Любовь с привкусом хаоса

POV:Аарон Кинг

Она ушла. Я сидел на краю сцены ещё несколько секунд после того, как дверь закрылась за ней, глядя на чёрное фортепиано. На крышку, которую она только что опустила. На кресло, в котором она сидела. Воздух всё ещё хранил её запах — канифоль, что-то цветочное, едва уловимое. И тишина, которую она оставила после себя, была другой. Не пустой. *Заполненной*. Она ошиблась в ноте. Я слышал это — едва заметный сбой в идеальной ткани мелодии. И я слышал, как она отругала себя. *«Как можно ошибиться в элементарной мелодии, Эмма...»* Её голос без слухового аппарата звучал иначе. Глуше. Мягче. Как будто она говорила из-под воды. Она не контролировала громкость — не слышала себя, не могла откалибровать. *Уязвимая. Даже перед собственным голосом.* Я поднялся, одёрнул пиджак и вышел из кабинета. --- Чёрный Bentley стоял на преподавательской парковке — привилегия, которую мне обеспечил один звонок декану. Я сел за руль, но не повернул ключ зажигания. Вместо этого открыл телефон. Камера на выходе из главного корпуса показала мне её — тонкий силуэт на мраморной лестнице. Ветер трепал волосы. Юбка обрисовывала бёдра при каждом шаге. Чёрная сумка на плече. Она не пошла к парковке. *Пешком.* Я проследил за ней взглядом через камеру, пока она не вышла за пределы обзора. Парк. Она шла через парк. Я знал этот маршрут. Я изучил его ещё утром — спутниковые карты, Google Earth, данные из её студенческого профиля. Адрес проживания. Расстояние от академии — полторы мили. Через парк и лесополосу. *Через лес.* Двигатель Bentley ожил почти беззвучно. Я выехал с парковки и свернул на объездную дорогу — ту, что огибала парк с северной стороны. Она шла по главной аллее. Я ехал параллельно, в сотне метров, скрытый деревьями. Тонированные стёкла делали машину непроницаемой для чужих взглядов. *Но я видел всё.* Фонари включались один за другим, заливая аллею тёплым оранжевым светом. Она шла медленно — *слишком* медленно для человека, который торопится домой. Плечи расслаблены. Голова чуть запрокинута. Она *наслаждалась* прогулкой. *Впервые за весь день ты не боишься.* Я остановил машину у обочины, заглушил двигатель. Она свернула с аллеи в лес. В *лес*. Одна. Без слухового аппарата на полной мощности. В школьной форме с юбкой до середины бедра. Солнце садилось, окрашивая небо в грязно-розовый. Внутри меня что-то *сдвинулось*. Не злость. Не похоть. Что-то более первобытное, более *древнее*. Тот самый инстинкт, который просыпается у волка, когда он видит оленя, отбившегося от стада. *Ты даже не представляешь, как легко тебя найти.* Я вышел из машины. Тихо закрыл дверь. Пиджак остался на сиденье — в одной рубашке я двигался свободнее. Лес принял меня, как старого друга. Мягкая земля глушила шаги. Деревья смыкались над головой, превращая последний свет дня в зелёный полумрак. Я шёл за ней на расстоянии пятидесяти метров. Потом сорока. Тридцати. Она не оборачивалась. *Конечно, не оборачивалась.* Без слухового аппарата она не слышала хруста веток под моими ботинками. Не слышала моего дыхания, которое я и так контролировал до автоматизма. Не слышала ничего, кроме приглушённого, подводного гула мира, в котором она существовала. Двадцать метров. Я видел её затылок. Родинку у основания шеи. Тёмные волосы, которые покачивались в такт шагам. Стройные ноги в чёрных чулках — на правом, чуть выше колена, была едва заметная затяжка. Юбка колыхалась при каждом движении бёдер. *Не смотри на её ноги. Не сейчас.* Пятнадцать метров. Она остановилась. Я замер за стволом старого дуба, прижавшись плечом к шершавой коре. Сердце билось ровно — шестьдесят два удара в минуту. Ни один мускул не дрогнул. Она просто стояла. Запрокинула голову, глядя на кроны деревьев, и сделала глубокий вдох. Её грудь поднялась, и я увидел, как ключицы натянули ткань рубашки. *Ты чувствуешь себя в безопасности.* *Ты думаешь, что здесь, в этом лесу, ты одна.* *Ты ошибаешься.* Она двинулась дальше, и я следовал за ней — тень среди теней. Бесшумный. Терпеливый. *Голодный.* Я не собирался трогать её. Не сегодня. Сегодня мне нужно было другое. *Маршрут. Время. Паттерны.* Она проходила мимо расщеплённого молнией дуба — я запомнил. Сворачивала у большого валуна, поросшего мхом, — запомнил. Перешагивала через ручей по камням, балансируя на каблуках, — *запомнил*. Каждый её шаг становился точкой на карте в моей голове. Каждый поворот — координатой. Каждое дерево, мимо которого она проходила, — ориентиром. *Я буду знать этот маршрут лучше, чем ты сама.* Лес начал редеть. Впереди, сквозь деревья, замелькали огни — жилой район. Дорогие дома, ухоженные лужайки. Не элитный квартал, но достаточно респектабельный. Она прибавила шаг. Почти дома. Я остановился на границе леса и смотрел, как она выходит на освещённую улицу. Как поправляет сумку на плече. Как достаёт что-то из кармана пиджака. *Слуховой аппарат.* Она вставила его в ухо и на секунду замерла, привыкая к возвращению звуков. Потом двинулась дальше — к третьему дому справа, с синей дверью и живой изгородью. *Запомнил.* Я стоял среди деревьев, пока она не скрылась за дверью. Пока не зажёгся свет в окне второго этажа — её комнате, скорее всего. Достал телефон. Сфотографировал дом. Записал точное время. 18:47. Время в пути от академии — двадцать три минуты пешком. Маршрут через парк и северную лесополосу. Слуховой аппарат снят на протяжении всего пути.* Я прислонился спиной к дереву и закрыл глаза. В темноте под веками я видел её. Силуэт на фоне зелёного полумрака. Покачивание волос. Тонкие щиколотки над краем туфель. *Скоро.* Телефон завибрировал. Маркус, снова. «Инициация в пятницу. Нужны твои люди на входе. Подтверди» Я набрал ответ, не открывая глаз: «Подтверждаю. И мне нужна информация. Миранда Холлис — кто именно подбил её натравить стипендиатку на мой дом. Хочу знать всё» «Зачем тебе?» Я убрал телефон в карман, не отвечая. *Лес. Каждый вечер она ходит через лес.* *Одна.* *Глухая.* Улыбка растянула мои губы — медленная, хищная. *Идеально.* 20:15. Восточное крыло. Третий этаж. Камера коридора. Я сидел в своей комнате — если можно назвать «комнатой» апартаменты площадью в семьдесят квадратных метров, которые мой отец выкупил у академии, переоборудовав две стандартные комнаты в одну. Мужское общежитие располагалось в западном крыле — достаточно далеко от женского, чтобы создавать иллюзию приличия, и достаточно близко, чтобы эта иллюзия не мешала. Ноутбук стоял на дубовом столе, подключённый к системе камер. Экран был разделён на четыре квадрата: коридор третьего этажа, лестничная клетка, выход из общежития и... пустой прямоугольник. Камера напротив комнаты 314 давала паршивый угол. Я видел только дверь — белую, с латунным номером. Но этого было достаточно. *Пока — достаточно.* Двенадцать минут назад она прошла по коридору. Я видел это в записи — тёмные волосы, сумка на плече, усталая походка. Она зашла в комнату и закрыла дверь. С тех пор — тишина. Я откинулся на спинку кресла и потянулся к стакану с виски. Macallan — единственная постоянная величина в моей жизни, не считая ненависти к отцу. *Комната 314. Соседка — Анна Волкова.* Я знал о Волковой достаточно. Дочь русского нефтяного магната. Гиперактивная, шумная, почти никогда не бывает в комнате. Клубы, вечеринки, мальчики — стандартный набор для девушки с неограниченным бюджетом и ограниченным интеллектом. *Сегодня её нет.* Это я тоже знал. Волкова отметилась на входе в клуб «Обсидиан» сорок минут назад — система распознавания лиц на входе работала исправно. Она не вернётся до утра. Может, не вернётся и завтра. *Эммануэль одна.* Я сделал глоток виски, перекатывая жидкость на языке. Янтарный свет настольной лампы отбрасывал тени на стены, и мои собственные апартаменты казались мне клеткой. Красивой, дорогой, обставленной антикварной мебелью клеткой. Я встал. Подошёл к шкафу. Открыл. Слева — ряд безупречных костюмов, рубашек, пальто. Чёрное, тёмно-синее, серое. Ткани, которые стоили больше, чем годовое содержание половины студентов Кингстона. Справа — отдельная секция, скрытая за фальш-панелью. Я нажал на скрытую кнопку. Панель отъехала в сторону. Чёрная одежда. Неброская, без логотипов, без опознавательных знаков. Толстовка с капюшоном, тактические брюки, мягкие ботинки на каучуковой подошве — бесшумные, как кошачьи лапы. И маска. Белая. Гладкая. Безликая. Я взял её в руки, провёл большим пальцем по гладкой поверхности. Прорези для глаз смотрели на меня двумя тёмными провалами. *Не сегодня.* Положил маску обратно и закрыл панель. *Не сегодня. Но скоро.* Вместо этого я вернулся к ноутбуку и открыл её Instagram. *emmanuellew_* Закрытый аккаунт. Триста двадцать семь подписчиков. Двести восемнадцать подписок. Сорок три публикации. Закрытый аккаунт — для кого угодно, но не для меня. Два дня назад я создал фейковый профиль — девушка из Эдинбурга, якобы скрипачка-любительница. Запрос на подписку был одобрен через четыре часа. *Доверчивая.* Я листал её публикации. Скрипка на фоне окна. Закат над крышами. Чашка кофе рядом с нотами. Руки на клавишах фортепиано — те самые тонкие пальцы с голубым маникюром. Ни одного селфи. Ни одного фото с открытым лицом. Только фрагменты — руки, силуэты, тени. Как будто она пряталась даже от собственной камеры. *Ты прячешься от всех, Эммануэль. Но я вижу тебя целиком.* Последняя публикация — три дня назад. Фото скрипичного футляра, раскрытого на кровати. Нежно-голубое покрывало на фоне. *Нежно-голубое.* Я увеличил фото. За футляром, в расфокусе, угадывались детали комнаты. Край балдахина. Угол туалетного столика. Белая стена. Я сохранил скриншот. *Теперь я знаю, как выглядит твоя кровать.* Телефон завибрировал. Дэмиен. «Холлис раскопал инфу. Миранда действовала не одна. Ей подкинула идею Джессика Рейнс. Типа хотели посмотреть, что будет, если стипендиатка вломится к Кингам. Думали, твоя охрана её поймает и будет скандал» Я перечитал сообщение дважды. *Значит, это была подстава. Не просто пари — целенаправленная попытка уничтожить Эммануэль.* Холлис и Рейнс хотели, чтобы мою охрану вызвали, чтобы был шум, полиция, отчисление. Они хотели избавиться от стипендиатки, которая раздражала их самим фактом своего существования. Что-то холодное и тяжёлое шевельнулось в моей груди. Не гнев — нет. Что-то *хуже*. *Собственничество.* Они попытались сломать *мою* игрушку. Мою мышку. Мою маленькую слабослышащую скрипачку, которая ещё даже не знает, что принадлежит мне. Я набрал ответ: «Передай Холлис и Рейнс, что я хочу их видеть. Завтра. После занятий. В подвальном зале» «Зачем?» «Им нужно объяснить правила» «Какие правила?» Я допил виски одним глотком. «Новые» --- 23:40. Общежитие затихло. Коридоры на камерах были пусты — только дежурное освещение и мерцание аварийных выходов. Я стоял у окна своей комнаты, глядя на восточное крыло. Третий этаж. Четвёртое окно слева. *Её окно.* Свет за шторами погас двадцать минут назад. *Спит.* Мои пальцы сжимались и разжимались, и кожаные перчатки, которые я всё ещё не снял, поскрипывали в тишине. *Ты сейчас лежишь в своей кровати с нежно-голубым бельём. Одна. С закрытыми глазами. Без слухового аппарата — ты ведь снимаешь его на ночь, правда? Конечно, снимаешь. Ты лежишь в абсолютной тишине и думаешь, что в безопасности.* *Ты не в безопасности.* *Ты никогда больше не будешь в безопасности.* Я отвернулся от окна и лёг на кровать, не раздеваясь. Закрыл глаза. В темноте под веками — её лицо. Веснушки. Дрожащие губы. Расширенные зрачки. *«Пожалуйста... я просто хочу уйти домой...»* Сон не шёл долго. А когда пришёл — мне снился лес, запах канифоли и звук «Лунной сонаты», которую играли пальцы с голубым маникюром.