часть четыре
24 апреля 2026 г., 18:33
фонтан оказался действительно дурацким. вода подсвечивалась снизу синими и зелёными лампочками, отчего казалась неестественно яркой, почти ядовитой, а на дне валялись монетки и пара потерянных наушников. скамейка рядом была мокрой с одного края, поэтому они сели на сухую половину, почти вплотную.
аарон всё ещё держал ромашку. теперь он крутил её в пальцах, машинально, как делал с ручками и пробирками, когда думал.
кевин сидел рядом, откинувшись на спинку скамейки, и смотрел на воду.
— у тебя руки трясутся, — заметил он.
— я не ел, — ответил аарон. — забыл.
— как можно забыть поесть?
— за работой.
кевин повернул голову и посмотрел на него. долго. так, будто пытался прочитать что-то на лице аарона без слов.
— ты вообще себя любишь? — спросил он негромко.
аарон на секунду растерялся.
— я… у меня нет времени на такие вопросы.
— у тебя нет времени себя любить?
— у меня нет времени думать об этом.
кевин усмехнулся, но как-то грустно.
— ты странный, — повторил он уже привычное. — но не в плохом смысле.
— а в каком?
— в смысле «хочу узнать больше».
аарон почувствовал, как краснеет. он надеялся, что темнота скроет это, но лампочки фонтана светили слишком ярко, а кевин был слишком близко.
— ты тоже странный, — тихо сказал аарон, чтобы не молчать. — ты приносишь завядшие цветы и назначаешь встречи у химического корпуса.
— я не знал, куда ещё тебя позвать.
— можно было просто написать.
— у меня нет твоего номера.
— можно было взять.
кевин замер. потом медленно улыбнулся — нет, не так. усмешка исчезла, и на её месте появилось что-то другое: мягкое, немного удивлённое, будто аарон сказал что-то, чего кевин не ожидал.
— дашь? — спросил он.
аарон полез в карман джинсов, достал телефон, разблокировал и протянул кевину.
пальцы почти не дрожали.
кевин взял телефон, быстро набрал свой номер и тут же достал свой — экран вспыхнул, показывая входящий вызов с незнакомого номера.
— теперь у тебя есть, — сказал кевин, возвращая телефон. — не потеряй.
— я ничего не теряю, — ответил аарон.
— даже себя?
— пока нет.
они замолчали. гул фонтана заполнил паузу, и это было даже приятно — не чувствовать себя обязанным что-то говорить. просто сидеть. просто быть рядом.
через пять минут кевин спросил:
— а что ты делаешь, когда не в лаборатории?
— сплю, — честно ответил аарон. — очень мало. и очень плохо.
— понятно. а что любишь?
аарон задумался. вопрос оказался сложнее, чем казался.
— тишину, — сказал он наконец. — порядок. чтобы всё лежало на своих местах. чтобы никто не трогал мои пробирки и не задавал глупые вопросы.
— я задаю глупые вопросы, — заметил кевин.
— да, — согласился аарон. — но почему-то меня это не раздражает.
кевин снова замолчал. теперь он смотрел не на фонтан, а на аарона. пристально, внимательно, как на сложную задачу, которую хочется решить, даже если не знаешь как.
— знаешь, — сказал он очень тихо, почти шёпотом, — я вообще не понимаю, о чём ты говоришь. химия. органические соединения. лаборатории. всё это звучит как… не знаю. как другой мир.
— так и есть, — сказал аарон.
— но я хочу понять, — закончил кевин. — не химию. тебя.
ветер качнул воду в фонтане, несколько брызг долетело до их скамейки. аарон не отодвинулся. и кевин не отодвинулся. они сидели и смотрели друг на друга, и между ними было меньше метра, но казалось — целая вселенная, которая только начала расширяться.
— завтра в это же время? — спросил кевин.
аарон кивнул.
— я буду, — сказал он.
ромашка всё ещё была у него в руке. чуть примятая, чуть увядшая. но живая.
совсем как они оба.
