Миссисипи принадлежит нам

Том больше не мог выносить тишины. Она звенела в ушах громче любого колокола. Однажды ночью, когда луна скрылась за тучами, он поддел засов на окне кухонным ножом и выскользнул в спящий сад. Воздух пах свободой, и он жадно вдохнул его, впервые за долгие дни чувствуя, что может дышать полной грудью. Он не думал о последствиях. Единственной мыслью, горящей в его мозгу, как напалм, было: «Найти Гека». Он крался по задворкам, прижимаясь к теням заборов, сердце колотилось где-то в горле. Он инстинктивно направился к их старым укрытиям — к сараю с сиропными бочками, к пустующему дому на окраине. Везде было пусто. Отчаяние начинало сжимать его горло ледяными пальцами. И тут он вспомнил. Хижина. Заброшенная хижина дровосека в самой чаще леса, куда они однажды сбежали от воображаемой индейской засады. Бежать по лесу в полной темноте было безумием. Ветки хлестали его по лицу, корни цеплялись за ноги. Но он бежал, подгоняемый страхом, что опоздает. Что Гек, окончательно разуверившись, исчезнет навсегда. Когда сквозь деревья показался темный силуэт хижины, у Тома перехватило дыхание. Из щелей между бревнами не пробивалось ни лучика света. Он боялся, что она пуста. — Гек? — его голос прозвучал хрипло и несмело, заглушаясь ночным лесом. Никакого ответа. Он подошел ближе, толкнул скрипучую дверь. Внутри пахло влажной землей и пеплом. В слабом свете звезд, пробивавшемся через дыру в крыше, он увидел его. Гек сидел на голой земляном полу, прислонившись к стене. Голова была опущена на колени. Он не шевелился. Рядом, на грубом каменном очаге, лежала горстка несъеденных ягод. — Гек, — снова позвал Том, на этот раз громче, и его голос дрогнул. Фигура у стены медленно подняла голову. В полумраке Том увидел его лицо — осунувшееся, заросшее щетиной, с запавшими глазами, в которых не осталось ни искорки. В них было лишь пустое, бездонное изнеможение. Они смотрели друг на друга несколько секунд, не в силах вымолвить слово. Весь ужас разлуки, вся боль и тоска висели в воздухе между ними. — зачем пришел? — голос Гека был безжизненным, чужим. — Иди назад. К ним. — Я не могу, — прошептал Том, делая шаг вперед. Его ноги подкашивались. — Я не могу без тебя. Они… они убили во мне все. Тетя Полли молится, ребята смотрят как на прокаженного… Это не жизнь, Гек. Это смерть при жизни. Гек опустил голову. — А что я могу сделать? Я нищий. У меня ничего нет. Я не могу тебя защитить от них. — Ты уже защищаешь! — воскликнул Том, падая перед ним на колени. Он схватил его холодные, грязные руки и прижал их к своей груди. — Только ты один делаешь меня сильным! Без тебя я — никто! Просто мальчишка, который выдумывает сказки, чтобы не сойти с ума от одиночества! Слезы, наконец, хлынули из его глаз, горячие и очищающие. Он плакал, прижимаясь лбом к коленям Гека, его тело сотрясали рыдания. И тут окаменелость Гека дрогнула. Медленно, неловко, его рука поднялась и легла на вздрагивающую спину Тома. Сначала просто коснувшись, потом сжимая ее с силой, в которой была вся его накопившаяся боль, тоска и безумная, неистовая любовь. — Не плачь, Томми, — прохрипел он, и его собственный голос сорвался. — Не плачь, ради всего святого. Он потянул Тома к себе, обнял его с такой силой, будто хотел вдавить в себя, сделать частью своего существа, чтобы больше никто и никогда не смог их разлучить. Том вжался в его объятия, всхлипывая, цепляясь за его рваную рубаху. Они сидели так на грязном полу заброшенной хижины — два изгоя, два сломленных мальчика, нашедшие друг в друге единственное спасение. — Ладно, — наконец выдохнул Гек, его губы коснулись волос Тома. — Все. Хватит. Мы уезжаем. Сегодня же. Сейчас. Том оторвал заплаканное лицо от его плеча. — Куда? — Куда глаза глядят. На Север, как и хотели. Но уже не мечтать, а бежать. По-настоящему. Он встал, подняв и Тома за руку. В его глазах, наконец, снова зажегся огонь. Не огонь безрассудной мальчишеской авантюры, а твердая, стальная решимость взрослого мужчины. — Соберешь что-нибудь из теплых вещей? Еду? — спросил Гек, уже составляя в уме план. Том энергично кивнул, вытирая лицо рукавом. — Да. Я проберусь обратно. Все готово было еще тогда… — Тогда встречаемся у старого причала. Через час. И… — Гек схватил его за подбородок, заставив посмотреть на себя. — Если передумаешь… я пойму. Том посмотрел ему прямо в глаза, и в его взгляде не осталось и тени сомнения. — Я уже сделал свой выбор. Там, на утесе. Они снова обнялись — коротко, сильно, как товарищи перед боем. Потом Том выскользнул из хижины и растворился в ночи. Гек остался один, но теперь одиночество было не таким всепоглощающим. У него была цель. Битва. И человек, ради которого стоило сражаться. Он потушил тлеющие угольки в очаге и вышел из хижины, не оглядываясь. Позади оставалась лишь тьма и нацарапанное на стене имя. Впереди была река, свобода и Том. Больше ему ничего было не нужно.