Райские оковы

Месяц спустя. Слухи в аду распространялись быстро. «И.М.П. сошла с ума», — шептались в барах. «Блиц пытается собрать армию из низших демонов. Говорит, что Рай украл их семьи. Говорит, что система сломана». И самое страшное — у него были последователи. Не только бесы, которых бросили любимые, вознёсшиеся на Небеса. Но и грешники, которые видели, как их друзья-чистокровные исчезают в лучах света, оставляя их гнить в аду. И даже несколько выживших демонов Гоэтии, которые по какой-то причине не прошли очищение и теперь боялись, что их «призовут» против воли. Штаб-квартира И.М.П. превратилась в настоящий бункер. Блиц раздавал оружие, планировал налёты на ангельские патрули, которые иногда спускались в ад, чтобы «поддерживать порядок». Он стал жестоким. Ещё более жестоким, чем раньше. Но внутри, в самой глубокой тьме его красной души, что-то умерло. Он пил. Он курил. Он не спал с другими — это было единственное, что осталось святым. А наверху, в хрустальном дворце, Столас смотрел на всё это через магический кристалл, который ему удалось украсть у одного из архангелов. Он видел, как Блиц превращается в монстра. Как его глаза, когда-то полные безумного огня, теперь горели холодной, мёртвой ненавистью. — Ты только делаешь хуже, — сказала Октавия, заходя в его покои. Она теперь носила белые одежды, но под ними всё ещё был виден её бунтарский характер — она подвела глаза чёрной тушью, которую тайком принесла из ада. — Он разрушает себя. — Я знаю, — прошептал Столас. — Тогда почему ты не остановишь его? — Потому что я не могу, — Столас повернулся к дочери, и она увидела в его глазах то, чего не было у других ангелов. Слёзы. — Я не могу к нему спуститься. Я не могу даже крикнуть ему, что я здесь, что я люблю его. Эти стены… они не из золота, Вия. Они из правил. Если я нарушу их, если я попытаюсь уйти… — Ты станешь падшим, — закончила за него Октавия. — Я уже падший, — горько усмехнулся Столас. — Падший в своей любви. В ту ночь на Небесах произошло нечто необычное. Впервые за всю историю существования Рая, в саду, где росли непахнущие цветы, кто-то заплакал. И эти слёзы были не ангельскими, светлыми и прозрачными. Они были чёрными, как смоль, и падали на мрамор, прожигая в нём дыры. Чарли Морнингстар, принцесса Ада, которая всё это затеяла, прилетела в Рай, чтобы «проверить, как идут дела». Она нашла Столаса в его покоях, сидящим на полу, обхватившим колени своими длинными птичьими лапами. Его белые крылья были грязными — он не ухаживал за ними. — Мистер Столас… — начала она. — Ты, — прошипел он, поднимая голову. — Ты сделала это. Твоя идея. — Я хотела как лучше, — Чарли выглядела испуганной. — Я хотела дать шанс… — Ты разрушила всё, — перебил он. — Ты создала систему, которая разделяет любящих сердец. Ты дала надежду тем, кто не должен был её получать. И отняла надежду у тех, для кого она была единственным смыслом. Чарли хотела что-то сказать, но осеклась. Она посмотрела на кристалл в руке Столаса, на котором было видно, как Блиц, пьяный в стельку, лежит на диване в своём офисе, а Луна укрывает его одеялом. — Он тоже тебя потерял? — тихо спросила Чарли. — Он потерял меня, когда ты придумала искупление, — ответил Столас. — А я потерял себя.