☽ 초자연적인 — Потусторонние ☾

В которой дьявол и падший ангел меряются язвительностью, а цена неосторожного слова становится слишком высокой. Хёнджин не удостоил Чана немедленным ответом. Он медленно подошёл к двери своего дома, открыл её и жестом пригласил гостя внутрь. Чан хмыкнул, но вошёл — с той ленивой, хищной грацией, которая была свойственна всем высшим демонам. Внутри часовни было всё так же пусто и холодно, только серый свет из стрельчатых окон падал на каменный пол причудливыми узорами. — У меня были дела, — наконец произнёс Хёнджин, опускаясь на свой привычный подоконник и складывая крылья. — В мире людей. Ты же знаешь, я там часто бываю. — Знаю, — Чан прошёлся по пустому помещению, разглядывая голые стены. — Ты вообще в последнее время там пропадаешь. Раньше ты был более… пунктуален. Что изменилось, Падший? Нашёл себе новое развлечение? В его голосе звучала насмешка, но Хёнджин уловил за ней острый, цепкий интерес. Чан ничего не делал просто так. Если он пришёл лично, значит, у него была цель. — Тебе-то какое дело? — Хёнджин позволил себе лёгкую, холодную улыбку. — Мои перемещения тебя не касаются. Мы не друзья, Чан. Мы, в лучшем случае, временные союзники по несчастью, запертые на этой проклятой грани. Чан резко остановился и повернулся к нему. Его глаза — тёмные, с красноватыми искрами в глубине — сверкнули. — О, но это не совсем так, дорогой мой Падший, — произнёс он, растягивая слова. — Ты забываешь, кто из нас двоих всё ещё имеет связи наверху. И кто регулярно отчитывается перед Высшими. Твоё отсутствие на запланированной встрече заметили. И, поверь, они не были в восторге. Хёнджин напрягся. Встреча. Он действительно забыл. В суете последних дней, в водовороте новых чувств и событий, связанных с Феликсом, из его памяти выпало, что раз в полгода он обязан являться на «аудиенцию» к архангелам — формальность, унизительное напоминание о его статусе. И Чан, как представитель тёмной стороны на грани, должен был присутствовать в качестве… свидетеля? Наблюдателя? Хёнджин так и не понял до конца их сложную иерархию. — Я пойду к ним, — сказал он ровно. — Завтра же. Скажи им, что я задержался по личным причинам. — Личным причинам? — Чан приподнял бровь, и его губы изогнулись в ядовитой усмешке. — Хван Хёнджин, падший ангел, существо, не способное на личные привязанности, говорит о «личных причинах»? Как интересно. Он шагнул ближе, и воздух вокруг него нагрелся, запахло серой. — Я слышал кое-что, — продолжил Чан, понижая голос до интимного шёпота. — На грани шепчутся. Говорят, ты спас человека. Обычного смертного. От стаи голодных духов. И не просто спас — ты угрожал им, разорвал одного в клочья. Зачем тебе это, Хёнджин? С каких пор ты играешь в героя? Хёнджин внутренне похолодел, но внешне остался невозмутим. Он знал, что Чан — мастер манипуляции, и любая эмоция будет использована против него. — Это не твоё дело, — повторил он. — Ошибаешься, — Чан оказался совсем близко, и его горячее дыхание коснулось лица Хёнджина. — Всё, что происходит на грани и касается смертных, — моё дело. Особенно если это смертный, который видит. Я знаю, что таких, как он, мало. И я знаю, что ты к нему привязан. Я чувствую это, — он ткнул пальцем в грудь Хёнджина, туда, где у людей сердце. — Здесь. Ты изменился. Ты стал… уязвимым. Хёнджин схватил его за запястье и отвёл руку. Его глаза загорелись золотым огнём. — Не смей его трогать, — прорычал он, и его голос вибрировал от едва сдерживаемой ярости. — Даже думать о нём не смей. Чан рассмеялся — низким, рокочущим смехом, от которого задрожали стены часовни. — О, Падший, — выдохнул он, вырывая руку. — Ты только что сам всё подтвердил. Спасибо за информацию. Он отступил, поправляя манжеты своего безупречного тёмного костюма. — Что ж, я, пожалуй, пойду. У меня появились… новые дела. А ты, — он бросил на Хёнджина прощальный взгляд, полный торжествующего превосходства, — лети к архангелам. Они ждут. И, поверь, я позабочусь о том, чтобы они узнали о твоём новом… увлечении. В самых ярких красках. Прежде чем Хёнджин успел что-либо ответить, Чан исчез в клубах чёрного дыма, оставив после себя запах гари и ощущение липкого, ползучего страха. Хёнджин остался один в пустой часовне, и впервые за долгое время он почувствовал себя по-настоящему беспомощным. Он только что подверг Феликса смертельной опасности. И виноват в этом был только он сам. Где-то в тенях потустороннего мира Чан улыбался, прокручивая в голове новую информацию. Феликс. Смертный, который видит. Тот, кого Падший так отчаянно защищает. Охота началась.