SHE IS

Сил не было даже на то, чтобы открыть глаза. В пальцах покалывало — неприятно, тупо. Я даже не помнил, сколько уже пролежал без движения. Билл частенько заходил ко мне, меняясь с мамой. Они дежурили по очереди. Почему они не могут просто оставить меня одного… хотя бы на время, черт возьми? Всю неделю после поездки в Берлин я провалялся на кровати, глядя в потолок. Мыслей не было. Не было и слез. Я не чувствовал ни грусти, ни боли — вообще ничего. Тело постепенно становилось деревянным. Лень было даже встать почистить зубы и умыться, не говоря уже о репетициях, прогулках и прочих подростковых радостях. Я и сам не понимал, что со мной происходит. Не говоря уже о близких. Скоро начнется работа над альбомом. Даже не знаю, как ее начинать. Я медленно перевернулся на бок и увидел Куппера возле кровати. Он тихо посапывал в своей лежанке, поджав лапы. Это создание вовсе не заслужило такого непутевого хозяина, который не может даже выйти с ним на прогулку. Надо было что-то с этим делать. Но, честно… желания делать что-либо не было совсем. Стук в дверь выбил меня из вязкого самокопания. Опять Билл? — Сынок, это я. Войду? Грустный голос мамы. Я тихо промычал в ответ, приглашая ее войти. — Ты совсем не выходишь из комнаты вторую неделю. Даже покушать спускаешься раз в пару дней. Мама окинула взглядом мое слегка исхудавшее тело и заглянула в глаза. Безжизненные. Пустые. — Нельзя же так с собой, Том… — Аппетита нет, — сухо отрезал я. — Понимаю. Но кушать все равно надо, сынок. Так и до больницы недалеко. Я промолчал. Она была права. Но мне правда не хотелось есть. Один вид еды вызывал тошноту. — Том… я… я хотела сказать, что так горевать по подруге может, не дай Бог, довести тебя до могилы рядом с ней. Нужно жить дальше. — Мне кажется, что я и так уже не жилец. Посмотри на меня, мам. Я правда похож на человека сейчас? — Похож. Еще как. Просто немного забыл, какого это — жить. Думаешь, Стью была бы рада, увидев тебя в таком состоянии? — Да что ты вообще о ней знаешь… — Ты прав. Я не была с ней так близка, как ты. Но я уверена, что она любила тебя так же сильно, как и ты ее. Она всегда желала тебе самого лучшего. И ей было бы грустно видеть, в каком состоянии ты находишься. Она замялась. — Поверь мне… она бы хотела, чтобы ты жил дальше. Счастливо жил. Впервые за разговор я посмотрел ей в глаза. И снова она была права. Я отвел взгляд в сторону щенка. Мысли о заботе о нем медленно проникли в голову. Если я могу хоть как-то позаботиться о себе… то у этого существа есть только я. — Я оставлю это здесь, — мама поставила поднос с едой на рабочий стол и, взяв щенка на руки, тихо вышла из комнаты. Дверь закрылась. Я привстал на локтях, разглядывая тарелки. Живот уже впал — третий день я пил только воду. Как назло, он тихо заурчал. Я сел на край кровати, еле найдя в себе силы на это, казалось бы, незначительное действие. Ноги сами поплелись к столу. Я сел и втянул носом запах супа. Вкусно. Но ложку брать не стал. Просто смотрел. Будто принимал решение — а надо ли вообще? Пока суп медленно остывал, я все же взял ложку. Рука слегка дрожала от бессилия. Первый глоток дался тяжело. Горячая жидкость обожгла холодный рот и неприятно растеклась в желудке. Организм будто заново вспоминал, что такое еда. Я ел медленно. Осторожно. Не торопясь. Привыкая к этому ощущению. Когда тарелка опустела, я долго сидел неподвижно, глядя в стол. Потом поднялся. Надел теплый свитер — вечер был прохладным. Джинсы. Кеды. Взял доску и вышел из дома. Нужно было освежить голову. Я включил случайный трек из плеера и поехал по пустой улице, вдыхая свежий воздух. Я направился в тот парк, где мы со Стью впервые поцеловались. Он уже был закрыт, поэтому пришлось перелезать через двухметровый забор. Хорошо, что я как-то пробрался к ней на второй этаж ее дома — навыки пригодились даже здесь. Руки заметно ослабли от отсутствия еды и движения. Это было ожидаемо. Я сорвался и не смог удержаться — просто свалился на газон. Подниматься не хотелось. Я остался лежать на слегка влажной траве. Небо было чистым. Звездная россыпь украшала темноту космической бездны. Луна освещала едва различимые силуэты парка. Вдох. Цветы. Мокрая земля. Запах травки. Стоп. Травка? Я повернул голову. В метрах семи от меня стояла лавка. На ней кто-то сидел. Мой запас, которым меня щедро одарила Стью, уже закончился. Я медленно поднялся и поплелся на источник запаха. Подойдя ближе, я увидел девушку. Вся в черном. — Такое чувство, что сама смерть зазывает меня этим запахом на тот свет. Я попытался разглядеть лицо под капюшоном. — Хах. Так и есть. Затяжку перед уходом в ад? Она сняла капюшон и протянула мне косяк. Я присел рядом, взял дымящийся джоинт и, затянувшись, стал разглядывать ее лицо. — Я Анна. Я выдохнул дым. — Том. Чего одна тут ночью? Не страшно? — Чего бояться? Парк закрытый. Людей кроме нас двоих нет. — Мало ли я придурок? — О, я уверена, что так оно и есть. Анна бархатно рассмеялась. Моё лицо тоже тронула слабая улыбка. — И на том спасибо. — А ты? — Что я? — Зачем ты ночью перелезаешь через забор и валяешься в парке на земле? — А, это… — мне не хотелось говорить о Стью и моем состоянии с незнакомкой. — Решил подышать свежим воздухом перед сном. — Выглядишь так, будто ты не спал месяц. Я заметил ее изучающий взгляд. — Наоборот. Сплю по семнадцать часов в сутки уже вторую неделю. — Ого… Чувак, ты безработный? — Мне семнадцать, так что да. Сижу на шее у родителей и периодически играю на гитаре в группе.  Уголки губ дернулись в подобии улыбки.  Я вдруг подумал: я ведь просто прожигаю свою жизнь. — Звучит не очень. Это я про ш  Что за группа? Она снова затянулась и передала мне косячок. — Играем рок. Мой брат-близнец солист. Есть басист и ударник. Недавно подписали контракт с продюсером. Кажется, даже есть потенциал. Даже не знаю, к чему это все приведет… — Круто. Поздравляю. Пригласишь послушать? Она протянула телефон. Я взял его и начал записывать номер. Зачем я это делаю? Я ведь хотел просто уйти и забыть эту встречу. — Мне пора идти. Была рада познакомиться, Том. Я пожал ее руку. Она исчезла так же неожиданно, как и появилась. Я остался один. И вдруг понял, что не хочу возвращаться домой до рассвета. Будто соскучился по реальному миру, пока был заперт в собственной комнате. Я еще немного посидел в парке, затем перелез обратно через забор и направился в сторону пустых полей. Ночь дышала прохладой. Колеса доски тихо рассекали дорогу. Перед глазами вспыхнул день нашего с Биллом дня рождения. Улыбки. Подарки. Друзья. Чистое счастье. Ее присутствие рядом. Как всегда, она подарила самый крутой подарок. Зная мою любовь к музыке — белую гитару с черным медиатором. Символ нас. Мы шутили, что мы зеркало друг друга. Инь и Ян. Она понимала меня не хуже Билла. Иногда — даже лучше нас обоих. Чудесная девушка. Как же я по ней скучаю… Билл и мама правы. Я должен найти в себе силы жить дальше. Но что делать, если все, на что меня хватает — это иногда поесть и покурить? Скоро начало учебного года. Но я принял решение бросить школу вместе с Биллом. Я никогда не любил ее. Никогда не хотел идти по какой-то специальности. Всегда знал — посвящу жизнь творчеству. А школа… школа убивает креативность. Биллу там было еще тяжелее. Его внешний вид раздражал школьных задир. Мне часто приходилось ввязываться в драки из-за этого.  Мама одобрила наше решение, хотя споров было много. Она верила в наш успех. Даже сильнее, чем мы сами. Йост говорил, что мы заметно прогрессируем. На носу запись первого альбома под его руководством. Нужно выложиться. Я просидел на обочине не меньше часа. Смотрел на звездный ковер погруженный в свои думки. Темноту рассекали фары изредка проезжающих машин.  Я думал обо всем сразу — о репетициях, школе, воспоминаниях. И, конечно, о Стью. — Стью… если ты меня слышишь… если ты где-то рядом… знай — я стану лучше. Я начну жить. Я сделаю всё, чтобы ты мной гордилась.