Любовь с привкусом хаоса

POV:Рэминуэль Найт

Я шёл к восточному крылу, проворачивая в пальцах незажжённую сигарету — привычка, которая бесила Аарона, — когда она выросла передо мной. Маленькая. Тёмные волосы, веснушки, глаза цвета лесного ореха. Чёрная толстовка академии, голубые джинсы, которые обтягивали... ладно, *неважно*. Сумка со скрипкой на плече — я узнал характерную форму футляра. *Стипендиатка. Та самая — с аппаратом.* Я видел её пару раз в коридорах. Никогда не обращал внимания. В Кингстоне было полно девушек — красивых, скучных, одинаковых. Стипендиатки были ещё скучнее, потому что к скуке добавлялся страх. Но эта — *остановилась*. — Привет, Рэминуэль... — её голос был мягким, слегка неуверенным. Глаза — большие, удивлённые — смотрели на меня снизу вверх. Я заметил, как её взгляд метнулся к моим губам, потом обратно к глазам. *Читает по губам. Точно — слабослышащая.* Я остановился. Убрал сигарету за ухо. Посмотрел на неё — без особого интереса, но и без той ледяной враждебности, которую обычно транслировал Аарон. — Привет, — я чуть склонил голову, разглядывая её. — Ты знаешь, как меня зовут. Это немного пугает. Лёгкая усмешка. Ни угрозы, ни флирта — просто факт. Она была... *хрупкой*. Не в том смысле, в каком обычно используют это слово. Не слабой. Просто... как фарфоровая чашка, которую поставили на край стола в комнате, полной быков. Вопрос не *сломается ли*, а *когда*. Ключицы выступали из-под ворота толстовки, и что-то в этом было — *не надо, Рэми, не начинай* — что-то, что заставило меня задержать взгляд на полсекунды дольше, чем следовало. — Рэми, — поправил я. — Меня все зовут Рэми. «Рэминуэль» говорит только мой дед, когда хочет лишить меня наследства.

POV:Аарон Кинг

Камера у входа в женское общежитие. Я стоял у боксёрской груши, с телефоном в мокрой от пота руке, и смотрел на экран. Смотрел, как Рэми стоит перед ней. Как она запрокидывает голову, чтобы видеть его лицо. Как её губы двигаются — *«Привет, Рэминуэль»* — и я читаю каждое слово, потому что научился читать *её* губы так же, как она читала чужие. Они разговаривали. *Она* заговорила с *ним*. Она — девочка, которая двадцать минут назад сказала подруге *«Рэми даже не заговорит со мной»* — остановила его. Сама. Первая. Бинт на моей правой руке был мокрым — от пота или от крови с содранных костяшек, я не различал. Телефон в пальцах казался раскалённым. На экране Рэми склонил голову — *его* фирменный жест, лёгкий, небрежный, — и что-то сказал. Я не мог слышать. Камера не записывала звук. Но я видел, как она *улыбнулась*. Не та вежливая, натянутая гримаса, которую она носила в коридорах академии. Настоящая улыбка — робкая, чуть кривоватая, от которой веснушки на её щеках собрались в новые созвездия. Она никогда не улыбалась *мне* так. Она вообще *мне* не улыбалась. *Потому что для неё ты — маска и нож, Аарон. Холодный взгляд в коридоре. Угроза. Тьма.* *А Рэми — свет. Шутки. «Моя светлость сказала». Безобидная красота, которая не пугает.* Я сжал телефон так, что защитное стекло хрустнуло. Трещина пошла от угла — тонкая, ветвистая, как молния. Как шрам. *Я сказал ему игнорировать стипендиаток.* *Он не получил моё сообщение? Или получил — и решил, что оно не касается *этой* конкретной стипендиатки?* На экране Рэми убрал что-то за ухо — сигарету, наверняка, его вечная незажжённая сигарета — и продолжал говорить. Расслабленная поза. Руки в карманах. Ни намёка на флирт, но и ни намёка на *отказ*. *Он разговаривает с ней.* *Он смотрит на неё.* *Он смотрит на её ключицы.* Последнее — возможно, моя паранойя. Камера была слишком далеко, угол слишком плохой. Я не мог знать наверняка, куда именно направлен его взгляд. Но мне было *плевать* на наверняка. Я размотал бинты с рук. Медленно. Методично. Каждый виток — как снятие предохранителя. Достал чистый телефон — тот, что без трещины — и набрал Рэми. Один гудок. Два. На экране камеры я увидел, как Рэми достал телефон из кармана, посмотрел на экран. Его поза изменилась — едва уловимо, как у собаки, которая почуяла хозяина. Он поднёс телефон к уху. — Светлость? — Где ты? — мой голос был ровным. Спокойным. Мёртвым. Пауза. На экране Рэми чуть повернул голову — от неё. В сторону. — У восточного крыла. Шёл к— — Мне нужен спарринг. Сейчас. Спортзал. — Сейчас? Я только— — *Сейчас*, Рэми. Тишина. Три секунды. Он знал этот тон. Все знали этот тон. Тон, который означал: следующим словом будет либо «да», либо последствия. — Иду, — сказал он. Я сбросил вызов. На экране камеры Рэми убрал телефон. Повернулся к ней. Сказал что-то короткое — два-три слова. Извинение? Прощание? Она кивнула. Её улыбка — *та самая, настоящая* — медленно погасла, как свеча на ветру. Рэми развернулся и пошёл прочь. Она стояла ещё несколько секунд, глядя ему вслед. Потом поправила сумку на плече и двинулась в сторону музыкального корпуса. Я смотрел на её удаляющийся силуэт — маленькая фигурка в чёрной толстовке и голубых джинсах — и чувствовал, как внутри меня что-то перестраивается. Что-то сдвигается, как тектонические плиты, меняя ландшафт. *Рэми.* *Мой ближайший союзник. Мой спарринг-партнер. Мой «рыцарь».* *Ты даже не знаешь, что только что стоял рядом с моей добычей. Что она улыбалась тебе улыбкой, которая принадлежит мне. Что она произнесла твоё имя тем голосом, которым должна произносить только моё.* *Ты не виноват. Ты не знал.* *Но теперь — будешь знать.* Дверь спортзала открылась через четыре минуты. Рэми вошёл — светлые волосы, серые глаза, шрам на брови. Красивый. Расслабленный. Ничего не подозревающий. — Ну? — он начал разматывать шарф. — Что за срочность? Я стоял у ринга, уже в перчатках. Бинты на костяшках пропитались розовым. — Залезай, — сказал я. Рэми посмотрел на мои руки. На моё лицо. Что-то в моих глазах заставило его усмешку увянуть. — Аарон... — осторожно. — Что случилось? — Ничего, — я ударил перчатками друг о друга. — Просто хочу размяться. Ложь.Я хочу бить что-нибудь, пока не перестану видеть её улыбку, направленную на чужое лицо. Рэми молча залез на ринг. Хороший мальчик. Рэми упал на канаты после четвёртого раунда. Не нокаут — он был слишком хорош для этого. Но я загнал его в угол, и серия ударов по корпусу заставила его согнуться, хватая ртом воздух. Пот стекал по его лицу, заливая шрам на брови. — Какого *хрена*, Аарон, — он выплюнул капу и упёрся спиной в канаты. — Это спарринг, а не попытка убийства. Я стоял в центре ринга. Дышал ровно — четыре счёта вдох, четыре выдох. Перчатки потемнели от пота. Костяшки под бинтами пульсировали болью. *Недостаточно.* — Ещё раунд, — сказал я. — Нет. — Рэми стянул перчатки и бросил их на настил. — Не пока ты не скажешь, что происходит. — Ничего не происходит. — Ты пробил мне рёбра, Кинг. Дважды. В *спарринге*. — Он поднял майку, и на его левом боку уже проступало красное пятно, которое к вечеру станет сине-чёрным. — Это не «ничего». Я снял перчатки. Размотал бинты. Посмотрел на свои руки — содранная кожа, набухшие вены, тонкий шрам у основания большого пальца. *Десять секунд. Он смотрел на её ключицы десять секунд.* *Откуда ты знаешь? Ты не мог видеть это на камере.* *Я знаю.* — С кем ты разговаривал у восточного крыла? — вопрос вышел ровным, почти безразличным. Идеально выверенная интонация. Рэми нахмурился. — Когда? — Десять минут назад. Перед тем как я позвонил. Пауза. Я видел, как шестерёнки вращаются за его серыми глазами. Рэми был умён — не так, как я, но достаточно, чтобы чувствовать ловушки. — Стипендиатка какая-то, — он пожал плечами. — Поздоровалась. Я ответил. Это что, допрос? — Как она выглядела? — Аарон... — *Как она выглядела*, Рэми. Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Потом — на мои руки. На разбитые костяшки. На розовые пятна на бинтах. — Тёмные волосы, — медленно произнёс он. — Веснушки. Слуховой аппарат. Футляр со скрипкой. Это всё, что я заметил. *Это всё, что ты заметил.* *А ключицы?* Я едва не произнёс это вслух. Едва. Зубы сомкнулись на последней согласной, перекусив слово пополам. — Почему ты спрашиваешь? — Рэми спрыгнул с ринга, подхватив полотенце. — Она кто-то... *важный*? *Да.* — Нет, — я перекинул полотенце через плечо. — Просто не разговаривай со стипендиатками. Я уже говорил. — Она сама подошла, Аарон. Я что, должен был послать её? *Да.* — Ты должен был пройти мимо. Рэми замолчал. Смотрел на меня так, будто видел впервые. Потом покачал головой. — Хорошо. Понял. Больше не заговорю. — Не заговоришь, — подтвердил я. Не вопрос. Констатация. Он ушёл, и я остался один в пустом спортзале. Звук его шагов растворился за дверью, и тишина сомкнулась вокруг меня, как вода. Я достал телефон. Треснувший экран — нужно заменить. Открыл камеры. Она шла через парк. Одна. Сумка на плече, тёмные волосы колышутся на ветру. Даже через паршивую камеру я видел, что она *улыбается*. Всё ещё улыбается. *Его* шутка. *Его* слова. Они всё ещё живут внутри неё, заставляя губы изгибаться, а щёки — теплеть. На экране она подняла руку и коснулась собственных ключиц. Пальцы скользнули по коже, по тонкой золотой цепочке, которая пряталась под толстовкой. Жест был бессознательным, мечтательным. *Она трогает место, куда он смотрел.* *Она запомнила.* Мой телефон треснул ещё раз. Новая трещина — от центра к краю, пересекающая первую. Я заставил себя разжать пальцы. Положить телефон на скамью. Отойти. *Контроль. Контроль. Контроль.* Но контроль — мой самый надёжный инструмент, мой фундамент, моя *суть* — давал трещины. Как экран телефона. Как лёд на весенней реке. Тонкие, едва заметные, но *необратимые*. Я сел на скамью и упёрся локтями в колени. Голова опущена. Мокрые волосы упали на лоб. *Она улыбалась ему.* *Она тронула свои ключицы, потому что *он* на них смотрел.* *А когда я стоял в двух шагах от неё — в ту ночь, с ножом у горла — она тряслась от ужаса и молила отпустить.* *Страх и улыбка. Я получил страх. Рэми получил улыбку.* Я поднял голову и посмотрел на свои руки. *Но страх — это тоже связь. Глубже, чем улыбка. Интимнее, чем флирт. Она забудет его шутку через день. Но мою маску — мой нож — мой шёпот у её уха—* *Это она будет помнить всю жизнь.* Я встал. Подошёл к зеркалу в раздевалке. Тёмные волосы. Тёмно-синие глаза. Лицо, которое женщины называли красивым, а мужчины — опасным. И то, и другое было правдой. *Ты хочешь v-образный вырез, Эммануэль?* *На турнире я покажу тебе больше, чем вырез.* *Я покажу тебе, что делает настоящий монстр, когда снимает маску.* *И тогда — посмотрим, чьё имя ты будешь шептать по ночам.* Я открыл файл в заметках и добавил одну строку: *«Р.Н. — нейтрализован. Контакт с субъектом прекращён. Если повторится — пересмотреть статус союзника»* Сохранил. Посмотрел на часы. 12:07. *Четыре часа до подвального зала.* *Холлис. Рейнс.* *Они хотели уничтожить мою мышку.* *Теперь я уничтожу их.*