат чужие плечи, и понимал: Рики прямо сейчас балансирует на грани полной потери рассудка, судорожно пытаясь найти хоть какое-то оправдание тому месиву, которое он оставил после себя на заднем дворе. — Рики, я не понимаю о чем ты… — Чонвон пускает слезу, смотря в глаза японцу с боязнью. — Пожалуйста, Рики, давай успокоимся. Мне противно. Мне противно от вида крови, ты… — Чонвон, — Рики сталкивает их лбами, продолжая тяжело дышать, словно сорвало крышу. — Ты меня боишься? — Что… Рики… Нет, — Чонвон пытается отстраниться, желая оказаться подальше от запаха крови. — Рики, пожалуйста. — Чонвон. — повторяет его имя Рики, как мантра. — Мне так хочется расслабиться, одолжишь мне свое тело?       Он заливается смехом. Лишь тогда Чонвон вглядывается в глаза Рики внимательно. Его мандраж, расширенные зрачки и несвязные бормотания. Сердце пропускает еще один глухой удар, заставляя жалеть о том, что связался с этим парнем. Он заставил его стать соучастником его преступления, раскрыв рану и открыв душу. Заставил стать соучастником его безумия, показав себя в таком виде. — Рики… давай ляжем спать, хорошо?

***

      Енджун крутился около комнаты Бомгю, недовольный полным игнором со стороны второго. Тот даже не подал признаки жизни, хотя обычно бросил бы парочку колких фраз, что задели бы его до жути. Приглушенные голоса из чужой комнаты не привлекали его внимания, когда как вспыхнувший в полумраке коридора экран телефона, несомненно, заворожил. Любопытство сыграло свою роль и он подошел ближе. Знакомый телефон оказался в руке. — Это телефон Рики что ли.       Он усмехнулся. Конечно Рики пробрался в их общежитие, чтобы оказаться рядом с Чонвоном. Эти двое вели себя так отвратительно, но вызывали лишь умиление своими глупыми действиями. Не зря ведь Сону сегодня захотел поспать в другой комнате. Он даже представил, как Чонвон умолял Сону преподать это так, будто это его собственное желание, а не просьба Чонвона.       Он застыл, прочитав сообщение.

«Минхек ни слова не скажет, удаляй фото Бомгю.»

      Хисын.       С чего вдруг Хисыну писать такое сообщение? Причем тут Минхек и о каких фотографиях идет речь? Он смахнул экран блокировки, наткнувшись на код. — Блять. Вот же сука, о каких фото речь идет?       После громкого стука, падения чего-то, последовал тихий стон. Енджун прокрутил в руке телефон и остановился перед комнатой Чонвона, прислушиваясь к звукам. Он все еще помнил то представление, что эти двое устроили в первый день. Не хотелось оказаться свидетелем очередной сцены, смутив Чонвона. — Чонвон, Рики? — он постучал, надеясь, что они услышат его.       Спустя мгновение голоса затихли, послышался шорох и Чонвон шикнул. Дверь открылась, перед ним появился запыхавшийся, покрасневший Чонвон, который то и дело нервно смотрел назад. — Рики у тебя? — Енджун ухмыляется. — Вы двое неугомонные такие. Держи, он уронил телефон. — Спасибо большое, сонбэ. Но мы ничем таким не занимаемся. — Конечно.       Чонвон попрощался, поспешно закрыв дверь. Почему все ведут себя так странно, будто скрывают от Енджуна вселенскую тайну? Разве Енджун не заслужил стать частью этой тайны? Он хмыкнул, недовольный. Любопытство горело в груди. Хотелось разбить дверь, собрать всех и расспросить каждого. Рики, Хисын, Минхек и Бомгю. Что они скрывают?