Любовь с привкусом хаоса

POV:Аарон Кинг

Уведомление. *emmanuellew_ ответила на ваш комментарий: «Да! Именно Шотландия!»* Восклицательный знак. Смайлик. Открытость, граничащая с наивностью. *Так легко.* Я сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и вертел телефон в пальцах. Экран отбрасывал голубоватый свет на перчатки — да, я был в перчатках. Привычка, которая давно перестала быть привычкой и превратилась в часть меня. Не стал отвечать сразу. Пусть повисит. Пусть подождёт. Слишком быстрый ответ — подозрительно. Слишком медленный — потеря интереса. *Два часа. Идеальный зазор.* Я переключился на камеры. И замер. *Балкон.* Она стояла на балконе. Снова. Руки свисали через перила, волосы собраны в косу, которая покачивалась на ветру. Серая толстовка, белые штаны. Никакой косметики, никаких украшений. *Домашняя.* Это слово царапнуло что-то внутри. Она выглядела так, будто мир за пределами этого балкона не существовал. Расслабленные плечи. Закрытые глаза. Лицо, подставленное солнцу. *Ты стоишь на третьем этаже, перегнувшись через перила, и даже не думаешь о том, что кто-то может смотреть.* Камера зафиксировала каждую секунду. Я смотрел, как ветер треплет выбившиеся из косы пряди. Как веснушки проступают ярче в солнечном свете — тёмные точки на бледной коже. *Созвездия.* Мысль была непрошеной, и я задавил её прежде, чем она успела оформиться. Она ушла с балкона, но дверь оставила открытой. *Опять.* Я покачал головой. Медленно, почти с нежностью — если бы я был способен на нежность. *Ты ничему не учишься, Эммануэль. Вчера ночью ты закрыла этот балкон, потому что испугалась. Потому что вспомнила мою маску и мой нож. А утром — снова настежь. Как будто дневной свет делает тебя неуязвимой.* *Дневной свет ничего не меняет.* На экране появилось движение внутри комнаты. Она ходила — размытый силуэт за шторой. Потом остановилась. Подняла руку к уху. *Слуховой аппарат. Надевает.* Потом взяла телефон — я видел оранжевую вспышку чехла — и поднесла к уху. *Звонит кому-то.* Кому? Подруги — Саммер, Шаннон? Семья — отец, мачеха? *Или Волкова.* Соседка. Которая не ночевала в комнате. Логично — проверить, когда вернётся. Узнать, сколько ещё времени Эммануэль будет *одна*. Я достал второй телефон — тот, который не был зарегистрирован ни на одно моё имя. Открыл приложение, которое стоило мне пятьдесят тысяч фунтов и было абсолютно нелегальным. *Перехват.* Номер Эммануэль я знал из студенческой базы. Номер Волковой — тоже. Три секунды — и я слышал гудки в её телефоне. Длинные, монотонные. Потом — щелчок. — Алло? — голос Волковой был хриплым, сонным. Явно только проснулась. — Эмма? Я слышал голос Эммануэль — приглушённый, чуть неровный. Такой же, как когда она говорила без полной мощности аппарата. Я подался вперёд, вслушиваясь. Я перестал дышать. Не намеренно — просто тело само решило, что кислород сейчас менее важен, чем *каждое чёртово слово*, вылетающее из её рта. *Ксандер. Револьвер. «Свела с ума».* Мои пальцы сжали телефон. Экран треснул бы, если бы не защитное стекло за триста фунтов. — ...это просто... — её голос дрогнул, и я услышал в нём то, что она сама, вероятно, не осознавала. Не смущение. *Возбуждение.* Тщательно замаскированное под книжный восторг, упакованное в торопливые слова и нервный смех. Но я слышал. Я *всегда* слышал то, что люди пытались спрятать. *Gun play.* *Её заводит gun play.* Информация упала в моё сознание, как патрон в барабан револьвера. Щелчок. Поворот. Готово. Голос Волковой — сонный, хриплый, с лёгким славянским акцентом: — Боже, Эмма, я же говорила тебе! Ксандер — это... подожди, ты дошла до сцены с револьвером? *Той самой?* И как ты после этого спала? *Никак. Она не спала. Она сидела в кресле с открытым балконом и трогала себя.* Я закрыл глаза. Откинул голову на спинку кресла. Позволил их голосам заполнить темноту. — Расскажи подробнее, — пробормотал я в пустоту своей комнаты, зная, что никто не слышит. — Расскажи мне *всё*. Эммануэль продолжала говорить — быстро, захлёбываясь словами, как ребёнок, который наконец нашёл кого-то, с кем можно поделиться секретом. Её голос был мягким, тёплым, и я ненавидел то, что он делал с моим пульсом. Спокойный. Нежный. Открытый. Так она говорила с людьми, которым доверяла. Без защиты, без стен, без того настороженного взгляда, который я видел в коридоре академии. Со мной ты так никогда не заговоришь. Не добровольно. Но ты будешь говорить. Шептать. Умолять. Я открыл ноутбук одной рукой, не выпуская телефон из другой. Набрал в поисковике: «Imprint — Obsidian Crowns series — Xander Knight — revolver scene». Результаты посыпались мгновенно. Фан-арты, цитаты, восторженные рецензии. Я нашёл отрывок за тридцать секунд. «...холодный металл дула скользнул по её щеке, и она задрожала — не от страха, а от чего-то более тёмного, более честного. Ксандер наклонился к её уху, и его голос был мягче, чем имел право быть: 'Один патрон. Шесть камор. Скажи мне, что ты моя, и я уберу его. Промолчи — и мы сыграем в мою любимую игру'...» Я прочитал дважды. Потом — трижды. Дешёвая проза. Предсказуемый сюжет. Картонный злодей. И всё же — это заставило её дышать рвано. Это заставило её руку скользнуть под голубой шёлк. Не книга. Идея. Образ. Ощущение холодного металла на коже. Я медленно выдвинул верхний ящик стола. Под слоем бумаг, в бархатном футляре, лежал Colt Python .357 — отцовский подарок на восемнадцатилетие. Фамильная традиция. Кинги всегда дарили сыновьям оружие. Я достал револьвер. Тяжёлый, холодный, идеально сбалансированный. Воронёная сталь поглощала свет. Повернул барабан. Шесть камор. *Щёлк. Щёлк. Щёлк.* В телефоне Эммануэль смеялась — тихо, смущённо. Волкова что-то говорила про другую сцену, но я уже не слушал. Я смотрел на револьвер в своей руке и думал о её щеке. О веснушках. О том, как холодный металл будет выглядеть на её коже — тёмная сталь на бледном фарфоре. Ксандер Найт. Жалкая копия. Я положил револьвер обратно в футляр. Медленно. Аккуратно. Как укладывают спать ребёнка. Открыл файл «E.W. — Профиль» и добавил новую строку: «Литературные предпочтения: dark romance. Ключевые триггеры: преследование, доминирование, gun play (сцена с револьвером — выраженная физиологическая реакция). Архетип привлекательного антагониста: холодный, одержимый, опасный. Паттерн: субъект ищет контролируемый страх в безопасной среде (книги). Гипотеза: реакция на неконтролируемый страх в реальности будет значительно интенсивнее» Перечитал. «Реакция на неконтролируемый страх в реальности будет значительно интенсивнее» Да. Я закрыл файл и посмотрел на часы. 9:23. Через семь часов — встреча с Холлис и Рейнс в подвальном зале. Но сначала — мне нужна была книга. Я набрал в браузере: «Imprint — Obsidian Crowns — купить». Знай своего врага. Знай, чего она хочет. Знай каждую фантазию, каждый тёмный угол её воображения. А потом стань тем, что страшнее любой фантазии. Перехват продолжал работать. Каждый входящий и исходящий звонок с её номера — мой. Новый звонок. Другой рингтон — я видел это по метаданным. Arctic Monkeys.*«Why'd You Call Me When You're High?» Ироничный выбор для рингтона подруги. Саммер. Рыжая. Из семьи Рэдфордов — старые деньги, нефтехимия. Громкая, эмоциональная, безобидная. Из тех девушек, которые компенсируют отсутствие глубины избытком энтузиазма. Я слушал их разговор, и мои пальцы непроизвольно постукивали по столу. «...Аарон Кинг! И Дэмиен...»«...Аарон участвует каждый год, это неудивительно...» «...посмотреть, как он превратит лица других студентов в кровавое месиво...» Она знала. Она следила за турниром которое проходит каждый год.Турниры и бои UFC желают оставлять только лучшего,она сменила тему так быстро,что я не успел моргнуть. Но знала, что я участвую каждый год. Знала, что я делаю на ринге. «Он меня не интересует», сказала она Волковой двадцать минут назад. Врунишка.Я откинулся в кресле, позволяя себе улыбку — настоящую, не ту выверенную гримасу, которую я носил на публике. Улыбка хищника, который слышит, как добыча сама идёт к ловушке. А потом — «...у парней намного привлекательнее v-вырез, куда спускается ниже живота... это выглядит очень горячо...» Её голос снова упал.Тот же тембр, что и в разговоре с Волковой про револьвер. Низкий, чуть хриплый, обволакивающий. Голос, который появлялся, когда её тело реагировало быстрее разума. Но дальше — «Как думаешь, у Рэминуэля есть вырез?» Мои пальцы остановились. Рэми. Рэминуэль Найт. Мой постукивающий ритм прервался. В комнате стало очень тихо. «...Найта, лучший друг Аарона Кинга, который состоит в Триаде».Рэми. Она спрашивала про Рэми. Не про меня. Про Рэми. Что-то чёрное, маслянистое, ядовитое поднялось из глубины — оттуда, где я хранил вещи, которые не имели права существовать. Не ревность. Ревность — это для людей, которые чувствуют. Я не чувствую. Не чувствую.Мои пальцы сжались в кулак. Перчатка скрипнула. Рэминуэль Найт. Двадцать один год. Франко-британец. Наследник фармацевтического конгломерата. Мой ближайший союзник в Триаде — не друг, у меня нет друзей, — но человек, которому я доверял настолько, насколько был способен доверять кому-либо. Высокий. Рост 196,одинакового роста. Тёмные волосы которые вечно в хаосе,но выглядят так будто только что вышел из салона красоты, тёмно-карие миндальныеглаза, острые скулы. Лицо, которое принадлежало бы обложке модного журнала, если бы не вечные ссадины и синяки на его лице которыми он гордится будто они самые ценные трофеи. Красивый. Я знал это объективно, как знал курс акций или температуру плавления свинца. Информация, лишённая эмоциональной нагрузки. Рэми был красив, опасен и совершенно безразличен к стипендиаткам со слуховыми аппаратами. Но она не знала этого. Она знала только его лицо, его фамилию и его место в иерархии. И этого было достаточно, чтобы спросить — тем самым голосом — есть ли у него v-образный вырез. У Рэми. Не у меня.Удивлённый вопль Саммер в трубке. Смех Эммануэль — тихий, почти застенчивый. Я поднялся из кресла. Медленно. Контролируя каждое движение, потому что если я перестану контролировать — что-нибудь сломается. Стол. Стул. Стена. Подошёл к зеркалу. Снял водолазку — одним движением, через голову. Посмотрел на своё отражение. Широкие плечи. Рельефная грудь. Пресс — шесть жёстких секций, выточенных годами тренировок. И тот самый v-образный вырез — косые мышцы живота, уходящие двумя резкими линиями под пояс брюк. Шрамы. Три на рёбрах — отцовский ремень с пряжкой. Один на левом боку — нож, инициация, второй курс. Татуировка на правом предплечье — чёрная змея, свернувшаяся вокруг римских цифр. Я смотрел на своё тело и думал о том, как она будет сидеть в толпе, глядя на ринг. Как её взгляд будет скользить по телу Рэми — по его мышцам, его коже, его поту. Нет. Слово прозвучало в моей голове так отчётливо, будто я произнёс его вслух. Нет. Ты будешь смотреть на меня. Только на меня. Я надел водолазку обратно. Вернулся к столу. Открыл файл. «Новая переменная: субъект проявляет интерес к Р. Найту (вербальное подтверждение — вопрос о физических данных). Уровень угрозы: средний. Вероятность реального контакта: низкая (статусная дистанция, закрытость Р.Н.). Тем не менее — нейтрализовать. Варианты: 1) предупредить Р.Н. (прямой запрет); 2) изолировать субъект от контакта с Р.Н. через контроль расписания/маршрутов; 3) использовать турнир UFC для переключения внимания субъекта» «Приоритетный вариант: 3. На ринге — обеспечить доминантное визуальное впечатление. Субъект реагирует на физическое превосходство и контролируемое насилие (см.: интерес к dark romance, gun play). Демонстрация на ринге = стимул, который перекроет любой интерес к Р.Н.» «Дополнительно: выяснить, будет ли Р.Н. участвовать в турнире. Если да — поставить в мою весовую категорию. Публичное превосходство над объектом интереса субъекта = двойной эффект» Сохранил. Закрыл. Достал телефон — свой основной. Набрал сообщение Рэми. «Турнир. Ты в списке?» Ответ через минуту: «Думал пропустить в этом году. Зачем?» «Впиши себя. Мне нужен спарринг-партнер на разминку» «Ты мог бы просто попросить по-человечески, Кинг» «Мог бы. Но не буду» Пауза. «Ладно. Вписываюсь. Но если ты сломаешь мне нос — я сломаю тебе что-нибудь поважнее» Я убрал телефон. Хороший мальчик, Рэми. Послушный.А теперь — четыре часа до подвального зала. Четыре часа до того, как Холлис и Рейнс узнают, что бывает с теми, кто трогает чужое.Я посмотрел на восточное крыло. Четвёртое окно слева. Штора всё ещё задёрнута. Смейся, маленькая мышка. Болтай с подругами. Мечтай о v-образных вырезах и книжных злодеях.Настоящий злодей уже здесь.И он не делит.