часть двадцать третья
26 апреля 2026 г., 19:15
это случилось через неделю. обычный вечер. кевин пришёл в лабораторию с пакетом еды, как всегда. но пакет был больше обычного, и аарон заметил это сразу.
— что там? — спросил он, не поднимая головы от микроскопа.
— ужин, — ответил кевин слишком быстро.
— ужин не шуршит бумагой.
— этот шуршит.
аарон оторвался от окуляра и посмотрел на кевина. тот стоял у стола, сжимая пакет так, будто боялся, что тот выпадет. на его лице застыло странное выражение — смесь волнения и решимости.
— ты чего? — спросил аарон.
— ничего. — кевин выдохнул. — слушай. я хочу тебе кое-что дать.
— ты каждый день даёшь мне еду.
— это не еда.
кевин поставил пакет на стол, достал маленькую коробочку. белую. без бантиков. просто коробочка.
аарон замер.
— это не то, что ты думаешь, — быстро сказал кевин. — нет. не то. рано. но… тоже важное.
— кевин, ты меня пугаешь.
— я сам себя пугаю.
кевин открыл коробку.
внутри лежал кулон. маленький, серебряный, в виде пробирки. не обычной — на цепочке, с крошечной стеклянной колбой, внутри которой что-то светилось бледно-голубым.
— это… — аарон не договорил.
— слышишь, — кевин говорил быстро, сбивчиво, как будто боялся, что не успеет. — это не дорогое. я сам сделал. ну, не сам. нашёл мастера. объяснил. он помог. внутри — светящаяся жидкость. безопасная. не токсичная. я проверял. ну, не я, но… в общем.
аарон смотрел на кулон. на крошечную пробирку. на голубое свечение, которое пульсировало в такт его сердцу.
— ты сделал мне кулон в виде пробирки, — сказал он тихо.
— да. — кевин покраснел. — глупо, да? ты учёный, а я… я не умею делать красивые подарки. только такие. связанные со стеклом и химией.
— кевин.
— я хотел, чтобы у тебя было что-то, что напоминало бы о нас. о лаборатории. о том, как ты смотришь на свои колбы. о том, как ты оживил ту ромашку. это глупо, да? я…
— кевин, — аарон перебил, и его голос дрогнул. — замолчи.
кевин замолчал.
аарон взял коробку из его рук. достал кулон. цепочка была тонкой, звенья мелкими. пробирка — крошечной, размером с ноготь, но идеальной. точной. как те, что стояли на его столе.
— надень на меня, — попросил аарон.
кевин выдохнул — шумно, облегчённо — взял кулон, расстегнул замочек. аарон повернулся спиной, убрал волосы с шеи. кевин надел цепочку. пальцы его дрожали, звенья позвякивали.
— готово, — сказал он.
аарон повернулся. кулон лег ровно на грудь, чуть ниже ключиц. голубое свечение переливалось в свете лабораторных ламп.
— красиво, — сказал кевин. — очень.
— это не я красивый. это подарок.
— это ты. потому что я сделал это для тебя.
аарон коснулся пальцами пробирки. стекло было тёплым — от тела кевина, от его рук, от того, как долго он, наверное, носил его в кармане, прежде чем решиться подарить.
— спасибо, — сказал аарон. — это лучший подарок в моей жизни.
— ты не смотрел на другие.
— и не буду.
кевин шагнул ближе. осторожно, как всегда. как будто боялся нарушить что-то важное.
— можно тебя поцеловать? — спросил он.
— всегда можно, — ответил аарон.
поцелуй был мягким. почти невесомым. кевин целовал его бережно, как будто боялся задеть кулон.
аарон отстранился первым.
— почему ты выбрал голубой? — спросил он.
— потому что это цвет твоих глаз, когда на них падает свет.
— я думал, мои глаза серые.
— в темноте — да. а когда ты смотришь на свои пробирки, на свои растения, на меня… они становятся голубыми. я заметил.
аарон не нашёлся, что ответить. в горле встал ком.
— кевин.
— м?
— ты невыносим.
— знаю.
— я люблю тебя.
— я тоже тебя люблю. очень.
аарон уткнулся лицом в его плечо. кевин обнял, прижал к себе, погладил по спине.
— не плачь, — сказал он.
— я не плачу. у меня просто… аллергия на подарки.
— на мои?
— только на твои.
кевин усмехнулся в его макушку.
— тогда я буду дарить тебе подарки каждый день.
— идиот.
— твой идиот.
они стояли в лаборатории, обнявшись, посреди пробирок и колб. ромашка на подоконнике тянулась к свету. кулон на груди аарона светился мягким голубым.
и это был не финал.
это было только начало.
но уже такое тёплое, что казалось — внутри зажгли маленькую звезду.
