Шрамы на память

Антиной изначально не собирался ехать к офису Телемаха. Всё утро он делал вид, что ему всё равно. Заварил кофе — вылил, потому что остыл, пока он смотрел в одну точку. Попытался починить молнию на старой куртке — бросил, потому что игла соскочила и впилась в палец. Эвримах спросил, в порядке ли он. Антиной ответил, что да, и сам не поверил своим же словам. Он пытался занять себя чем угодно — работой в баре, где вчера какой-то пьяный мужик назвал его «чушкой», и Антиной еле сдержался, чтобы не вышвырнуть его через стеклянную дверь. Разговорами с Эвримахом, который смотрел на него слишком внимательно. Даже бессмысленной поездкой по городу, просто чтобы мысли не лезли в голову. Но мысль о том, что Телемах просто… исчез из его жизни после той ночи, раздражала сильнее, чем он хотел признавать. Он не отвечал на сообщения. Не брал трубку. Когда Антиной приехал к его дому — специально, поздно вечером, надеясь перехватить его у калитки — свет в окне не горел. Или Телемах не хотел включать, или его не было дома. Антиной не знал. И это бесило. Он простоял под окнами двадцать минут, сунув руки в карманы куртки, чувствуя, как холод пробирается под кожу. Смотрел на тёмное окно и думал о том, что у Телемаха, наверное, тепло, и пахнет корицей, а на столе стоит кружка с недопитым чаем. Антиной не знал, откуда взялись эти картинки в голове. И не хотел знать. Он сел на мотоцикл, завёл двигатель и поехал прочь. В голове крутилось воспоминание. Тот вечер на парковке. Телемах, растерянный, с ключами в руке. Антиной склонился над двигателем, сделал вид, что копается. Он тогда подумал: «Никто не узнает». И никто не узнал — до вчерашнего дня. Телемах позвонил из мастерской. Голос был ледяной. Сказал, что механик обнаружил следы вмешательства. Спросил прямо: «Ты это сделал?» Антиной ответил: «Нет». Солгал, так легко. Но внутри что-то скреблось. Теперь, стоя у офиса Телемаха, он чувствовал этот скребущий страх снова. — Чёрт с ним — пробормотал он себе под нос, глуша мотор. Антиной снял шлем. Волосы упали на лицо — он откинул их назад, чувствуя, как пряди липнут к вискам. В воздухе пахло выхлопными газами и грядущим дождем. Люди выходили из стеклянных дверей офисного здания — смеялись, разговаривали, кто-то торопился к автобусам, кто-то к машинам. Обычный вечер. Антиной чувствовал себя чужим здесь. Он не должен был здесь находиться. И всё же стоял, лениво оглядывал толпу, пока вдруг не заметил знакомую фигуру. Телемах. Светлая рубашка, заправленная в брюки. Волосы уложены — небрежно, но аккуратно. На плече — сумка с ноутбуком. Всё как всегда. Но рядом с ним был кто-то ещё. Светловолосый, невысокий, в мягком свитере и простых тёмных брюках. Они стояли близко — слишком близко для простых знакомых. Телемах что-то сказал, и тот улыбнулся. А потом Телемах сам рассмеялся так легко и искренне. А потом обнял этого парня. Обнял так, как обнимают близких людей. Тех, кому доверяют. Руки легли на плечи, головы склонились друг к другу — всего на секунду, но Антиной эту секунду запомнил в каждой детали. Он застыл. Смотрел на них несколько секунд, не двигаясь, не моргая. В груди что-то резко сжалось — там, где обычно было пусто. Со мной он так не делал. Ни разу. Даже когда Антиной подвозил его, даже когда они пили виски в пустом доме, даже после той ночи. Телемах смеялся с ним, да. Но не так. Не открыто, не беззаботно. И тем более не обнимал. Антиной почувствовал, как внутри закипает глухая злость. Телемах что-то сказал своему другу, снова рассмеялся, и тот дружески хлопнул его по плечу. Этого оказалось достаточно. Он резко слез с мотоцикла, даже не подумав, что делает. Ноги сами понесли вперёд. Он не слышал шума улицы, не замечал взглядов прохожих — только видел их двоих. — Эй. Они обернулись. Телемах сначала не понял, кто к нему идёт — лицо было рассеянным, вопросительным, на губах ещё застыла улыбка. А потом он узнал Антиноя. Улыбка исчезла мгновенно. Лицо стало чужим, осталась только настороженность и боль. — Ты… Антиной уже был рядом. Он даже не посмотрел на Писистрата — просто оттолкнул его плечом в сторону. Не грубо, но настойчиво. — Аккуратнее! — возмутился Пис, отступая на шаг. Но Антиной уже схватил Телемаха за руку. Пальцы сомкнулись на запястье. Пульс бился часто, испуганно. — Нам надо поговорить. — Ты что творишь?! — Телемах попытался вырваться, но Антиной держал крепко. — Идём. — Отпусти меня! — Сейчас. — Отпусти меня, я сказал! Антиной наконец остановился. Разжал пальцы. Телемах резко вырвал руку, отступил на два шага, потирая запястье. На коже остались красные следы. Его глаза горели — от злости, от обиды, от всего, что накопилось за эти дни. — Ты охренел?! — голос Телемаха дрожал. — Какого хрена ты вообще тут делаешь? — Я хотел поговорить — ответил Антиной, стараясь говорить спокойно. Телемах нервно усмехнулся. — Поговорить? После того, как ты сломал мою машину? — Он почти выплюнул эти слова. — После того, как ты мне врал в лицо? Антиной замер. — Я не… — Не надо — перебил Телемах. — Механик всё сказал. Кто-то специально ослабил контакты. Кто-то, кто копался в моём двигателе. Кто-то, кто потом сказал: «Всё плохо, вызывай эвакуатор». Антиной молчал. Внутри всё похолодело. — Ты использовал меня — продолжил Телемах. — Сломал мою машину, чтобы сблизится. Потом брал деньги. Говорил, что вернёшь. Где они? А потом… — его голос дрогнул. — Та ночь. Ты напоил меня. Ты был почти трезв. А я… — Это было не так — сказал Антиной. — А как? — Телемах смотрел на него в упор. — Как это было, Антиной? Антиной не знал, что сказать. Потому что всё было так. Или почти всё. — Ты специально сломал мою машину — повторил Телемах. Теперь его голос звучал тихо, но в этой тишине было больше ярости, чем в крике. — Ответь мне. Да или нет? Антиной посмотрел на него. Хотел снова сказать «нет». Но язык не повернулся. — Я пытался помочь — сказал он. Это прозвучало жалко даже для него самого. — Ты пытался помочь? — Телемах усмехнулся. — Ты сломал мою машину, чтобы я остался без транспорта. Чтобы я был вынужден с тобой ездить. Чтобы я был тебе должен. — Он покачал головой. — Ты больной. Вдруг раздался громкий хлопок. Пощёчина прозвучала резко, сухо. Антиной даже не шелохнулся. Голова дёрнулась в сторону, щека вспыхнула огнём. Телемах тяжело дышал. Его рука дрожала. — И слышать тебя не хочу — сказал Телемах. Он развернулся и быстро пошёл обратно к офису. — Телемах, подожди! — Антиной сделал шаг вперёд. Но тут рядом появился Писистрат и ещё один человек из охраны здания. — Приятель — сказал охранник, положив руку ему на плечо. — Тебе пора уходить. Антиной посмотрел на стеклянные двери, где Телемах уже исчез внутри. На секунду задумался — не попытаться ли всё-таки пройти за ним. Но второй охранник уже стоял рядом, готовый вмешаться. Антиной тихо выдохнул. — Ладно — сказал он. Он развернулся и пошёл к мотоциклу. Щека горела. Внутри всё переворачивалось. Он врал. Он сломал машину. Он использовал Телемаха. И теперь он ушел от его.

***

Когда Антиной вернулся в квартиру, дверь за его спиной закрылась с громким хлопком — так, что гипсокартонные стены дрогнули. В прихожей пахло чужой обувью, дешёвым стиральным порошком и чем-то жареным. Эвримах сидел на кухне с ноутбуком, подперев голову рукой. Его длинные кудрявые волосы были собраны в небрежный пучок, на шее виднелась свежая татуировка — ещё красная, воспалённая. Неоптолем развалился на диване в зале — ноги на подлокотнике, телефон в руке, на экране мелькали кадры какой-то глупой игры. Они оба подняли головы, когда Антиной вошёл. И сразу заметили выражение его лица — затравленное, злое, потерянное. Эвримах медленно поднял брови. Одна — выше другой. — Ого — сказал он протяжно. — Ты это… чего такой? Антиной прошёл мимо, не глядя на них. Бросил ключи на стол — металл звякнул о дерево. Скинул куртку прямо на спинку стула, просто бросил, и та сползла на пол. — Наш герой выглядит разбитым — сказал Эвримах, закрывая ноутбук. Нео усмехнулся, не отрываясь от телефона. — Слушай — сказал он лениво. — Что там у тебя? Девчонка отшила, что ли? Антиной открыл холодильник, достал пиво, но открывать не стал — просто держал в руке, сжимая банку. — Всё нормально — ответил он сухо. Нео отложил телефон, сел на диване, закинул ногу на ногу. — Ага — сказал он. — Вижу, как нормально. Эвримах внимательно смотрел на Антиноя. Его пальцы медленно барабанили по закрытому ноутбуку. — Слышь — сказал он негромко. — А это не из-за того… ну, из-за офисного? Антиной резко повернулся к нему. — А ну заткнись — сказал он тихо, но в этом шёпоте было больше ярости, чем в крике. Эвримах замер. Его брови застыли. А потом его глаза расширились. — О нет — выдохнул он. — Нет, ты серьёзно? Наш Антиной втюрился? Он повернулся к Нео. Лицо Эвримаха расплылось в улыбке. — Ты слышал это? — сказал он. — Он втюрился! Нео хмыкнул, потом засмеялся — сначала тихо, потом громче. — Да ладно! — сказал он, качая головой. — Ты? Тот самый, кто крутил и вертел всеми как хотел? — А вы посмотрите на него! — Эвримах хлопнул ладонью по столу. — Стоит, глаз не поднимает! Офисный мальчишка его сделал! — И как его, кстати? — спросил Нео, ухмыляясь. — Тот, что весь такой прихорошенный ходит? — Неважно — буркнул Антиной. — Ага, неважно — подхватил Эвримах. — Так неважно, что ты сам не свой ходишь. — Ты его хоть выебал? — спросил Нео, и Эвримах фыркнул от смеха. — Нео, ты чего? — сказал Эвримах. — Ты посмотри на него. Это не он выебал, а его. В прямом и переносном смысле. Нео зашёлся в хохоте. — И ты просто ушёл? — спросил он, вытирая глаза. — Ты, который в баре троих уложил? Просто ушёл от какого-то малолетки? — Да пошли вы оба — сказал Антиной, и в его голосе появилась сталь. Эвримах поднял руки. — Ладно, ладно — сказал он. — Не кипятись. Мы же по-дружески. — По-дружески? — Антиной усмехнулся. — Вы ржёте, как кони. — А что нам делать? — спросил Эвримах. — Плакать с тобой? — Лучше заткнуться. Нео перестал смеяться. Помолчал. Потом сказал тише: — Ну а если серьёзно… Она тебя правда ударила? Девчонка? — Не девчонка — сказал Антиной. — Парень. Тишина повисла в комнате. Нео и Эвримах переглянулись. — Парень — повторил Эвримах. — Ну, бывает. Нео молчал. Его лицо стало серьёзным — непривычно серьёзным для него. — И что — спросил он осторожно. — Он тебе нравится? По-настоящему? Антиной не ответил. Он стоял, сжимая пиво, и смотрел в стену. — Понятно — сказал Нео тихо. Эвримах вздохнул. — Ладно — сказал он. — Проехали. Антиной поставил пиво на стол, не открывая. Развернулся и вышел на балкон, закрыв за собой дверь. Нео и Эвримах переглянулись. Смех утих. — Он серьёзно — сказал Эвримах. — Да — ответил Нео, и его голос был непривычно тихим. — Похоже, серьёзно. Антиной вернулся с балкона через полчаса. Он сел за стол, взял пиво, наконец открыл и сделал большой глоток. — Слушай — сказал Эвримах. — Я тут подумал. — О чём? — О том, что ты мне должен. Антиной поднял голову. — В каком смысле? — В прямом. — Эвримах откинулся на спинку стула. — Помнишь, как мы в восемнадцать лет в баре были? Я напился в стельку, ты меня тащил на себе, а потом ты меня послал и ушёл. Я в кустах проспал до утра. Комары сожрали. Очки потерял. Нео хмыкнул. — О, я помню эту историю. Ты потом неделю чесался. — Вот именно — Эвримах не сводил глаз с Антиноя. — Я мог бы сейчас сказать: «Иди сам разбирайся со своим офисным мальчиком, раз такой умный». Но не скажу. Потому что я добрый. — С чего это вдруг? — подозрительно спросил Антиной. — С того, что ты впервые за пятнадцать лет из-за кого-то паришься. И мне интересно посмотреть, что из этого выйдет. Антиной промолчал.

***

Позже тем же вечером Антиной снова оказался у офиса Телемаха. Он не знал, зачем сюда приехал. Честно — не знал. В голове была пустота и гул, как после сильного удара, он просто завёл мотоцикл и поехал туда, куда тянуло — туда, где в последний раз видел его. Он знал, что Телемах не ответит, даже сообщения не прочтёт. Антиной проверил — раз, другой, третий. Тишина. Он отчасти понимал, что заслужил это. Понимал, что сам сломал машину, сам врал, сам напоил его в тот вечер. Но понимание не делало легче. Оно только сильнее давило на грудь, мешая дышать. Он сидел на мотоцикле у обочины, смотрел на стеклянные двери, откуда несколько часов назад выбежал Телемах. Внутри здания горел свет, люди входили и выходили, кто-то курил у крыльца, кто-то говорил по телефону. Но Телемаха среди них не было. Он уже было собрался уезжать — завёл двигатель, надел шлем — когда заметил его. Тот самый светловолосый парень, с которым Телемах обнимался. Он стоял у тротуара, один, и явно кого-то ждал — смотрел в телефон, потом поднимал голову, оглядывался, потом снова утыкался в экран. Антиной заглушил двигатель. Снял шлем. Гул улицы навалился сразу — далёкий смех, шум машин, чьи-то шаги. Он постоял секунду, собираясь с мыслями, потом подошёл. Парень заметил его издалека — напрягся. Плечи поднялись, руки опустились в карманы. Но он не отступил. Смотрел прямо, спокойно, хотя в глазах читалась настороженность. Антиной остановился в двух шагах. Не ближе. Чтобы не давить. — Нам надо поговорить — сказал он. — Если ты снова устроишь цирк — ответил парень, и голос у него был ровный, но в нём чувствовалась сталь — я вызову охрану. Без шуток. — Нет — Антиной поднял руки — Никакого цирка. Я просто… — Он запнулся. — Просто хочу поговорить. Парень молчал несколько секунд. Разглядывал его — лицо, руки, татуировки. Потом перевёл взгляд на мотоцикл, потом снова на Антиноя. — Ладно — сказал он наконец. — Говори. — Меня Антиной зовут. — Я знаю — ответил парень. — Пис. — Пис — повторил Антиной, кивнул. Он вздохнул. Провёл рукой по лицу — по щеке, которая всё ещё будто горела на месте пощёчины. — Дай мне поговорить с ним — сказал он. — Зачем? — Пис прищурился. — Чтобы ты снова на него наехал? — Нет — сказал Антиной. — Просто… он мне интересен. Пис поднял бровь. — Интересен? — Ну да — Антиной пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным. — Не каждый день встречаются такие… — он запнулся, подбирая слово — такие люди. — Какие люди? — Пис не отводил взгляда. — Другие — сказал Антиной. — Не такие, как я. Не из моей… среды. Он умный. Наблюдательный. С ним… — он снова запнулся — интересно. Пис молчал. Смотрел на Антиноя так, будто пытался заглянуть в голову. — Интересно — повторил он. — И всё? — А что ещё? — Антиной усмехнулся как-то криво, натянуто. — Ты хочешь, чтобы я сказал, что влюбился? Серьёзно? — А ты влюбился? — спросил Пис прямо. — Нет — ответил Антиной слишком быстро. — Я вообще не про это. Просто… не хочу, чтобы он исчезал. Мы неплохо общались, пока я не… — он махнул рукой — не накосячил. — То есть ты сломал его машину, взял у него деньги, напоил его, переспал с ним — и теперь говоришь, что он тебе просто интересен? — Пис говорил спокойно, но каждое слово падало как камень. Антиной дёрнулся. — Я не… — начал он, потом замолчал. Потёр переносицу. — Ладно. Звучит хреново. Я знаю. — Не просто хреново — сказал Пис. — Я знаю — повторил Антиной. — Поэтому и хочу поговорить. Не чтобы вернуть… ну, не знаю. Чтобы объяснить. — Что объяснить? — Что он не так меня понял. — А как надо было? Антиной покачал головой. — Я не знаю — сказал он. — Но не так. Пис долго смотрел на него. — Ты сам-то себя слышишь? — спросил он. — Ты пришёл ко мне, просишь дать тебе шанс поговорить с ним, а сам не знаешь, что сказать. — Я знаю, что хочу с ним поговорить — сказал Антиной. — А что именно скажу — не знаю. Но мне нужно. — Зачем? — Потому что… — Антиной замолчал. Слова не шли. Он привык действовать, а не объяснять. — Потому что он не такой, как все. И я не хочу, чтобы он думал, что я просто… — Просто что? — Просто использовал его — выдохнул Антиной. — Я не хочу, чтобы он думал, что он для меня был просто… ходячей карточкой и дыркой. Пис молчал. В его глазах что-то изменилось — может быть, он поверил. А может, просто устал спорить. — Ладно — сказал он наконец. — Я подумаю. Антиной кивнул. — Спасибо — сказал он. Слово далось с трудом — он не часто его произносил. Развернулся и пошёл к мотоциклу. Сел, завёл двигатель. Мотор взревел. Пис остался стоять на тротуаре, глядя ему вслед. Антиной уехал, не оборачиваясь. В зеркале заднего вида он видел, как Пис достаёт телефон — и, наверное, пишет Телемаху. «Не втюрился я — подумал он. — Просто… интересно с ним. И всё». Но где-то глубоко, там, куда он не любил заглядывать, сидела маленькая противная мысль: «Ты сам себе лжешь». Антиной выбросил её из головы и погнал быстрее, чтобы ветер заглушил всё остальное.