между пробирками и кроссовками.

в университетской столовой аарон появлялся редко. обычно он перехватывал яблоко или батончик где-то между парами, потому что не любил толпу, шум и запах пережаренных котлет, который въедался в одежду до самого вечера. но в тот день он не ел с утра. вообще. ни крошки. руки дрожали настолько сильно, что он дважды уронил пипетку, а третий раз чуть не перепутал пробирки с дистиллированной водой. поэтому он спустился. пересилил себя. взял поднос и встал в очередь за гречкой. в столовой было человек пятьдесят. может, больше. аарон ненавидел это чувство, когда чужие плечи проходят слишком близко, а голоса сливаются в один сплошной гул. он выбрал самый дальний угол, самый неприметный столик у окна, поставил поднос… и понял, что стул напротив занят. вернее, его заняли. прямо в тот момент, когда аарон собирался сесть. — о, свободно? — раздался голос почти над ухом, и чья-то широкая ладонь уже легла на спинку стула. — извини, везде очереди. аарон поднял голову. и увидел его. кевин стоял в двух шагах, держа поднос с горой еды — суп, котлета, картошка, плюшка, компот. его тёмные волосы были влажными — видимо, только что с тренировки, а худи на груди промокло пятнами. на лице — быстрая, открытая улыбка, которая не спрашивала разрешения, а просто существовала. — нет проблем, — выдавил аарон и понял, что прозвучало это слишком сухо. он вообще не хотел соседа. особенно этого соседа. того самого, кто бил мячом под его окнами. того самого, кто смотрел снизу вверх и видел, как аарон роняет пробирку. кевин опустился на стул с небрежной грацией, которой аарон мог бы позавидовать, если бы умел завидовать. — ты с химического? — спросил кевин, разламывая плюшку. аарон замер с ложкой над супом. — откуда ты… — видел тебя там, — кевин кивнул куда-то в сторону корпусов. — ты вечно торчишь у окна. с пробирками. я мяч гоняю на площадке, иногда замечаю. «иногда» кевин сказал так, будто речь шла о погоде. будто это не он уже три дня подряд приходил именно под окна 312 и лупил по стене с таким энтузиазмом, что аарон слышал это даже сквозь закрытые жалюзи. — я не торчу, — ответил аарон и тут же мысленно дал себе подзатыльник. какой дурацкий ответ. — у меня практические работы. они требуют времени. кевин усмехнулся. — долго сидишь? — допоздна. — я заметил. повисла пауза. аарон уткнулся в суп и понял, что ложка давно пустая. он просто водил ей по тарелке, делая вид, что ест. кевин, кажется, ничего не делал с едой. он просто вертел плюшку в пальцах и смотрел. не навязчиво. скорее любопытно. как на экземпляр, которого раньше не замечал в общей массе. — слушай, — кевин вдруг наклонился чуть ближе, — а что ты там вообще делаешь? ну, в лаборатории. в химии. аарон поднял глаза. вопрос был странным. его никто не спрашивал. — исследую, — сказал он, не зная, как объяснить проще. — свойства органических соединений. конкретно — влияние структуры молекул на… — понял, не надо, — кевин поднял ладони, улыбаясь. — я в этом дуб. у меня спортфак. — я знаю, — вырвалось раньше, чем аарон успел себя остановить. кевин замер. улыбка стала чуть медленнее, чуть внимательнее. — знаешь? аарон почувствовал, как жар поднимается к ушам. — у тебя форма с логотипом баскетбольной команды. и ты всегда носишь браслет с розовым кварцем. это видно за километр. кевин посмотрел на своё запястье. потом снова на аарона. — ты наблюдательный. — я ботаник. это моя работа. кевин хмыкнул и, не говоря ни слова, переложил на поднос аарона свою плюшку. — ешь. ты слишком бледный. и суп не ешь — он здесь отвратительный. аарон смотрел на плюшку. потом на кевина. потом снова на плюшку. — зачем ты это сделал? кевин пожал плечами, поднимаясь с подносом. — ты мне должен. встретимся там же. в восемь. если хочешь. и он ушёл, оставив аарона одного у окна, с плюшкой на подносе и странным чувством в груди — тёплым и неправильным, как незапланированная реакция в пробирке. аарон так и не доел. на ужин он доедал эту плюшку уже в лаборатории, стоя у окна и глядя на пустующую площадку внизу. до восьми оставалось два часа. он почему-то считал минуты.