Мальчик который был ошибкой.

Ноябрь принёс в Хогвартс холодные ветра и первый настоящий мороз. Окна Чёрного озера в гостиной Слизерина затянуло тонкой коркой льда, и тени рыб, проплывающих за стеклом, стали размытыми, словно нарисованными акварелью. Итан Морган сидел в своём обычном кресле и смотрел в зеленоватую толщу воды, думая о том, что магия, которую он ищет, похожа на этих рыб — она где-то рядом, но ускользает, стоит только приблизиться. — Завтра идём в библиотеку, — сказал Теодор, появляясь из спальни с книгой в руке. Он говорил это уже третий день подряд. — Я помню, — ответил Итан, не оборачиваясь. — Ты каждый раз говоришь «помню», но мы ещё ни разу не сходили. — Потому что ты каждый раз передумываешь. Теодор помолчал, потом сел в соседнее кресло. — Мадам Пинс меня пугает, — признался он наконец. — Она смотрит на студентов так, будто они собираются измазать книги джемом. — Значит, мы не будем мазать книги джемом. Теодор фыркнул — звук, отдалённо напоминающий смех. — Ладно. Завтра. Точно. --- Библиотека Хогвартса оказалась именно такой, какой Итан её представлял: огромной, пахнущей старой бумагой и пылью, с высокими стеллажами, уходящими в полумрак под потолком. Тишина здесь была не пустой, а наполненной — шорохом страниц, скрипом перьев, приглушённым покашливанием. Свет из высоких окон падал косыми столбами, в которых танцевали пылинки. Мадам Пинс, библиотекарь, сидела за высокой конторкой и напоминала хищную птицу — худая, с острым носом и цепким взглядом. Когда Итан и Теодор подошли, она оторвалась от толстого гроссбуха и посмотрела на них так, словно они уже что-то испортили. — Первокурсники, — констатировала она без всякого удовольствия. — Что вам нужно? — Мы ищем книги по истории древних магических ритуалов, — сказал Итан, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уважительно. Мадам Пинс прищурилась. — Записка от преподавателя есть? Итан и Теодор переглянулись. — Нет, мэм, — ответил Теодор. — Мы хотим изучить это самостоятельно. Для общего развития. — Для общего развития, — повторила мадам Пинс с таким выражением, будто ей предложили съесть живую муху. — Что ж, общее развитие — это похвально. Стеллаж семнадцать, секция «История магии», третья полка снизу. И смотрите мне, если хоть одна страница будет загнута… Она не договорила, но её взгляд обещал все кары небесные. Книги на стеллаже семнадцать оказались старыми, пыльными и удручающе скучными. «Хронология магических обрядов Британии», «Забытые традиции друидов», «Эволюция ритуальной магии от Средневековья до наших дней». Итан листал страницу за страницей, но не находил ничего похожего на то, что описывала мать. Никакой «молитвы миру», никакого «диалога с магией». Только сухие факты, даты и имена. — Ничего, — сказал он, закрывая очередной том. Теодор, сидевший напротив, отложил книгу и задумчиво посмотрел на стеллажи. — Это только начало, — произнёс он тихо. — Самое ценное никогда не лежит на виду. Если то, что ты умеешь, действительно древняя магия, её не найдут в общем доступе. Такие знания прячут. — Где? Теодор опустил глаза. — В Запретной секции. --- Первый матч по квиддичу в сезоне — Гриффиндор против Слизерина — собрал на трибунах всю школу. Ноябрьский воздух был колючим, с неба сыпалась мелкая ледяная крупа, но это никого не останавливало. Итан сидел на трибуне Слизерина, закутавшись в мантию, и смотрел, как игроки вылетают на поле. Гарри Поттер на своём «Нимбусе-2000» выглядел до смешного маленьким по сравнению со старшими игроками, но держался в воздухе уверенно, словно родился на метле. Итан смотрел на него и чувствовал знакомый холод внутри. — Посмотрите на него! — шипел Драко, сидевший двумя рядами ниже. — Вырядился, как будто уже выиграл кубок мира! И метла у него только потому, что МакГонагалл нарушила правила! — Он хорош в воздухе, — заметил Блейз Забини, за что удостоился испепеляющего взгляда Драко. Итан молчал. Он наблюдал, как Гарри то взмывает вверх, то пикирует, высматривая снитч. И вынужден был признать — хотя бы перед самим собой, — что Поттер действительно талантлив. Это раздражало ещё больше. Если бы он был бездарным выскочкой, ненавидеть его было бы проще. Внезапно метла Гарри дёрнулась. Игрок на «Нимбусе» покачнулся, вцепился в древко, но метла снова взбрыкнула, словно пытаясь сбросить седока. Трибуны замерли. Кто-то вскрикнул. Итан видел, как близнецы Уизли пытаются подлететь ближе, но метла Гарри уходит в сторону. — Что с ним? — прошептал кто-то рядом. — Метла взбесилась! — ответил другой голос. Итан смотрел. Его лицо оставалось бесстрастным, но внутри он анализировал. Метла не могла просто так сойти с ума — «Нимбус-2000» славился надёжностью. Значит, кто-то вмешивается. Кто-то, кто желает Поттеру зла. Враг моего врага? — мелькнула мысль, но Итан отогнал её. Он не будет радоваться чужой смерти. Даже смерти Поттера. Гарри чудом удержался, а через мгновение выпрямился, закашлялся — и вдруг выплюнул в ладонь маленький золотой шарик. Снитч. Трибуны Гриффиндора взорвались криками. Слизерин негодовал. — ЭТО НЕЧЕСТНО! — орал Драко, багровея от злости. — ЕГО МЕТЛА ПЫТАЛАСЬ ЕГО УБИТЬ, А ОН ВЫИГРАЛ?! ДА КАК ТАК?! Итан поднялся и молча пошёл к выходу. Теодор последовал за ним. — Ты заметил? — спросил Теодор, когда они спускались по лестнице. — Что метлу кто-то проклял? Да. — И что думаешь? Итан помолчал. — Думаю, что Поттер всегда оказывается в центре событий. Тролль, метла… Как будто сама магия вертится вокруг него. Теодор бросил на него короткий взгляд. — Или кто-то другой. --- В гостиной Слизерина в тот вечер было шумно. Драко метался перед камином, как разъярённый дракон, и осыпал проклятиями Поттера, его метлу, Гриффиндор и вообще всё на свете. Крэбб и Гойл, как всегда, кивали. Пэнси Паркинсон пыталась его успокоить, но безуспешно. Когда Итан попытался незаметно пройти в спальню, Драко перехватил его у лестницы. — Морган! — голос Драко звучал требовательно. — Я знаю, что ты что-то скрываешь. То, что случилось с троллем — это был ты. Я видел твоё лицо. Ты что-то сделал тогда. Что это было? Итан остановился. Медленно повернулся. Его серые глаза встретились с бледно-голубыми глазами Драко. — Ты видишь только то, что хочешь видеть, Малфой, — сказал он тихо, но отчётливо. — Если тебе так нужны тайны, поищи их у Поттера. У него их наверняка больше. — При чём здесь Поттер?! — взвился Драко. — При том, что ты тратишь время на меня, хотя твой настоящий враг сидит в башне Гриффиндора и празднует победу. Может, тебе стоит сосредоточиться на нём, а не на мне? Драко открыл рот, но не нашёлся с ответом. Итан, не дожидаясь продолжения, поднялся по лестнице и скрылся в спальне. Теодор, сидевший на кровати с книгой, поднял голову. — Ты ему не сказал. — Нет. — Он не отстанет. — Знаю. Но пока он злится на Поттера, он не мешает нам. Теодор кивнул и вернулся к чтению. --- Второй визит в библиотеку состоялся через несколько дней. Теодор изложил свой план: они будут приходить каждый вечер, читать скучные исторические фолианты и помогать мадам Пинс с мелкими поручениями — относить книги на места, протирать пыль с полок, проверять сохранность переплётов. — Она должна увидеть, что мы не просто любопытные дети, а те, кто действительно уважает знания, — объяснил Теодор. — Тогда, возможно, она смягчится. План сработал. Неделя за неделей мадам Пинс наблюдала, как два первокурсника-слизеринца приходят в библиотеку сразу после уроков и сидят там до самого закрытия. Они не шумели, не смеялись, не пытались стащить книги. Они читали. И помогали. Однажды Итан заметил, что библиотекарь смотрит на них без привычной подозрительности — скорее, с задумчивым одобрением. — Они не безнадёжны, — услышал он однажды, как мадам Пинс говорит кому-то из преподавателей. — Тихие, вежливые, книги возвращают в срок. Редкость в наше время. Итан переглянулся с Теодором. Лебёдка была заброшена. Оставалось ждать. --- — Морган, — произнёс Снейп, не отрываясь от записей. — Я заметил, что ты и Нотт стали проводить много времени в библиотеке. Ищете что-то конкретное? Итан, сортировавший сушёные водоросли, не поднял головы. — Да, профессор. Пытаемся понять, как магия работала до изобретения заклинаний. Снейп медленно отложил перо и повернулся к нему. — И зачем тебе это? Итан на секунду задумался. Врать Снейпу было опасно — он чувствовал ложь, как акула чувствует кровь. Но и говорить всю правду было нельзя. — Моя мать учила, что магия — это не инструмент, а диалог, — сказал он наконец. — Я хочу понять, что она имела в виду. И книги по стандартным чарам этого не объясняют. Снейп долго смотрел на него. Его чёрные глаза были непроницаемы, но Итану показалось, что в них промелькнуло что-то похожее на… понимание? Или память о чём-то давнем? — Будьте осторожны, Морган, — произнёс он наконец. — В прошлом есть вещи, о которых лучше не знать. И есть знания, за которые приходится платить. Иногда цена оказывается слишком высокой. — Вы говорите из личного опыта, профессор? — спросил Итан, прежде чем успел подумать. В кладовой повисла тишина. Снейп смотрел на него, и Итан уже пожалел о своём вопросе, когда декан наконец ответил: — Да. Больше он не сказал ни слова до конца отработки. Но когда Итан уходил, Снейп бросил ему вслед: — Если найдёте что-то… необычное в своих поисках, Морган, не делайте глупостей. Сначала подумайте, потом действуйте. Это единственный совет, который я могу дать, не нарушая собственных принципов. Итан кивнул и вышел. Слова Снейпа звучали в голове всю дорогу до гостиной. --- Рождественские каникулы опустели замок. Большинство студентов разъехалось по домам, и Хогвартс стал тихим, почти сонным. В Большом зале выставили двенадцать огромных ёлок, украшенных живыми феями и серебряным инеем, который не таял. В воздухе пахло хвоей, имбирным печеньем и чем-то волшебным, что бывает только в Рождество. Итан остался. Письмо от матери было коротким: «Если хочешь, оставайся. Денег на дорогу всё равно нет. Береги себя». Он не чувствовал обиды — только привычную пустоту. Элис никогда не была сентиментальной, и ждать от неё рождественских открыток было бы глупо. Теодор тоже остался. Когда Итан спросил почему, он ответил коротко: «Отцу не до меня». Итан не стал расспрашивать. Он знал, что Нотт-старший был Пожирателем смерти, и догадывался, что у того могут быть дела поважнее, чем праздновать Рождество с сыном. Однажды утром, за три дня до Рождества, мадам Пинс подозвала их к своей конторке. Она выглядела необычно — почти торжественно. — Мистер Морган, мистер Нотт, — произнесла она, и её голос звучал тише обычного. — Я наблюдала за вами последние недели. Вы не похожи на других студентов. Вы не балуетесь, не портите книги и действительно ищете знания. Это редкость. Она сделала паузу, словно раздумывая, правильно ли поступает. — Запретная секция открыта не для всех. Но для тех, кто доказал своё уважение к книгам, я могу сделать исключение. Один раз. Под моим личным присмотром. Вы можете взять одну книгу. Только одну. И только для чтения здесь, в библиотеке. Выносить запрещено. Итан почувствовал, как сердце пропустило удар. Он переглянулся с Теодором — в глазах того горел тот же огонь. — Спасибо, мадам Пинс, — сказал он искренне. — Мы не подведём. — Уж постарайтесь, — сухо ответила библиотекарь, но в её голосе слышалось что-то почти тёплое. — Идите за мной. --- Запретная секция находилась за решётчатой дверью в дальнем конце библиотеки. Мадам Пинс отперла её длинным ключом, висевшим на поясе, и пропустила мальчиков внутрь. Здесь было темнее, чем в основном зале. Стеллажи стояли теснее, а книги на них выглядели старше и опаснее. Некоторые были прикованы к полкам цепями. Другие — закрыты на замки. От некоторых исходило слабое, едва уловимое свечение. Воздух был пропитан запахом старой кожи, пыли и чего-то ещё — острого, как озон после грозы. Магия здесь была густой, почти осязаемой. Итан медленно шёл вдоль стеллажей, проводя пальцами по корешкам. «Презлейшая магия», «Тайны Темнейшего Искусства», «Кровь и кость: ритуалы древних» — названия звучали как предупреждения. Но его тянуло дальше. На нижней полке, в самом тёмном углу, он заметил книгу без названия. Потрёпанный кожаный переплёт, выцветшие страницы, никаких надписей на корешке. Он осторожно вытащил её и открыл. Оглавления не было. Книга, казалось, была собрана из разных источников — главы отличались по стилю и почерку, некоторые были написаны от руки, некоторые напечатаны старым шрифтом. Итан пролистал несколько страниц и замер. Глава называлась «О чествовании магии». Он начал читать, и слова ложились на душу, как недостающие кусочки мозаики. Ритуал «чествования» не требовал жертв, заклинаний или палочки. Только уединения, тишины и «открытого сердца». Маг должен был обратиться к магии не с просьбой и не с приказом, а с благодарностью — признать её живой, чувствующей, присутствующей в каждом камне, в каждой капле воды, в каждом вдохе. Дальше шла глава «О внутреннем потоке». Итан прочёл описание техники медитации, позволяющей ощутить движение магии внутри собственного тела. «Закрой глаза. Дыши медленно. Представь, что в центре твоей груди горит искра — твоё магическое ядро. Почувствуй, как от него расходятся нити света, пронизывая каждую клетку, достигая кончиков пальцев, корней волос, самых дальних уголков твоего существа. Это твоя магия. Она всегда с тобой». И вдруг — строчка, от которой у Итана перехватило дыхание: «Маг, лишённый внутреннего огня, угасает не телом, но духом. Ибо магия — не инструмент, а часть существа, и разрыв с ней подобен отсечению конечности, после которого душа истекает кровью». Он стоял, глядя на пожелтевшую страницу, и чувствовал, как внутри что-то отзывается. Словно сама магия, дремавшая в нём, узнала себя в этих словах. Вот почему волшебники, лишённые магии, сходят с ума или умирают. Магия — не навык, который можно забыть. Это часть души. — Нашёл что-то? — тихо спросил Теодор, подходя ближе. Итан молча протянул ему книгу. Теодор пробежал глазами страницу, потом другую. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах загорелся тот самый огонь, который Итан уже научился распознавать. — Это оно, — прошептал Теодор. — То, что ты искал. — Да, — ответил Итан. — Это оно. Мадам Пинс, наблюдавшая за ними от входа, кашлянула. — Вы выбрали книгу? Итан поднял безымянный фолиант. — Эту. Библиотекарь подошла, взглянула на обложку и чуть нахмурилась. — Странный выбор. Она числится в каталоге как «Сборник забытых практик», но автор неизвестен. Никто не брал её уже много лет. Что ж, ваше право. Читайте здесь. И помните — никаких записей, никаких копирований. Они кивнули. Мадам Пинс отошла к своей конторке, оставив их в полумраке Запретной секции. Итан сел за ближайший стол, раскрыл книгу и погрузился в чтение. Теодор устроился рядом. Время перестало существовать. Страница за страницей они впитывали знания, которые были древнее Хогвартса, древнее Министерства магии, древнее самой палочковой традиции. Итан чувствовал, как пазл в его голове начинает складываться. --- Рождественское утро выдалось тихим и снежным. Итан проснулся рано, когда за окном ещё было темно, и несколько минут просто лежал, глядя в каменный потолок. В спальне было холодно, но одеяло, зачарованное на сохранение тепла, грело. Он спустился в гостиную. Там, в углу, стояла небольшая ёлка, украшенная серебряными лентами и зачарованными свечами, которые не гасли. Под ёлкой лежало несколько свёртков. Итан нашёл тот, что был адресован ему. Небольшой, завёрнутый в простую коричневую бумагу, перевязанный бечёвкой. Почерк на записке был материнским — острым, словно Элис выводила буквы, преодолевая сопротивление. «Он принадлежал моей матери. Я вложила в него всё, что смогла. Носи не снимая. Береги себя». Итан развернул бумагу. Внутри лежал серебряный кулон на тонкой цепочке — простой овальный медальон без узоров и украшений, старый, но тщательно отполированный. Он взял его в ладонь и почувствовал слабое, едва уловимое тепло. Не жар, не сияние — просто тихое присутствие, словно кто-то держал его за руку. Элис, маглорожденная ведьма, не имела фамильных артефактов. Но она взяла обычное украшение своей матери-маглы и вложила в него то, что умела, — защиту, сотканную из заботы, которую никогда не выражала словами. Итан надел кулон на шею и спрятал под рубашку. Металл быстро согрелся от кожи. Теодор, сидевший в кресле с книгой, поднял голову. — Подарок? — От матери, — коротко ответил Итан. Теодор кивнул и вернулся к чтению. Он не стал расспрашивать, и Итан был ему за это благодарен. День прошёл тихо. В Большом зале был праздничный обед, немногочисленные студенты, оставшиеся на каникулы, сидели за одним столом, независимо от факультетов. Итан заметил Гарри Поттера и рыжего Уизли — они о чём-то весело болтали, и Гарри выглядел счастливым. Итан отвёл взгляд. Вечером он снова сидел у окна в озеро. За стеклом проплывала огромная тень кальмара. Итан сжимал в руке кулон и думал о книге, о ритуале чествования, о внутреннем потоке. Завтра он начнёт пробовать. Завтра он сделает первый шаг к тому, чтобы понять свою магию по-настоящему. Путь Поттера лежал через битвы и славу. Его путь лежал через тишину и тени. Итан Морган знал, какой путь выберет он.