Мальчик который был ошибкой.

Поезд набирал ход, унося Итана всё дальше от Лондона, от мансарды над лавкой старьёвщика, от матери, которая даже не помахала ему с платформы. Он сидел в пустом купе, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрел, как за окном проплывают зелёные холмы, сменяясь тёмными перелесками. Где-то через час дверь купе с грохотом отъехала в сторону. На пороге стояла высокая девочка с блестящей нашивкой старосты на мантии. — Через два часа прибываем, — объявила она громко, явно повторяя одну и ту же фразу в каждом купе. — Переодевайтесь в школьные мантии. Багаж можно оставить на полках, его доставят в замок эльфы. Итан кивнул. Староста скользнула по нему равнодушным взглядом и двинулась дальше по коридору, продолжая выкрикивать те же слова. Он достал из чемодана мантию — чёрную, простую, купленную в «Мадам Малкин» на те скудные галеоны, что скопила мать. Ткань была жёсткой и пахла чем-то незнакомым — не сыростью их мансарды, а чем-то другим, почти волшебным. Итан переоделся, стараясь не смотреть на своё отражение в тёмном стекле. Мантия сидела мешковато, но это его не волновало. Он снова сел и стал ждать. Чемоданы он оставил на полке, как велели. Интересно, что за эльфы их заберут? Мать никогда не рассказывала о домашних эльфах — возможно, просто не знала, или эта тема была для неё слишком далёкой от их реальности, где каждая монета на счету. За окном начало темнеть. Поезд замедлил ход, и вдали показались огни платформы. Итан накинул мантию поплотнее и вышел в коридор, где уже толпились первокурсники. Кто-то нервно смеялся, кто-то поправлял воротник, кто-то, как рыжий мальчишка из соседнего вагона, громко рассказывал о своих ожиданиях. Итан молчал и смотрел в окно на тёмные очертания деревьев. — Первокурсники! Первокурсники сюда! — раздался громоподобный голос. На платформе стоял огромный человек с косматой бородой и фонарём в руке. Тот самый, кого в магазине мантий назвали Хагридом. Рядом с ним Итан заметил темноволосого мальчика в очках — они о чём-то коротко переговорили, и мальчик пошёл к остальным первокурсникам. Хагрид повёл их к озеру, где покачивались на воде маленькие лодки. — По четыре в лодку! — скомандовал он. Итан оказался в одной лодке с тремя незнакомыми ребятами: пухлым мальчиком, который нервно крутил пуговицу, девочкой с косичками и худым темноволосым мальчиком, который смотрел на замок с таким же холодным вниманием, как и сам Итан. Они не разговаривали. Лодка скользила по чёрной воде, и впереди, над скалой, вырастал Хогвартс — громада башен и окон, светящихся в ночи, как сотни глаз. Итан почувствовал, как магия замка коснулась его — не словами, не звуком, а чем-то вроде давления, тяжёлого и древнего. Смотрит, — подумал он. Замок был живым, и он смотрел на каждого, кто приближался к его стенам. Они высадились на каменный причал и поднялись по лестнице к огромным дубовым дверям. Хагрид постучал, и двери распахнулись. На пороге стояла высокая ведьма в изумрудно-зелёной мантии и с очень строгим лицом. — Первокурсники, профессор МакГонагалл, — доложил Хагрид. — Спасибо, Хагрид. Дальше я сама. МакГонагалл повела их в маленькую прихожую и объяснила про факультеты, Распределение и баллы. Итан слушал вполуха, разглядывая каменные стены. Всё здесь дышало магией — каждый камень, каждый факел. Это было одновременно и завораживающе, и тревожно. Пока ждали, Итан заметил, как беловолосый мальчик из магазина мантий — тот самый, с растянутым голосом — протиснулся сквозь толпу и остановился прямо перед темноволосым мальчиком в очках. Рядом с беловолосым тут же выросли двое дюжих ребят, похожих на телохранителей. — Это правда? — спросил беловолосый, и его голос звучал громко, явно в расчёте на публику. — Говорят, в поезде едет Гарри Поттер. Это ты? Темноволосый чуть нахмурился. — Да, — ответил он негромко. По толпе пробежал шепоток. Беловолосый улыбнулся, но в улыбке не было тепла — только оценка. — Я Малфой. Драко Малфой. — Он выдержал паузу, словно ожидая, что имя произведёт впечатление. — В Хогвартсе важно с самого начала правильно выбирать друзей. Не все волшебные семьи одинаковы, знаешь ли. Если хочешь, я могу помочь тебе разобраться, с кем стоит общаться, а с кем — нет. Он протянул руку. Темноволосый — Гарри Поттер, как теперь знал Итан — посмотрел на протянутую ладонь, потом на лицо Малфоя. — Я думаю, я сам разберусь, кто что из себя представляет, — сказал он. Его голос прозвучал холодно, почти так же холодно, как говорила Элис, когда была трезвой. Рука Малфоя повисла в воздухе. На его бледном лице проступил румянец — не смущения, а раздражения. — Пожалеешь, Поттер, — бросил он. — Если будешь водиться с неправильными людьми, это плохо кончится. Он развернулся и отошёл к своим громилам, что-то процедив им сквозь зубы. Итан наблюдал за этой сценой с холодным интересом. Враг моего врага, — мелькнула мысль. Он не знал, кто такой Малфой и чего стоит его семья, но одно было ясно: этот беловолосый мальчишка невзлюбил Поттера так же быстро, как и сам Итан. Это могло пригодиться. МакГонагалл вернулась и повела их в Большой зал. Зал был огромен. Тысячи свечей плавали в воздухе, зачарованный потолок показывал ночное небо, усыпанное звёздами, а четыре длинных стола ломились от золотых тарелок и кубков. Итан шёл, глядя прямо перед собой, стараясь не замечать сотен глаз, устремлённых на первокурсников. Перед преподавательским столом стоял табурет, а на нём — старая, потрёпанная Шляпа. Итан слышал о Распределяющей Шляпе от матери, но она не рассказывала подробностей — только бросила однажды: «Она видит то, что ты прячешь». Шляпа запела. Итан слушал краем уха, пока не прозвучали слова о Слизерине: «...те, кто хитры и честолюбивы, кто своего добьются, пусть не сразу». Это отозвалось в нём глухим эхом. Честолюбие? Возможно. Он хотел справедливости — или того, что считал справедливостью. И он готов был ждать. МакГонагалл начала вызывать по алфавиту. — Малфой, Драко. Беловолосый мальчик вышел вперёд с уверенностью человека, который никогда не сомневался в своём месте в мире. Шляпа едва коснулась его светлой макушки и тут же выкрикнула: — СЛИЗЕРИН! Драко усмехнулся и пошёл к столу, который взорвался приветственными хлопками. Итан запомнил имя. Малфой. — Нотт, Теодор. Худой темноволосый мальчик с бледным, замкнутым лицом — тот самый, что плыл с Итаном в одной лодке и смотрел на замок с холодным вниманием. Шляпа думала недолго, и снова: — СЛИЗЕРИН! Итан проводил его взглядом. Что-то в этом Нотте было... знакомое. Не лицом, а манерой держаться — молча, отстранённо, словно наблюдая за всем со стороны. Вызвали ещё несколько человек, и наконец: — Поттер, Гарри. В зале стало тихо, а потом пронёсся шепоток, как ветер по листве. Итан замер. Поттер. Вот оно. Тот самый темноволосый мальчик в очках, который сидел рядом с ним в магазине мантий, который улыбнулся ему через зал. Сын Джеймса Поттера. Мальчик-Который-Выжил. Итан смотрел, как Гарри садится на табурет, как Шляпа опускается на его голову, как он шепчет что-то — кажется, «не Слизерин». Шляпа колебалась. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем она выкрикнула: — ГРИФФИНДОР! Гриффиндорский стол взорвался криками и аплодисментами. Гарри, слегка ошеломлённый, пошёл к своим. Итан сжимал кулаки под мантией, пока костяшки не побелели. Гриффиндор. Дом героев. Дом его отца. Наконец прозвучало его имя: — Морган, Итан. Он пошёл к табурету, чувствуя на себе взгляды. Сел. Шляпа опустилась на глаза, и мир погрузился в темноту. «О, а ты интересен», — раздался голос прямо в голове. Мягкий, старый, с хрипотцой. «Столько холода... столько обиды. И ум острый, как осколок стекла. Верность в тебе есть, но не к людям, а к чему-то иному. К чему-то, что ты сам ещё не понял. Где твоё место?» Итан молчал. Он не знал, нужно ли отвечать. «Гриффиндор? — продолжала Шляпа. — Нет. Твоя храбрость молчалива, она не для парадов. Когтевран? Ты будешь искать знания, но не ради них самих — они станут твоим оружием. Хаффлпафф? Верность есть, но она отравлена горечью. Пожалуй... СЛИЗЕРИН!» Последнее слово Шляпа выкрикнула вслух. Итан снял её и пошёл к столу под зелёными знамёнами. Аплодисменты были сдержанными, оценивающими. Он сел недалеко от Малфоя и Нотта. Малфой скользнул по нему взглядом — узнавание, лёгкое презрение к потёртой мантии — и отвернулся к своим громилам. Нотт просто кивнул, едва заметно, и продолжил смотреть в свою тарелку. За ужином Итан почти не ел. Он наблюдал. Смотрел, как Малфой что-то втолковывает двум дюжим парням — Крэббу и Гойлу, как он позже узнал из обрывков разговоров. Смотрел, как Гарри Поттер смеётся с рыжим мальчишкой за гриффиндорским столом. Каждый его смех отдавался в Итане глухим раздражением. В какой-то момент Гарри поднял голову и встретился с ним взглядом. Узнавание. Лёгкая улыбка. Он приподнял кубок, словно в приветствии. Итан отвёл взгляд, не ответив. Его лицо осталось каменным. За преподавательским столом профессор с крючковатым носом и сальными чёрными волосами — позже Итан узнает, что это Северус Снейп, декан Слизерина — заметил этот обмен. Его тёмные глаза задержались на Итане. Мальчик был явно беден, одет в мантию с чужого плеча, держался отстранённо. Полукровка или маглорождённый — на Слизерине таким трудно. Что-то в этом Моргане показалось Снейпу смутно знакомым — не лицо, а манера. Тихий, наблюдающий, с затаённой обидой. Таким был когда-то и он сам. Проследить, — решил Снейп. Чтобы не повторил моих ошибок. После пира старосты повели слизеринцев в подземелья. Гостиная оказалась за каменной стеной, которая разъехалась после пароля. Внутри царил зелёный полумрак от ламп, свисающих с низкого потолка, а в огромные окна была видна тёмная вода Чёрного озера. Кожаные диваны, резные кресла, камин с искусной резьбой — всё здесь дышало старым богатством и холодным уютом. Старосты объяснили правила: единство факультета, репутация, традиции. Малфой тут же занял место в центре, представляясь и предлагая «держаться вместе тем, кто понимает своё положение». Итан нашёл свою спальню. Его соседями оказались Теодор Нотт, смуглый мальчик с ленивым взглядом — Блейз Забини — и ещё один, которого звали Эдриан Пьюси. Нотт уже распаковывал книги, и Итану на мгновение показалось, что на корешке одной из них мелькнули выцветшие руны. Забини развалился на кровати и завёл разговор о квиддиче. Пьюси что-то буркнул в ответ. Итан молча разложил свои скудные вещи. Ночью он не мог уснуть. Вышел в пустую гостиную, сел в кресло у окна и стал смотреть в тёмную воду, где проплывали смутные тени рыб и, кажется, что-то гораздо более крупное. Шорох. Появился Теодор Нотт с книгой. Он сел в соседнее кресло, не спрашивая разрешения, и молча открыл её. Итан скосил глаза. «Забытые обряды древних: кровь, слово и тишина». Название ничего ему не говорило, но что-то внутри отозвалось — та самая «молитва миру», о которой говорила мать. Они не сказали друг другу ни слова. Но молчание не было напряжённым. Оно было... понимающим. --- На следующий день начались уроки. Первым в расписании стояли Зелья — в подземельях, вместе с Гриффиндором. Итан сел в заднем ряду, надеясь быть незаметным. Профессор Снейп вошёл стремительно, чёрной тенью, и начал перекличку. Его голос был тихим, но каждое слово падало, как капля ледяной воды. — Поттер, — произнёс он с особой интонацией, и в подземелье стало тихо. — Наша новая... знаменитость. Гарри напрягся. Снейп задал ему несколько вопросов, на которые Гарри не смог ответить, и с холодным удовольствием снял с Гриффиндора баллы. Итан смотрел на это с тёмным удовлетворением. Поттер не идеален. Далеко не идеален. — Морган, — вызвал Снейп, дойдя до его фамилии. Итан ответил чётко, без запинки. Мать научила его основам, и вопросы были несложными. Снейп чуть приподнял бровь, но не похвалил — просто кивнул и пошёл дальше. Во время практической части зелье Итана получилось крепким — не блестящим, но без изъянов. Гарри, сидевший через два стола, что-то опрокинул, и Снейп снова снял баллы. Итан не злорадствовал. Он просто фиксировал. Враг не всесилен. Вечером в гостиной Малфой громко жаловался на Поттера. Крэбб и Гойл поддакивали. — Возомнил о себе невесть что! — кипятился Драко. — Отказался от моей дружбы, якшается с грязнокровками и этим рыжим нищебродом Уизли! Итан, сидевший в углу с книгой, негромко произнёс: — Поттер ещё пожалеет, что нажил себе врагов на Слизерине. Драко обернулся. Посмотрел на него с новым интересом. Вспомнил: тихий мальчик из магазина, бедный, но на Зельях показал себя неплохо. И сейчас сказал правильные слова. — Морган, верно? — протянул он. — Ты, кажется, понимаешь, что к чему. Не хочешь присоединиться? Итан пожал плечами: — Я не ищу друзей, Малфой. Но враги у нас, похоже, общие. Драко усмехнулся. Этого пока было достаточно. --- Несколько дней спустя Итан шёл по коридору после Трансфигурации, когда за спиной раздались быстрые шаги. — Привет! Он обернулся. Гарри Поттер стоял перед ним, слегка запыхавшийся, словно догонял. — Ты Итан, да? — спросил Гарри. — Мы виделись в магазине мантий, помнишь? И на Распределении. Ты на Слизерине, да? Итан молча смотрел на него. Холодно. Без выражения. Гарри, кажется, смутился. — Я просто... ты выглядел так, будто... ну, не знаю. Может, хочешь как-нибудь... Итан не дал ему закончить. Он отвернулся и пошёл прочь, не сказав ни слова. За спиной повисла тишина — растерянная, уязвлённая. Он не обернулся. --- Вечером Итан сидел на кровати, глядя на палочку из чёрного ореха. Сегодня Поттер пытался с ним заговорить. Выглядел почти обычным. Это бесило. Бесило, что ненависть не становится проще, а запутывается, обрастает какими-то лишними чувствами. Он вспомнил слова матери: «Ты — Морган. Никто не знает, кто ты». И принял решение. Он будет наблюдать. Учиться. Набираться сил. А когда придёт время — Поттер заплатит за всё. Но не сейчас. За окном подземелий проплыла огромная тень — гигантский кальмар. Итан закрыл глаза и впервые за долгое время заснул без снов.