часть одиннадцатая
24 апреля 2026 г., 19:37
утро. первый завтрак. ничего особенного
аарон проснулся от того, что кто-то дышал ему в затылок.
он не открывал глаза сразу. просто лежал и слушал — ровное, тёплое дыхание, совсем рядом, почти в шею. одеяло сползло на пол, но ему не было холодно. потому что сзади был кевин.
воспоминания нахлынули резко, как удар током.
лаборатория. пять утра. тапочки. объятия. «ты пахнешь домом».
аарон открыл глаза.
они лежали на узкой кровати в его комнате в общежитии — как сюда попали, аарон помнил смутно. кажется, кевин сам его привёл. кажется, аарон всё время твердил что-то про ромашку, а кевин просто кивал и не отпускал его руку.
кевин спал на боку, лицом к аароновой спине, и одна его рука лежала поперёк ааронова живота — тяжелая, тёплая, чуть сжимающая во сне.
аарон не двигался.
он боялся, что если пошевелится, всё исчезнет. кевин растает, как неправильный сон, и останутся только пробирки, холод и тишина.
но кевин не растаял.
— ты дышишь слишком громко, — сказал он вдруг сонным, хриплым голосом. — я проснулся от того, что ты думаешь.
— разве думанье звучит? — тихо спросил аарон.
— когда ты думаешь — да. у тебя плечи напрягаются.
кевин придвинулся ближе. уткнулся носом между аароновых лопаток.
— сколько времени? — спросил он.
— не знаю. утро.
— утро, — повторил кевин, будто пробуя слово на вкус. — я никогда не просыпался утром не на своей кровати.
аарон напрягся.
— это… тебе не нравится?
кевин поднял голову, перекинул руку через аарона и заглянул ему в лицо — взлохмаченный, заспанный, с припухшими губами и тенью щетины.
— мне нравится, — сказал он. — это теперь моё любимое утро.
аарон покраснел до корней волос.
— ты не можешь так говорить, — выдохнул он. — с утра. без подготовки.
— а я не готовлюсь. я просто говорю, что чувствую.
— это проблема, — заключил аарон.
— это твоя проблема, — поправил кевин с улыбкой. — потому что ты теперь с этим живёшь.
он сел на кровати, потянулся, хрустнул позвоночником и оглядел комнату: стопки книг, пустые чашки, рюкзак, забытый посреди пола.
— у тебя бардак, — заметил он.
— это не бардак, это рабочий беспорядок.
— звучит как оправдание.
кевин встал и направился к маленькой кухонной нише в углу.
— что у тебя есть? — спросил он, открывая холодильник.
аарон сел на кровати, натянул одеяло до подбородка и наблюдал.
— ничего, — честно ответил он. — я обычно не завтракаю.
кевин обернулся и посмотрел на него с таким выражением, будто аарон только что признался в чём-то преступном.
— не завтракаешь?
— никогда.
— теперь у тебя есть время, — сказал кевин тоном, не терпящим возражений. — я буду приходить и готовить тебе завтрак.
— ты готовишь? — удивился аарон.
— я умею жарить яйца. это считается.
кевин нашёл на полке яйца (откуда они там взялись? аарон не помнил, чтобы покупал), сковороду, масло. через пять минут комната наполнилась запахом жареного и корицей — кевин добавил её в кофе, потому что «так вкуснее».
аарон сидел на кровати, укутанный в одеяло, с чашкой горячего кофе в руках, и смотрел на кевина в своём пространстве.
в его маленькой, тесной, пропахшей книгами комнате.
кевин завтракал стоя, прислонившись к столу, и жевал яичницу прямо со сковороды — не потому, что не нашёл тарелки, а потому, что так привык.
— что? — спросил он, заметив взгляд аарона.
— ничего, — ответил аарон. — просто смотрю.
— смотри. я не против.
аарон отпил кофе. кофе был сладким, почти приторным — кевин положил три ложки сахара, хотя аарон обычно пил горький.
и это было идеально.
— у меня сегодня две пары, — сказал аарон в пустоту. — потом лаборатория.
— я знаю, — кивнул кевин. — у меня тренировка. потом я приду.
— ты не спрашиваешь, можно ли.
— а ты скажешь нет?
аарон подумал.
— нет, — сказал он тихо. — не скажу.
кевин улыбнулся и допил свой кофе залпом.
— тогда до вечера, ботаник.
— до вечера, кевин.
кевин надел кроссовки, подошёл к аарону, на секунду замер и… чмокнул аарона в макушку. коротко, быстро, будто пробуя.
аарон не успел ни покраснеть, ни ответить.
кевин уже вышел.
в комнате остался запах яичницы, корицы и чего-то ещё — нового, непонятного, очень тёплого.
аарон допил кофе, поставил кружку на стол и вдруг понял, что улыбается.
просто так.
без причины.
вернее, причина была. она только что вышла за дверь в кроссовках на босу ногу.
аарон лёг обратно на подушку, вдохнул запах чужого шампуня на наволочке и закрыл глаза.
«я влюблён, — подумал он. — господи, как же я влюблён».
и это больше не пугало.
