Мальчик который был ошибкой.

Март подходил к концу, но в Хогвартсе весна, казалось, забыла о своих обязанностях. Холодный ветер завывал в коридорах, а небо над замком оставалось серым и низким, словно старая, выцветшая простыня. Студенты передвигались по коридорам группами, под присмотром преподавателей, и даже самые отъявленные нарушители теперь не решались выходить после отбоя. Страх, поселившийся в замке, стал привычным — как сырость в подземельях или запах старых книг в библиотеке. Итан Морган направлялся в кладовую Зелий на очередную отработку, когда услышал голоса. Он замедлил шаг. Голоса доносились из-за неплотно прикрытой двери кабинета Дамблдора — редкая удача, потому что обычно директор тщательно следил за тем, чтобы его разговоры оставались приватными. Итан узнал голос Снейпа сразу — низкий, напряжённый, с теми особыми нотками, которые появлялись у декана, когда он едва сдерживал ярость. — Альбус, вы должны меня выслушать. В замке василиск. У меня есть основания полагать, что он управляется через тёмный артефакт — дневник, который находится у одной из студенток. Нужно вызывать авроров. Немедленно. Повисла пауза. Итан замер, боясь дышать. — Северус, — голос Дамблдора прозвучал устало, почти ласково, — василиск — это мифическое существо. Оно не могло бы оставаться незамеченным в школе сотни лет. Я понимаю твою тревогу, но твои подозрения… недостаточно обоснованны. — Недостаточно обоснованны? — голос Снейпа сорвался почти на шипение. — Альбус, два студента уже окаменели. Кошка Филча. Призрак. Вы хотите дождаться, пока кто-нибудь умрёт? — Мы усилили меры безопасности, — спокойно ответил Дамблдор. — Преподаватели патрулируют коридоры, студенты находятся под присмотром. Этого достаточно. Я не могу вызывать авроров на основании слухов и предположений. Министерство только и ждёт повода, чтобы вмешаться в дела Хогвартса. Ты это знаешь не хуже меня. Итан услышал, как Снейп резко выдохнул. — Значит, вы не будете ничего делать. — Я этого не говорил. Я сказал, что не могу вызывать авроров. Но я продолжу собственное расследование. Как и ты, я полагаю. Дверь распахнулась. Итан едва успел отскочить за угол. Снейп вышел из кабинета — его лицо было бледнее обычного, а чёрные глаза горели холодной, бессильной яростью. Он сжимал палочку так, что костяшки пальцев побелели. Не заметив Итана, декан быстрым шагом направился в сторону подземелий. Итан стоял, прижавшись к стене, и чувствовал, как внутри разрастается холодная пустота. «Он знает. Он пытается их защитить. Но директор ему не верит. Мы одни». В тот же день, несколькими часами позже, Итан стал свидетелем ещё одной сцены. Он шёл по коридору третьего этажа, когда увидел впереди Снейпа и Джинни Уизли. Девочка стояла, прижав к груди чёрный дневник, и смотрела на декана расширенными от ужаса глазами. Снейп протянул к ней руку. — Мисс Уизли, покажите мне этот дневник. — Н-нет, — прошептала Джинни. Её голос дрожал, но в нём звучала странная, не свойственная ей решимость. — Это моё. Вы не имеете права. — Я имею право проверять любые предметы, которые могут представлять опасность для студентов, — холодно произнёс Снейп. — Отдайте дневник. Немедленно. На мгновение Джинни замерла. А потом — рванулась в сторону и побежала. Снейп выкрикнул что-то, но она уже скрылась за поворотом. Декан бросился следом, но когда Итан осторожно выглянул из-за угла, то увидел лишь пустой коридор. Джинни исчезла. Вместе с дневником. «Он пытался забрать его. И потерпел неудачу. Теперь она спрячет дневник ещё надёжнее. Или… выбросит его». Вечером того же дня Драко Малфой, развалившись в кресле у камина, делился последними новостями. Крэбб и Гойл, как всегда, слушали с открытыми ртами. Пэнси Паркинсон подобострастно хихикала. Итан сидел в своём кресле у окна, делая вид, что читает. — Твоя любимая Уизли, кажется, окончательно спятила, — бросил Драко, обращаясь к Итану. — Я видел, как она выбежала из того жуткого туалета на втором этаже. Того самого, где обитает плаксивое привидение. И знаешь, что я там нашёл? Итан поднял взгляд. — Что? — Её дневник. Плавающий в луже. — Драко поморщился. — Я, конечно, не стал его трогать. Ещё подхватить какую-нибудь заразу от этих Уизли… Но она явно хотела от него избавиться. Выбросила, как мусор. Итан почувствовал, как внутри всё похолодело. «Дневник в туалете Плаксы Миртл. Там, где его может найти кто угодно. Например, Поттер». Он не показал своего волнения. — Странно, — произнёс он ровно. — Зачем выбрасывать дневник в туалете? Могла бы просто сжечь. — Вот именно! — подхватил Драко. — Она точно спятила. Мой отец говорил, что все Уизли немного… ну, ты понимаешь. Дурная кровь. Итан не ответил. Он думал о том, что дневник теперь в ещё более опасном положении. И о том, что Снейп, возможно, уже знает об этом. Или не знает. Прошло несколько дней. Снейп стал ещё более мрачным и раздражительным, чем обычно. Он усилил патрулирование коридоров — теперь его можно было встретить в любой части замка в любое время суток. Он использовал какое-то заклинание, которое заставляло студентов, оказавшихся вне гостиных после отбоя, чувствовать непреодолимое желание вернуться в постель. Итан сам однажды попал под его действие, когда возвращался из своей ниши, и едва удержался, чтобы не лечь спать прямо на каменный пол. — Он пытается защитить нас, — сказал Теодор, когда они обсуждали это в гостиной. — Но он не может быть везде одновременно. — Знаю, — ответил Итан. В ту ночь он снова был в своей нише. Медитация стала для него не просто тренировкой — она стала необходимостью. Единственным способом сохранить рассудок в этом кошмаре. Он закрыл глаза, погрузился в привычное тепло ядра и начал «слушать» замок. Магия Хогвартса была древней, многослойной, нейтральной. Итан уже привык к её ритму, к её дыханию. Но сегодня в ней было что-то новое. Что-то, чего он раньше не чувствовал. Холодное. Голодное. И оно двигалось. Итан распахнул глаза. Сердце заколотилось где-то в горле. «Он вышел. Он охотится. И он близко». Животный ужас захлестнул его — тот самый, что парализовал в коридоре несколько месяцев назад. Но на этот раз он не позволил себе замереть. Он вспомнил бледное лицо Джинни. Её глаза, полные отчаянной мольбы. Свою клятву. «Я больше не прячусь». Он вскочил и побежал. Коридоры были пусты и темны. Факелы горели вполсилы, отбрасывая на стены дрожащие тени. Итан бежал, не разбирая дороги, ориентируясь только на ощущение холода. Оно становилось сильнее. Ближе. «Я успею. Я должен успеть». Он завернул за угол и увидел их. Две фигуры лежали на каменном полу — одна в мантии Гриффиндора, другая в мантии Когтеврана. Гермиона Грейнджер и Пенелопа Кристал, староста Когтеврана. Они были абсолютно неподвижны, с выпученными глазами и застывшими лицами. Рядом с рукой Гермионы валялось маленькое зеркальце. «Она смотрела через него. Поэтому выжила. Поэтому не умерла». Итан замер. Тварь уже ушла — он чувствовал, как холод удаляется, растворяется в глубине замка. Он опоздал. Он опустился на колени рядом с Гермионой. Её лицо было застывшим, но в нём читалось не только выражение ужаса — ещё и какая-то странная решимость. Словно она до последнего момента пыталась что-то сделать. Понять. Остановить. «Она искала правду. Как и я. И вот к чему это привело». Итан заметил, что её кулак был сжат. Словно она держала что-то, но не успела показать. И вдруг его осенило. Он достал из кармана сложенный пергамент. Это была вырванная из старого бестиария страница — та самая, которую Теодор нашёл в библиотеке несколько недель назад. На ней было написано о василиске: «И был у короля змей лишь один истинный враг среди птиц — тот, чей крик разрывает тишину и обращает смертоносного гада в бегство. Горе же тому, кто держит петухов вблизи логова змея, ибо не будет ему покоя». Итан всегда носил её с собой — как напоминание, как талисман, как последнюю надежду. Он осторожно вложил страницу в окаменевшую руку Гермионы. «Если кто-то и сможет использовать это, чтобы остановить тварь, то это друзья Поттера. Они ищут правду. Они найдут и это». Вдалеке послышались шаги. Итан вскочил и, не оглядываясь, побежал прочь. Он не хотел, чтобы его застали рядом с окаменевшими. Слишком много вопросов. Слишком много подозрений. Утром замок взорвался. Новость о нападении на Гермиону Грейнджер и Пенелопу Кристал разлетелась быстрее лесного пожара. Студенты шептались по углам, преподаватели ходили с мрачными лицами, а уроки были отменены. К полудню стало известно: Дамблдор отстранён от должности директора решением Попечительского совета. Хагрид арестован и отправлен в Азкабан по подозрению в открытии Тайной комнаты. Министерство магии взяло школу под свой контроль. Итан сидел в гостиной Слизерина, слушая, как Драко с восторгом пересказывает новости. — Я же говорил! Хагрид — виноват! Он всегда таскал в замок опасных тварей! А Дамблдор его покрывал! Теперь всё встанет на свои места! Крэбб и Гойл радостно кивали. Пэнси хлопала в ладоши. Но Итан не слушал. Он смотрел в тёмную воду озера и думал о том, что только что видел Снейпа, выходящего из кабинета МакГонагалл. Лицо декана было таким, каким Итан его никогда не видел — не просто мрачным, а… сломленным. Вечером, когда большинство студентов разошлись по спальням, Итан решился. Он подошёл к кабинету МакГонагалл — дверь снова была приоткрыта, словно сама судьба хотела, чтобы он услышал. — Минерва, — голос Снейпа звучал глухо, устало. — Дамблдор отстранён. Вы — исполняющая обязанности директора. Умоляю вас, выслушайте меня. — Я слушаю, Северус, — ответила МакГонагалл. Её голос был сухим и напряжённым. — В замке василиск. Я пытался убедить Альбуса вызвать авроров, но он отказался. Теперь у вас есть власть. Вы можете это сделать. Повисла пауза. Долгая. Мучительная. — Северус, — произнесла наконец МакГонагалл, и в её голосе звучало искреннее сожаление, — я понимаю твою тревогу. Но василиск? В Хогвартсе? Это невозможно. Такое существо не могло бы оставаться незамеченным сотни лет. Альбус был прав: у нас нет достаточных оснований для вызова авроров. Министерство и так едва не закрыло школу. Если мы начнём сеять панику… — Панику?! — голос Снейпа сорвался почти на крик. — Минерва, два студента окаменели. Кошка. Призрак. Теперь Грейнджер и Кристал. Вы хотите дождаться, пока кто-нибудь умрёт?! — Я хочу защитить студентов, — твёрдо ответила МакГонагалл. — И я делаю это. Мы усилили патрулирование. Мы ввели комендантский час. Мы делаем всё, что в наших силах. Но вызывать авроров без доказательств я не могу. Это поставит под удар не только Хогвартс, но и всё магическое сообщество. Ты это понимаешь. Итан услышал, как Снейп резко выдохнул. — Значит, вы тоже не верите. — Я не сказала, что не верю. Я сказала, что не могу действовать на основании предположений. Если у тебя есть доказательства, Северус, — принеси их. И я сделаю всё, что потребуется. Но пока их нет… Она не закончила. Итан услышал, как дверь распахнулась, и поспешно отступил в тень. Снейп вышел из кабинета. Его лицо было белым как мел. В чёрных глазах горела ярость — но не на МакГонагалл. На себя. На свою беспомощность. «Он пытался. Он пытался убедить их обоих. Но ему никто не верит. Мы действительно одни». Ночью Итан не мог уснуть. Он сидел на кровати, глядя в темноту, и чувствовал, как внутри него что-то ломается. Его попытка предупредить Снейпа привела к тому, что дневник был спрятан. Его попытка помочь Гермионе — к тому, что он опоздал. Всё, что он делал, казалось бессмысленным. Жалким. «Я думал, что могу что-то изменить. Но я лишь трус, который прячется в тени. Я не герой. Я даже не союзник. Я — никто». Он сжал амулет матери. Тёплый. Живой. Напоминание о том, кто он и зачем здесь. «Но я не могу просто сидеть и смотреть. Я должен что-то сделать. Что-то, что действительно может остановить тварь. Не записки. Не предупреждения. Что-то настоящее». Он вспомнил страницу, которую вложил в руку Гермионы. «И был у короля змей лишь один истинный враг среди птиц — тот, чей крик разрывает тишину и обращает смертоносного гада в бегство». «Петухи. У Хагрида были петухи. Где они сейчас?» На следующее утро он отправился к хижине Хагрида. Лесничего уже не было — его арестовали и увезли в Азкабан. Хижина стояла пустая, с заколоченными окнами. Итан обошёл её вокруг и увидел небольшой загон, где когда-то держали птицу. Сейчас он был пуст. На земле валялись перья — петушиные перья. И засохшие пятна крови. «Они мертвы. Кто-то убил их. Тот, кто знал о слабости василиска. Тот, кто управляет им». Итан опустился на корточки и подобрал одно из перьев. Длинное, изогнутое, с тёмным, почти чёрным кончиком. Он сжал его в руке. «Петухов больше нет. Но должно быть что-то ещё. Где-то в замке. Или за его пределами. Я найду. Я должен». Вечером он рассказал всё Теодору. — Я пытался действовать из тени, — сказал он, глядя в тёмную воду озера. — Но тени недостаточно. Нужно что-то, что может убить василиска. Петухи. Но те, что были у Хагрида, мертвы. Их убили. Теодор задумался. — В книгах говорилось, что петухи — единственные существа, чей крик смертелен для василиска. Но не обязательно иметь живого петуха. Может быть, есть какое-то заклинание, имитирующее его крик? Или артефакт? — Я не знаю, — ответил Итан. — Но я выясню. Я больше не буду ждать. Следующий ход будет за мной. Он сжал петушиное перо в кармане. Тонкое, почти невесомое — но теперь оно казалось ему тяжелее камня. «Я найду способ. Я должен. Потому что если не я — то кто? Поттер? Он даже не знает, с чем имеет дело. Снейп? Ему никто не верит. Дамблдор отстранён. МакГонагалл не хочет слушать. Остаюсь только я». Он посмотрел на своё отражение в тёмном стекле. Седая прядь на виске — метка, оставленная смертью. Глаза, которые видели то, что не должен видеть ребёнок. И в них — не страх. Холодная, расчётливая решимость. «Я не герой. Но я и не трус. Я — Итан Морган. И я выживу. Чего бы это ни стоило».