☽ 초자연적인 — Потусторонние ☾

Глава 8. Чай с привкусом невидимого В которой в маленькой кухне становится тесно от секретов, а скептицизм встречается с необъяснимым. Квартира Джисона и Минхо была полной противоположностью убежищу Феликса. Там, где у Феликса царил минимализм и приглушённые тона — серый, бежевый, припылённый синий, — у Джисона всё кричало жизнью и яркостью. Жёлтые шторы с аляповатыми подсолнухами (подарок тёщи, который Минхо ненавидел, но не решался выбросить), разноцветные магниты на холодильнике, привезённые из всех поездок, куда они выбирались вдвоём, мягкий ковёр на полу с высоким ворсом, в который так приятно было зарываться босыми ногами. На стенах висели фотографии в рамках — в основном совместные снимки Джисона и Минхо, но было и несколько с Феликсом, с общих посиделок и дней рождений. Именно в этой, пропитанной уютом и запахом выпечки кухне, спустя час после событий в парке, собрались двое. Трое, если считать Хёнджина, который стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и молча наблюдал за происходящим. Он сложил крылья так, чтобы они занимали минимум места, но всё равно его присутствие ощущалось — по лёгкому понижению температуры в углу и едва уловимому запаху озона. Джисон сидел за столом, закутанный в пушистый плед, который Минхо купил специально для него, зная, что его муж — тот ещё мерзляк. Перед ним стояла большая кружка с ромашковым чаем, от которого поднимался пар. Руки Джисона всё ещё слегка дрожали, но взгляд стал более осмысленным, а на щеках появился слабый румянец. Феликс сидел напротив, подперев щёку рукой, и внимательно смотрел на друга, готовый в любой момент подхватить его, если тот снова начнёт сползать в панику. — Ну как ты? — в третий раз спросил Феликс, и в его голосе звучала нежная, почти материнская забота. — Нормально, — ответил Джисон, делая глоток чая. Чай был сладким, с мёдом — именно так, как он любил. — Всё ещё немного потряхивает, но уже не так, как там. Честно, Ликс, я думал, что всё. Конец. Эти твари… у них были такие глаза… вернее, у одного вообще глаз не было, но всё равно… Он поёжился, и Феликс тут же протянул руку и сжал его пальцы. — Но ты справился, — твёрдо сказал он. — Ты позвал на помощь. Ты сделал всё правильно. И Хёнджин пришёл. При упоминании его имени Хёнджин чуть шевельнул крылом, и Джисон, который теперь его видел, бросил быстрый взгляд в угол. Хёнджин кивнул ему — сдержанно, но одобрительно. — Кстати, о нём, — Феликс повернулся к Хёнджину. — Ты обещал научить Хан-и ещё каким-то трюкам. Как отличать духов от людей, когда сомневаешься. Мы про тени и дыхание уже говорили, но, может, есть что-то ещё? Что-то, что знаешь только ты? Хёнджин оттолкнулся от косяка и сделал шаг к столу. Его движения были плавными, почти кошачьими. Он остановился рядом с Джисоном, и тот невольно вжал голову в плечи — не от страха, а от всё ещё непривычной близости этого древнего, могущественного существа. — Есть ещё один способ, — произнёс Хёнджин, и его голос был тихим, словно он делился секретом. — Он требует некоторой… настройки восприятия. Вы, люди, привыкли смотреть на мир через призму своих ожиданий. Вы видите то, что ожидаете увидеть. Если перед вами стоит человек в обычной одежде, на остановке автобуса, с телефоном в руках — ваш мозг автоматически дорисовывает ему статус «живой». Духи этим пользуются. Они мимикрируют. Но есть одна деталь, которую они не могут подделать. Он наклонился чуть ближе к Джисону, и тот почувствовал исходящее от него тепло — странное, не физическое, а какое-то вибрирующее, словно воздух вокруг был наэлектризован. — Периферийное зрение, — продолжил Хёнджин. — Если ты смотришь на кого-то прямо, дух может поддерживать иллюзию. Но стоит тебе перевести взгляд чуть в сторону, смотреть мимо него, но при этом удерживать его в поле бокового зрения — иллюзия истончается. Ты увидишь его истинный облик. Попробуй. Джисон нервно сглотнул и посмотрел на Феликса. Тот ободряюще кивнул. — На мне попробуй, — предложил Феликс. — Я точно живой. А потом можешь посмотреть вон на ту тень у окна. Джисон вздрогнул и перевёл взгляд на окно. Там, за стеклом, в ночной темноте, действительно маячил какой-то размытый силуэт. Он не был агрессивным, просто висел и, кажется, заглядывал внутрь. — Он безобидный, — успокоил Хёнджин. — Просто любопытный. Бывший жилец этого дома, умер лет двадцать назад. Приходит посмотреть, как изменилась его квартира. Не опасен. Джисон выдохнул и сосредоточился. Он посмотрел прямо на Феликса — обычный Ликс, с веснушками, платиновыми волосами и встревоженными глазами. Потом он медленно перевёл взгляд чуть левее, на край стола, но при этом старался удерживать лицо Феликса в боковом зрении. И… ничего не изменилось. Феликс оставался Феликсом. — С духом будет иначе, — подсказал Хёнджин, заметив его разочарование. — Попробуй с тем, за окном. Джисон повернул голову к окну. Он смотрел прямо на тёмный силуэт — размытый, неясный. Потом, следуя инструкции, он медленно перевёл взгляд на раму окна, удерживая силуэт краем глаза. И ахнул. На мгновение, буквально на долю секунды, размытый силуэт приобрёл чёткость. Это был пожилой мужчина в старомодной пижаме и с газетой в руке. Он стоял и, прищурившись, вглядывался в кухню, словно пытался понять, что это за новые жильцы и почему они так странно себя ведут. Потом иллюзия снова смазалась, и перед глазами был просто тёмный силуэт. — Я видел! — выдохнул Джисон, и его глаза заблестели от возбуждения, почти перекрывшего недавний страх. — Я видел его! Старик с газетой! Офигеть! Феликс улыбнулся, чувствуя, как отпускает напряжение. Хёнджин одобрительно кивнул. — Хорошо. Тренируйся. Со временем ты научишься видеть их истинную суть без усилий. Это как мышца — её нужно разрабатывать. — А ещё, — вставил Феликс, — есть правило «холодной руки». Если сомневаешься, а проверить периферийным зрением не получается, можешь попробовать как бы случайно коснуться человека. Духи либо уклонятся, либо ты почувствуешь, что твоя рука проходит сквозь пустоту. Либо, что хуже, ощутишь ледяной холод. Тогда сразу уходи. Джисон кивнул, запоминая. Он сделал ещё глоток чая и почувствовал, как по телу разливается тепло. Впервые за этот безумный вечер он начал думать, что, возможно, он справится. У него есть Ликс. У него есть Хёнджин. И у него есть его собственное, теперь уже не такое беззащитное, восприятие. В этот момент в замке входной двери заскрежетал ключ. Все трое повернули головы. Дверь распахнулась, и на пороге появился Минхо. Он был в расстёгнутой ветровке, с влажными от дождя волосами, в руке — спортивная сумка с формой. Вид у него был уставший, но довольный — репетиция, видимо, прошла хорошо. — Ханни, я дома! — крикнул он с порога, разуваясь. — Ты не представляешь, какая сегодня была запарка, этот новый хореограф просто зверь, я думал, у меня ноги отвалятся. Надеюсь, ты приготовил что-нибудь поесть, я голодный как… Он вышел в коридор, ведущий на кухню, и замер. Потому что увидел картину: его муж, закутанный в плед, с кружкой чая, сидит за столом и смотрит в пустой угол с таким выражением лица, словно там находится как минимум президент страны. Рядом сидит Феликс — тоже смотрит в тот же угол и что-то тихо говорит, обращаясь к пустоте. — …спасибо, что научил его этому трюку, — говорил Феликс, обращаясь к косяку двери. — Ему нужно было что-то, что вернёт ему чувство контроля. — Не за что, — ответил голос, прозвучавший словно бы ниоткуда. Низкий, вибрирующий, заполнивший кухню, несмотря на тихую громкость. — Он способный ученик. Весь в своего лучшего друга. Минхо моргнул. Потом ещё раз. Он перевёл взгляд с мужа на Феликса, потом на угол, где абсолютно никого не было, потом снова на мужа. Его мозг отказывался обрабатывать информацию. — Так, — произнёс он медленно, ставя сумку на пол. — Я, конечно, знал, что твой друг, — он кивнул на Феликса, — со странностями. Я с этим смирился. Но когда мой собственный муж начинает разговаривать с пустотой и слышать ответы… Джисон. Что. Происходит. Джисон подпрыгнул на стуле, словно его застукали за чем-то неприличным. Он посмотрел на Минхо огромными, виноватыми глазами, и его щёки залились краской. — Лино! Я… это… мы… тут такое дело… Феликс вздохнул и встал из-за стола. Он подошёл к Минхо и, глядя ему прямо в глаза, сказал: — Минхо, сядь, пожалуйста. Нам нужно серьёзно поговорить. И я прошу тебя — просто выслушай, не перебивая. Потом можешь кричать, ругаться, кидаться чем угодно. Но сначала выслушай. Минхо перевёл взгляд с Феликса на Джисона, который выглядел как побитый щенок, и обратно. Что-то в тоне Феликса — спокойном, но с твёрдыми стальными нотками — заставило его подчиниться. Он медленно прошёл к столу, сел на свободный стул и сложил руки на груди, всем своим видом выражая крайнюю степень скепсиса. — Я слушаю, — сказал он ледяным тоном. — И это лучше бы было очень, очень хорошее объяснение. Хёнджин, всё ещё стоящий у косяка, едва заметно усмехнулся. Этот человек, Минхо, был похож на рассерженного кота — взъерошенный, с горящими глазами, готовый в любой момент выпустить когти. Это было… забавно. Он решил пока не вмешиваться и просто наблюдать за развитием событий.