Шрамы на память

Антиной лежал на кровати, уставившись в потолок. Он смотрел на ту же трещину уже минут двадцать, но перед глазами стояло другое, события прошлого вечера, то как Телемах сидел на его кровати, с гитарой в руках, с чашкой чая, с этим своим спокойным лицом. Нео давно спал на соседней кровати — уткнулся лицом в подушку, натянул одеяло на голову, из-под одеяла доносилось ровное, тяжёлое дыхание. Иногда он всхрапывал всхлипывающе, потом затихал. В комнате было тихо. Только холодильник гудел на кухне, да за окном шуршал по асфальту редкий дождь, капли стучали по подоконнику, стекали вниз, оставляя мокрые дорожки на грязном стекле. Антиной еще не спал, лежал на спине, заложив руки за голову, и смотрел в потолок. Мысли лезли в голову, как тараканы — не прогнать, не задавить. — Ты спишь? — спросил Эвримах, заходя в комнату. Он был в своей обычной майке и домашних штанах, волосы распущены, влажные — видимо, умывался перед сном. В руке он держал кружку с чаем — дымок ещё поднимался, значит, заварил недавно. — Нет — ответил Антиной, не поворачивая головы. Эвримах сел на свою кровать и пружины жалобно скрипнули, Нео заворочался во сне, пробормотал что-то неразборчивое, но не проснулся. Эвримах поставил кружку на тумбочку, откинулся на подушку, положил руки за голову. — Чего не спишь? — спросил Эвримах. — Не знаю — соврал Антиной. — Зато я знаю — Эвримах покачал головой. — Ты думаешь о нём. Антиной промолчал. Эвримах и так всё видел — он всегда всё видел. За пятнадцать лет дружбы он научился читать того как раскрытую книгу, даже когда тот пытался захлопнуть страницы. — Ты бы хоть оделся нормально, когда идёшь к нему — сказал Эвримах, не глядя на Антиноя. — В смысле? — В прямом. — Эвримах приподнялся на локте, посмотрел на него. — Ты в своей кожаной куртке и берцах выглядишь так уже поношено, а на свидание так не ходят. — Это не свидание. — А что? — Встреча. — Та же херня, только под другим названием — Эвримах усмехнулся. — Ты его пригласил в гости. Он пришёл. Сел на твою кровать. Играл на гитаре. Пил чай из моей кружки. Это какое никакое мини свидание, Антиной. Не называй это по-другому. — И что ты предлагаешь? — спросил он. — Костюм мне купить? Галстук? — Не костюм — Эвримах покачал головой. — Но хотя бы нормальную рубашку. Не ту, которую я тебе дал, а свою. И джинсы без дырок. И ботинки хотя бы, а не берцы. — У меня нет таких. — Купи. — На что? — На деньги, которые он не забрал — Эвримах усмехнулся. Антиной повернул голову, посмотрел на Эвримаха. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Эвримах взял кружку с тумбочки, отпил чай. — Ты выглядишь как бомж, Антиной. Готов поспорить, что ты уже сам себе надоел в этой кожаной куртке. — Мне она нравится. — Нравится не значит, что её надо носить до посинения — Эвримах поставил кружку обратно. — Слушай, я не лезу в твои дела. Но ты впервые за пятнадцать лет не просто трахаешься, а пытаешься строить что-то нормальное. Не облажайся. Хотя бы на этом уровне. Антиной молчал. Он знал, что Эвримах прав, знал, что его гардероб желает лучшего, и он вспомнил как Телемах смотрел на него в кафе и сказал: «Рубашка тебе идёт. Не привычно». Знал, что это была не просто фраза — это был намёк. — Ладно — сказал Антиной. — Допустим, я куплю нормальную одежду. Дальше что? — Дальше пригласи его куда-нибудь — сказал Эвримах. — Куда? — Не знаю. В кино. В кафе. В торговый центр. — В торговый центр? — Антиной скривился. — Ты серьёзно? — А что? — Эвримах пожал плечами. — Можно посмотреть на него под другим углом, посмотреть, как он сам одевается, выбирает что-то, как разговаривает. Ты его вообще видел в другом свете? Антиной задумался. — Не особо — признался он. — Вот видишь — Эвримах откинулся на подушку. — Пригласи его в ТРЦ. Погуляете, посмотрите друг на друга с разных сторон. Может, купишь себе что-то нормальное. — Ты издеваешься? — Ни капли. Антиной лёг обратно. — Он подумает, что я идиот — сказал Антиной. — Он уже так думает — ответил Эвримах. — Ты ему машину сломал, напоил его. Поход в ТРЦ — это наименьшее из зол. Антиной хотел огрызнуться, но не нашёлся, он был прав. Как всегда. — Ладно — сказал Антиной. — Я подумаю. — Думай — ответил Эвримах. Он допил чай, поставил пустую кружку на пол, повернулся на бок. — Только тоже с этим не задерживай. А то мало ли. Эвримах уснул спустя пять минут, а Антиной так и лежал, разглядывая этот ненавистный потолок. Он достал телефон, открыл чат с Телемахом. Посмотрел на последнее сообщение — «До завтра». Написал: «Слушай, хочешь завтра в ТРЦ?» Пальцы зависли над экраном. Он смотрел на написанное и думал: «Какого хрена я это делаю?» Потом стёр. Написал заново: «Есть планы на выходные?» Снова стёр. Выругался, убрал телефон под подушку и закрыл глаза.

***

Телемах получил сообщение от Антиноя в субботу утром, когда пил кофе на кухне и листал новости в телефоне. Он уже почти забыл о вчерашнем вечере, но воспоминания сидели в голове, как заноза: Эвримах, который смотрел на него изучающе, Нео, который дразнил Антиноя. И сам Антиной — с мокрыми волосами, в этой рубашке, сидящий на кровати и смотрящий на него так... Телефон завибрировал. Телемах посмотрел на экран. Антиной: «Слушай, может, сходим куда-нибудь сегодня? В ТРЦ, например. Надоело сидеть дома» Телемах поднял бровь. Антиной позвал его куда-то? Это было странно. Он отпил кофе, подумал. Потом написал: «Ты серьёзно? Ты же не особый любитель ТРЦ». Ответ пришёл через минуту: «Да, но больше всего мне не нравится сидеть дома. Давай, не ной». Телемах усмехнулся. «Во сколько?» «В два. Встречаемся у центрального входа». «Хорошо». Он убрал телефон, допил кофе, поставил кружку в раковину. Посмотрел в окно — за стеклом было всё так же серо, но дождя не было. Март в этом году был неуютным. Пенелопа сидела в гостиной, смотрела телевизор. Она не спрашивала, куда он идёт, за что Телемах был благодарен ей за это. Он оделся в светлые брюки и тёмный свитер, как в прошлый раз. Посмотрел на себя в зеркало: нормально. Не официально, но и не как на парад, вышел из дома он в половине второго. Ехать на машине было минут двадцать — ТРЦ находился на другом конце города, в новом районе.

***

Антиной приехал на мотоцикле за десять минут до встречи. Специально выехал раньше, чтобы не гнать. Он надел свою обычную кожаную куртку — не потому, что не послушал Эвримаха, а потому, что другой особо не было, джинсы свои повседневные с дырками и берцы. Сняв шлем, он провёл рукой по волосам — они растрепались, выбились из пучка. Посмотрел на себя в зеркало заднего вида: лицо усталое, под глазами круги, щетина на щеках. Эвримах был прав — он выглядел не лучше бомжа. Но приводить себя в порядок уже было поздно. Он встал у центрального входа, закурил. Мимо шли люди — пары, семьи с детьми, компании подростков, все куда-то спешили, что-то несли, о чём-то говорили. Телемах подошёл ровно в два, он появился из-за угла в своём пальто и с этим своим спокойным лицом, Антиной заметил, что на нём светлые брюки и тёмный свитер — как тогда, в кафе. — Привет — сказал Телемах. — Привет — ответил Антиной. Он затушил сигарету и бросил окурок в урну. — Ты чего такой хмурый? — Уж прости — ответил Антиной. Они зашли в ТРЦ. Внутри было шумно — эхо от голосов, музыка из динамиков, звон посуды из фуд-корта, стеклянные витрины, блестящие полы, эскалаторы, которые бесконечно ползли вверх и вниз. — Куда пойдём? — спросил Телемах. — Не знаю — ответил Антиной. — Ты предложи. — Но ты ведь сам меня сюда позвал. — Я предложил встретиться, а не ходить по магазинам. Телемах усмехнулся. — Тогда зачем мы здесь? Антиной не ответил. Он не знал, зачем они здесь, просто хотел увидеть Телемаха. — Ладно — сказал Телемах. — Пошли хотя бы посмотрим что нибудь. Они пошли по первому этажу. Мимо магазинов с одеждой, обувью, техникой. Антиной не смотрел по сторонам, он смотрел только на Телемаха. На то, как он идёт ровно, спокойно, не спеша. На то, как его пальто слегка развевается на ходу. На то, как он иногда поправляет сумку на плече, когда она соскальзывает. — Ты чего так смотришь? — спросил Телемах, заметив его взгляд. — Ничего — ответил Антиной. — Просто… — Что? — Неважно. Они остановились у витрины с мужскими костюмами. Манекены стояли в идеально сидящих пиджаках — серых, чёрных, синих. Галстуки, запонки, карманные платочки. Всё блестело и переливалось под светом ламп. Телемах, сам не зная зачем, сказал: — Ты бы выглядел отлично в костюме. Антиной остановился, посмотрел на витрину, потом на Телемаха. Брови его сдвинулись. — Ну уж нет — ответил он, ухмыляясь. — Почему? — Телемах изобразил удивление, хотя прекрасно знал, почему. — Потому что я буду в этом выглядеть глупо — спокойно сказал Антиной, будто это объяснение могло всё решить. Он скрестил руки на груди, прислонился плечом к стене. Со стороны это выглядело как вызов. Телемах закатил глаза. Он уже понял, что с Антиноем спорить о вкусах бесполезно — у них были разные миры, разная одежда, разная жизнь. Но это не значило, что он хотел остановиться. — Тогда давай по-другому — сказал он, поворачиваясь к Антиною. — Выбираем одежду друг для друга. Антиной усмехнулся. — Договорились. Они пожали руки и Телемах почувствовал, как ладонь Антиноя сжала его пальцы на секунду дольше, чем нужно. Первым выбирал Телемах. Они зашли в магазин, где пахло каким-то парфюмом, в бутике была дорогая мужская одежда, которую Антиной никогда не носил. Телемах ходил между вешалками, перебирая рубашки. Он останавливался у каждой, трогал ткань, смотрел на цвет, на фасон. Иногда оборачивался, смотрел на Антиноя, оценивая его фигуру и плечи. Тот стоял у стены, скрестив руки на груди, и чувствовал себя дураком. — Долго ты ещё? — спросил он. — Не торопи меня — ответил Телемах. Наконец Телемах выбрал. Вишнёвая — почти бордовая, с длинными рукавами и блестящими пуговицами, мягкая, дорогая. Он снял её с вешалки, подошёл к Антиною и протянул. — Примерь. Антиной посмотрел на рубашку, потом на Телемаха. — Ты серьёзно? — Ещё как. — Она дорогая. — Ты сам предложил именно спор — усмехнулся Телемах. — Не бухти, иди меряй. Антиной взял рубашку, вздохнул и ушёл в примерочную. Занавеска за ним задвинулась. Он повесил рубашку на крючок, снял свою футболку, посмотрел на себя в зеркало. Потом надел рубашку. Ткань приятно скользила по плечам, по груди. Рубашка сидела идеально — не мешковато, не тесно, будто шили под него. Воротник он расстегнул на две пуговицы — не любил, когда что-то давило на горло. Посмотрел на себя ещё раз и покачал головой. Он отодвинул занавеску и вышел. Телемах замер. Антиной стоял перед ним в бордовой рубашке — волосы распущены, воротник расстегнут, рукава закатаны до локтя. Рубашка подчёркивала плечи, широкую грудь, шею. Он выглядел по-другому. Телемах смотрел на него. Долго. Водил взглядом по плечам, по воротнику, по пуговицам, которые блестели при свете ламп. В груди что-то ёкнуло. — Ну? — спросил Антиной. Голос был напряжённым — он чувствовал себя не в своей тарелке. Телемах хотел сказать что-то остроумное, но язык не слушался. — Снимай — сказал он вместо этого. — Что? — Моя очередь. — Парировал Телемах вдруг слегка покраснев. Антиной усмехнулся, покачал головой, но спорить не стал. Ушёл обратно в примерочную, через минуту вышел — рубашка была уже на вешалке. Телемах взял её и повесил рубашку себе на плечо. — Ты её берёшь? — спросил Антиной, кивнув на рубашку. — Беру — ответил Телемах. — Тебе. Антиной замер. — В смысле мне? — В прямом — Телемах усмехнулся. — Это подарок. Антиной смотрел на него, не понимая. Подарок? Ему? От Телемаха? После всего, что было? — Ты с ума сошёл? — сказал он. — Я не могу… — Можешь — перебил Телемах. — Не спорь. Он пошёл к кассе, не оборачиваясь. Антиной остался стоять, сжимая в руках свою куртку, которую снял перед примеркой. Потом догнал Телемах вставая рядом. Тот достал карту, приложил к терминалу. Экран пиликнул, чек выехал, продавец упаковал рубашку в чёрный пакет, с логотипом магазина и протянул покупателю, Телемах сразу же повернулся и вручил пакет Антиною. — Держи. Антиной взял пакет. — Ты всегда так легко тратишь деньги? — спросил он. — Нет — ответил Телемах. — Только когда хочу сделать приятно. — И часто ты так делаешь приятно людям? Телемах посмотрел на него. Взгляд был спокойным, но в уголках губ пряталась усмешка. — Иногда — сказал он. — Не привыкай. Антиной хотел ответить, но не нашёл слов. Он стоял с пакетом в руке и чувствовал себя странно — как будто кто-то перевернул его мир вверх дном. Они вышли из магазина. — Ты совсем уже из ума выжил — сказал Антиной. — Знаю — ответил Телемах. — Пошли дальше. Твоя очередь выбирать. Теперь выбирал Антиной. Он никогда не выбирал одежду кому-то. Но спор есть спор. Они зашли в магазин, где продавалась обычная уличная одежда. Здесь пахло кожей и дешёвым парфюмом. Антиной чувствовал себя увереннее. Он прошёлся между вешалками рассматривая вещи, иногда останавливался. Телемах смотрел на него — на то, как он сосредоточен, как хмурит брови, когда что-то не нравится. На то, как его пальцы скользят по одежде, иногда задерживаясь на чём-то. Антиной выбрал серые рваные облегающие джинсы, потом чёрное обтягивающее боди с длинными рукавами и чёрные ботинки, с толстой подошвой. — Это? — спросил Телемах, глядя на вещи с сомнением. — Это — ответил Антиной. — Серьёзно? — О да. Телемах вздохнул, взял вещи и пошёл в примерочную. Антиной остался ждать. Через несколько минут Телемах вышел. Серые рваные скинни облегали ноги, подчёркивая их. Чёрное обтягивающее боди сидело как вторая кожа, открывая плечи и ключицы, облегая талию, подчёркивая каждую линию тела. Берцы делали его выше и придавали всему образу какую-то вызывающую дерзость — не вульгарную, а уверенную. Он выглядел совсем иначе. Антиной замер. Он смотрел на Телемаха, и в голове крутилось только одно: «А он не плох». Взгляд медленно скользил по фигуре — от ботинок вверх, по бёдрам, по талии, задерживаясь на открытых плечах. Он не торопился, рассматривая Телемаха так, будто видел его впервые. — Что? — спросил Телемах. Он смущённо поправил воротник боди, а его щёки порозовели. — Да так — Антиной усмехнулся, подходя ближе. — Просто… у тебя очень красивые ноги. Он сказал это без смущения и попытки приукрасить. И от этой простоты Телемах покраснел ещё сильнее, мурашки пробежали по телу — от его голоса, от его взгляда, от того, как близко он стоял. Руки Антиноя были в карманах, но Телемах чувствовал их будто на себе. Хотя никто его не касался. — Ты… — начал Телемах. — Я ничего — Антиной отступил на шаг. — Иди переодевайся. А то так и будешь стоять и краснеть. Он открыл было рот чтобы ответить, но передумав развернулся и ушёл в примерочную, чувствуя, как щёки горят, а в груди что-то трепещет. Занавеска за ним зашуршала. Антиной остался стоять у стены. Он смотрел на занавеску, за которой скрылся Телемах, и не мог выбросить из головы то, что только что видел. Длинные ноги, стройная талия, ключицы, которые выступали из-под чёрной ткани. Он никогда не думал о Телемахе как о чем-то красивом. Но сейчас… — Чёрт.. — сказал он себе под нос. Они вышли из магазина. Антиной нёс пакет с бордовой рубашкой — ту самую, которую выбрал Телемах. Телемах нёс пакет с рваными джинсами и боди — те самые, которые выбрал Антиной. — До сих пор не верю, что ты купил мне это — сказал Антиной, кивнув на свой пакет. — Да ладно тебе — ответил Телемах. — Я буду носить это только если ты наденешь то — сказал Антиной. — Как скажешь — ответил Телемах. Они переглянулись, и оба усмехнулись. Спустя ещё где-то полчаса они вышли на улицу. Дождя не было, но ветер всё ещё неприятно дул. Антиной достал сигарету и закурил. — Ты курить будешь? — спросил он. — Нет — ответил Телемах. — И не надо. Дурная привычка. Телемах усмехнулся. — И это ты мне говоришь? — Я могу — ответил Антиной. — А тебе я просто не советую. Они постояли ещё несколько минут. Телемах смотрел на парковку, на машины, на людей, которые заходили и выходили. Антиной смотрел же на Телемаха. — Спасибо — сказал Телемах. — За что? — За… не знаю. Сегодня. Антиной выдохнул дым. — Не благодари — сказал он. — Всё равно. Антиной затушил сигарету, выбросил в урну. — Ладно — сказал он. — Мне пора. — Мне тоже. Они посмотрели друг на друга. Тишина была спокойной, как штиль в море. — Позвонишь? — спросил Антиной. — Ага — кивнул Телемах. Антиной кивнул, надел шлем, сел на мотоцикл. Завёл двигатель — мотор взревел. Телемах стоял на тротуаре, смотрел ему вслед. Тот поднял руку обернувшись и уехал. Сам он остался стоять, сжимая пакет, в голове крутились слова Антиноя: «У тебя очень красивые ноги». Он усмехнулся и покачал головой. Повернув, он зашагал к своей машине.

***

Антиной вернулся домой через час. Он поднимался по лестнице медленно, в голове всё ещё крутился тот момент в примерочной. Телемах, который смотрел на него так…. Как он протянул ему пакет и сказал: «Это подарок». Как тот улыбался — не насмешливо, а как-то… тепло. Антиной не привык к таким подаркам. И не привык к такому в принципе. Он толкнул дверь и пошел, в прихожей пахло как обычно жареным и дешёвым стиральным порошком. Из кухни доносился голос Эвримаха — он с кем-то говорил по телефону, но увидев Антиноя, быстро сбросил. Он сидел на кухне за столом, пил чай из своей любимой кружки, листал телефон. Увидев пакет в руках Антиноя, он поднял бровь — одну выше другой. — Купил? — спросил он, отставляя кружку. — Ага, конечно — ответил Антиной, бросая пакет на стол. Пакет шлёпнулся с глухим звуком, внутри что-то зашуршало. — Что там? — Рубашка. Бордовая. Эвримах заглянул в пакет, раздвинул края, присмотрелся. Достал рубашку за плечики, развернул. Ткань переливалась при свете лампы — мягкая, дорогая, почти шёлковая. Он присвистнул протяжно. — Дорогущая — сказал он. Провёл пальцами по ткани, оценивая качество. — Это откуда? Из того магазина который на втором? — Ага — Антиной сел на стул, положил руки на стол. — Он выбрал. — Он? — Эвримах поднял вторую бровь. — Телемах? — Ну а кто ещё. Эвримах покачал головой и сложил рубашку обратно в пакет. — И ты позволил ему купить тебе такой подарок? — Я не позволил, он сам. Сказал: «Держи, это подарок». И всё. Даже спорить не дал. Эвримах усмехнулся. — А ты что? — А что я? — Антиной пожал плечами, но жест получился каким-то неуверенным. — Стоял как неприкаянный. Смотрел на него. — Красивое зрелище, наверное — Эвримах хмыкнул. — Наш грозный Антиной с растерянной мордой. — Захлопнись — беззлобно ответил Антиной. — А ты ему? Тоже купил что-то? Антиной кивнул. — Купил ему джинсы скинни и чёрное боди — сказал он. — По спору. Он выбирал мне, а я выбирал ему. Эвримах посмотрел на вещи, потом на Антиноя. — И он это надевал? — Надевал. — И как? Антиной помолчал. Вспомнил, как Телемах вышел из примерочной — ноги в облегающих джинсах, боди, открывающее плечи, ботинки которые делали его выше. Как его взгляд замер на его талии, на шее. Как внутри что-то ёкнуло так неожиданно. — Нормально — сказал он. — Выглядел нормально. — Только «нормально»? — Эвримах не поверил. — Ты краснеешь. — Не краснею я. — Краснеешь — Эвримах усмехнулся. — Уши красные. Антиной машинально дотронулся до уха. Поймал себя на этом движении и выругался мысленно. — Ладно — сказал Эвримах. — Не буду лезть. Ты рубашку-то примеришь? Антиной хотел отказаться на автомате. Но передумал. Встал, взял пакет, ушёл в комнату, закрыл за собой дверь. В комнате было полутемно — Нео ещё не вернулся, свет никто не включал. Только тусклый свет с улицы пробивался сквозь окно, падал на кровать, на стопку книг на тумбочке, на старую гитару в углу. Он достал рубашку, повесил на спинку стула. Посмотрел на неё. Потом снял свою футболку и надел рубашку. Ткань скользнула по плечам, по груди, по спине. Мягкая, прохладная, она сидела так будто Телемах знал его размер. Хотя откуда Телемаху знать его размер? Он не спрашивал. И не хотел спрашивать, подошёл к зеркалу, которое висело на двери шкафа. Посмотрел на себя, провёл рукой по воротнику, поправил манжеты. Потом вышел на кухню. Эвримах поднял голову. Посмотрел на него — долго, внимательно. — Нормально? — спросил Антиной. — Не «нормально», а «отлично» — поправил Эвримах. — Ты выглядишь теперь как мачо. Будто с обложки журнала. Только татуировки спрятать не помешало бы. — Да иди ты — сказал Антиной. Но рубашку не снял, сел за стол, налил себе чай и сделал глоток, посмотрел в окно и задумался. Он не привык дарить подарки без повода. Не привык получать их. Не привык, чтобы кто-то смотрел на него так, как смотрел Телемах в примерочной. Допив чай, поставил кружку в раковину. Потом ушел в комнату, снял рубашку и аккуратно повесил в шкаф. На кровать он буквально упал, устало потирая веки. Немного полежав, он всё же проваливается в сон.