Любовь с привкусом хаоса

POV:Аарон Кинг

«...моя светлость сказала...» «...это очень мило и забавляет меня...» Мило. Она находит Рэми *милым*. Я медленно снял перчатку с правой руки. Посмотрел на свою ладонь. Вены пульсировали под кожей — ровно, размеренно. Ни малейшего тремора. Абсолютный контроль снаружи. Внутри — совсем другое. *«Моя светлость сказала»* — это была фирменная манера Рэми. Он называл меня «моя светлость» с первого курса. Сначала — в насмешку. Потом — по привычке. Потом — потому что это стало частью его личного бренда: верный рыцарь при тёмном короле. Это развлекало нас обоих. Теперь это развлекало *её*. *«...самый горячий из них...»* Мой кулак сжался. Один раз. Медленно. Контролируемо. *Разожми.* Разжал. *Дыши.* Дышу. Это не ревность. Я не ревную. Ревность подразумевает страх потери, а я ничего не теряю, потому что она и так *моя*. Она просто ещё не знает. Рэми — случайная переменная, шум в уравнении. Не угроза. Помеха. Помехи устраняются. А потом она сказала *это*. *«...Рэми даже не заговорит со мной, кому нужна слабослышащая стипендиатка?»* И что-то внутри меня — что-то, чему я не знал названия и не хотел знать — *дёрнулось*. Не от злости. От чего-то другого. Её голос изменился на этой фразе. Стал плоским, тусклым, как монета, которую слишком долго носили в кармане. Она произнесла это легко — слишком легко. Так произносят вещи, которые повторяли себе тысячу раз, пока они не стали привычными, как собственное имя. *Кому нужна слабослышащая стипендиатка.* Это не был вопрос. Это было *утверждение*. Аксиома, которую она приняла как данность, как закон гравитации. *Ты действительно в это веришь, Эммануэль?* *Ты действительно думаешь, что твой слух — это дефект, который обесценивает тебя?* Я поймал себя на том, что стиснул край стола. Костяшки голой руки побелели. *Какая разница, во что она верит. Её убеждения — инструмент. Её неуверенность — точка входа. Всё, что делает её уязвимой, работает на тебя.* *Используй.* Рациональный голос в моей голове был правильным. Холодным. Отцовским. И всё же что-то *скрежетало* внутри. *«Кому нужна слабослышащая стипендиатка»* — и за этими словами стояли годы. Годы взглядов, перешёптываний, унижений от людей вроде Холлис и Рейнс. Годы ощущения себя *другой* среди безупречных наследников, для которых любое отклонение от нормы было поводом для презрения. *Холлис и Рейнс.* Мой взгляд метнулся к часам. 10:34. Пять с половиной часов до подвального зала. *Они заплатят. Не за неё. За то, что посмели действовать на моей территории без моего разрешения.* *Не за неё.* Саммер что-то восклицала в трубке — что-то про ставки, про своего кузена Реджи. Эммануэль слушала, вставляя короткие ответы. Её голос вернулся к нормальному регистру, но я всё ещё слышал *тот* тембр — тусклый, смирившийся — как послезвучие ноты, которую она не смогла удержать. *«...сегодня не получится встретиться, у меня занятие по сольфеджио и по скрипке»* *Суббота. Дополнительные занятия.* Я открыл расписание музыкального корпуса. Субботние факультативы — сольфеджио с 14:00 до 16:00, индивидуальная репетиция с 16:30 до 18:30. *Она будет в музыкальном корпусе с двух до половины седьмого.* *Я буду в подвальном зале с четырёх.* Параллельные линии. Почти пересекаются — но не сегодня. *Не сегодня.* Я открыл файл и добавил строки: *«Самооценка: критически низкая в контексте социального статуса и физической особенности. Субъект интернализировала стигму ("кому нужна слабослышащая стипендиатка" — дословная цитата). Глубоко укоренённое убеждение в собственной "дефектности". Источники: социальная среда (Кингстон), вероятно — семейная динамика (смерть матери, положение в новой семье)»* *«Применение: двойное. 1) Манипулятивное — использовать неуверенность для установления зависимости (единственный, кто "видит" и "принимает"). 2) Через маску — создать альтернативную динамику, где её особенность является не дефектом, а преимуществом (вибрации, тактильность, музыка)»* *«Интерес к Р.Н.: подтверждён повторно. Субъект считает контакт невозможным из-за статусной дистанции. Парадокс: именно недоступность усиливает привлекательность. Р.Н. = безопасная фантазия (как книжные персонажи). А.К. = реальная угроза, замаскированная под другую безопасную фантазию (ночной сталкер — параллель с Ксандером Найтом)»* *«Расписание на сегодня: сольфеджио 14:00–16:00, скрипка 16:30–18:30. Музыкальный корпус. Одна»* Сохранил. Я надел перчатку обратно на правую руку. Натянул медленно, палец за пальцем, как ритуал. Потом набрал сообщение Рэми — второе за утро: *«Совет. Если кто-то из стипендиаток попытается с тобой заговорить — игнорируй»* Ответ через тридцать секунд: *«С чего бы мне разговаривать со стипендиатками?»* *«Просто совет»* *«Ты странный сегодня, Кинг»* *«Я всегда странный»* *«Справедливо»* Я убрал телефон. Посмотрел в окно. Солнце поднялось выше, заливая кампус неожиданно ярким для Шотландии светом. Студенты появлялись на дорожках — парами, группами, поодиночке. Субботнее утро, ленивое и безмятежное. Наслаждайтесь.К вечеру расстановка сил в Кингстоне изменится. Я встал и начал собираться. Через пять часов — подвальный зал. Холлис. Рейнс. И новые правила. Правило первое: Эммануэль Вудс — неприкосновенна.Правило второе: тот, кто нарушит правило первое, узнает, почему фамилия Кинг означает «король».Правило третье: она никогда не узнает о правилах один и два.Потому что защита — это тоже форма контроля.А контроль — это всё, что у меня есть. «...Рэми почему-то часто появляется в общежитии...»* Мои пальцы замерли над клавиатурой. *Что?* Рэми. В общежитии. В *женском* общежитии. Это было новой информацией. Информацией, которой у меня не было, что само по себе являлось проблемой. Я знал всё. Я *должен* был знать всё. Голос Саммер продолжал — скучающий, тягучий, как жвачка: — ...ну, Шаннон видела его там пару раз на этой неделе. Вечером. Она думает, что он к кому-то ходит, но никто не знает к кому. Может, у него там девчонка? Хотя это же *Рэми*, он обычно не— — *С чего бы ему появляться в общежитии, если он живёт в замках?* — голос Эммануэль. Удивлённый, но не слишком. Ровный. *Ровный.* Она не ревновала. Не напряглась. Просто спросила — вежливо, с лёгким любопытством, как спрашивают о погоде. *Потому что для неё Рэми — безопасная фантазия. Далёкая звезда, на которую приятно смотреть, но которая никогда не обожжёт.* *А если обожжёт?* Я откинулся в кресле и уставился в потолок. Рэми в женском общежитии. Несколько раз на неделе. Вечером. Это могло быть чем угодно — девушка, наркотики, просто скука. Рэми был непредсказуем в своих привычках, и это было одной из причин, по которым я терпел его рядом. Непредсказуемость в союзнике — оружие, если знаешь, как его направить. Но непредсказуемость рядом с *ней* — совсем другое дело. *Восточное крыло. Третий этаж. Комната 314.* Что если Рэми ходит к кому-то на третьем этаже? Что если он проходит мимо её двери? Что если однажды она выйдет в коридор — сонная, в голубой шёлковой пижаме, без слухового аппарата — и столкнётся с ним? Что если он посмотрит на её ключицы? На её веснушки? На—Стакан с виски оказался в моей руке прежде, чем я осознал, что потянулся к нему. Я не стал пить. Просто сжал до боли в пальцах. Контроль.Тебе нужно выяснить, к кому он ходит. Сегодня. — ...ты рассказывай, а я пока переоденусь, — голос Эммануэль снова зазвучал в перехваченном звонке. — Сегодня надо пораньше пойти на занятия по сольфеджио и скрипке. Шуршание ткани. Она переодевалась, держа телефон на громкой связи. Саммер болтала о чём-то — о вечеринке, о каком-то платье, — но я не слушал. Я слушал другое. Тихий звук молнии. Шелест джинсов по коже. Щелчок — застёжка? — и её дыхание, чуть сбившееся от движения. Она сейчас стоит перед зеркалом. Голубые джинсы, обтягивающие бёдра. Чёрная толстовка академии. Волосы распущены, спадают на грудь.Ключицы виднеются из-под ворота. Мне не нужна была камера, чтобы увидеть это. Я видел её в мельчайших деталях каждый раз, когда закрывал глаза. Каждая веснушка. Каждая тень. Каждый изгиб. *Одержимость — это не болезнь. Это суперсила, если знаешь, как её использовать.Я поставил стакан на стол — нетронутый — и набрал сообщение Дэмиену: «Мне нужна информация. Рэми — он бывает в женском общежитии восточного крыла. Узнай к кому и зачем. Тихо» Ответ через две минуты: «Ты серьёзно? С каких пор тебя интересует личная жизнь Рэми?» «С сегодняшнего дня. И Дэмиен — тихо. Если Рэми узнает, что я спрашивал, у тебя будут проблемы, которые не решит папин адвокат»Долгая пауза.«Понял. Сделаю» Я убрал телефон и посмотрел на часы. 11:12. Она выйдет из общежития примерно в час, чтобы успеть к двум на сольфеджио. Через парк. Может быть — через лес. Может быть, я буду ждать у расщеплённого дуба. Просто чтобы убедиться, что она дошла.Просто чтобы убедиться, что никто не встретился ей по дороге.Просто—Хватит. Я встал и направился в ванную. Холодный душ. Второй за утро. Вода обжигала кожу. Я стоял под ледяными струями и считал секунды, и перед глазами — против моей воли, против всякой логики — стояла картинка: обтягивающие голубые джинсы, ключицы под чёрной тканью и тёмные волосы, спадающие ниже груди. Рэми даже не заговорит со мной.Кому нужна слабослышащая стипендиатка.Я ударил кулаком по кафельной стене. Костяшки взорвались болью. На белой плитке осталось розовое пятно — кожа содрана, не до крови. Мне.Мне нужна. Слово вырвалось из глубины, непрошеное, нежеланное, и я задавил его прежде, чем оно успело стать чем-то большим.Мне нужна — как объект. Как проект. Как добыча.Не как...Не как.Я выключил воду. Обмотал полотенце вокруг бёдер. Посмотрел в запотевшее зеркало на размытый силуэт собственного тела. V-образный вырез.Ты спрашивала про Рэми, Эммануэль. На турнире ты узнаешь ответ. Но не про него.Про меня.И тебе не нужно будет спрашивать. Ты просто не сможешь отвести взгляд.