Мальчик который был ошибкой.

Май принёс в Хогвартс не только тепло и первые цветы на склонах, но и ощущение надвигающейся катастрофы. После отстранения Дамблдора и ареста Хагрида замок погрузился в тягучую, тревожную тишину. Студенты передвигались по коридорам, как тени, вздрагивая от каждого скрипа. Уроки продолжались, но никто уже не верил, что экзамены состоятся. Слишком многое висело на волоске. Итан Морган стоял у окна в гостиной Слизерина, сжимая в кармане петушиное перо. За стеклом проплывала огромная тень кальмара, но он её не замечал. Его мысли были заняты другим. — Ты выглядишь так, будто не спал неделю, — заметил Теодор, подходя сзади. — Потому что не спал, — ответил Итан, не оборачиваясь. Теодор встал рядом. Несколько мгновений они молчали. — Петухи Хагрида мертвы, — произнёс наконец Итан. — Я был у его хижины. Кто-то убил их. Тот, кто знает о слабости василиска. — Значит, живым петухам в замке не место, — медленно проговорил Теодор. — Их уничтожили намеренно. — Да. Но где-то они ещё могут быть. В Запретном лесу, например. Дикие птицы. Или у кого-то из обитателей леса. Теодор посмотрел на него с тревогой. — Ты хочешь идти в лес? Один? После всего, что случилось? — У меня нет выбора. — Итан наконец повернулся. Его серые глаза были холодны, но в них горело что-то новое — не страх, а решимость. — Но мне нужна твоя помощь. Ты можешь поискать в библиотеке что-то ещё? Заклинание, имитирующее крик петуха. Артефакт. Всё, что угодно. Если я не найду живую птицу, у нас должен быть запасной план. Теодор кивнул. — Я найду. Обещаю. Вечером того же дня, когда Итан направлялся в кладовую Зелий на очередную отработку, его перехватил Снейп. Декан возник из тени коридора, как призрак, и жестом пригласил следовать за ним. Они прошли в его личный кабинет — тот самый, где Итан провёл ночь после встречи с василиском. Снейп закрыл дверь и запечатал её заклинанием. — Садись, Морган. Итан сел. Снейп остался стоять, глядя на него сверху вниз. В чёрных глазах декана не было ни холода, ни угрозы — только усталая, мрачная решимость. — Я знаю, что записку подбросил ты, — произнёс он без предисловий. Итан вздрогнул, но не отвёл взгляда. — Я не... — Не лги. — Голос Снейпа был ровным, но в нём звучала сталь. — Ты единственный, кто знал о дневнике Уизли. Ты единственный, кто чувствует магию так, как не чувствуют другие. И ты единственный, у кого хватило глупости — или смелости — попытаться меня предупредить. Итан молчал. Отрицать было бессмысленно. — Я пытался забрать дневник, — продолжал Снейп. — Ты, вероятно, уже знаешь. Уизли сбежала и спрятала его. Теперь дневник в ещё более опасном месте, а девочка... она угасает на глазах. Я пытался убедить Дамблдора. Пытался убедить МакГонагалл. Никто не верит. — Я знаю, — тихо сказал Итан. — Я слышал. Снейп прищурился. — Ты слышал? Любопытно. Значит, ты в курсе, что официальные каналы бесполезны. Поэтому я обращаюсь к тебе. Не как к студенту. Как к... союзнику. Итан почувствовал, как сердце пропустило удар. Снейп — тот самый Снейп, которого боялась вся школа, — предлагал ему сотрудничество. Не приказывал. Не угрожал. Предлагал. — Что вы хотите, чтобы я сделал? — спросил он. — То, что ты уже делаешь. Наблюдай. Слушай. Если узнаешь что-то важное — сообщи мне. Немедленно. И если ты найдёшь способ остановить тварь... — Снейп сделал паузу. — Не действуй в одиночку. У тебя нет ни опыта, ни сил для такой битвы. Но у тебя есть информация. А информация — это оружие. — Я понял, профессор. Снейп кивнул и снял заклинание с двери. — И ещё, Морган. Будь осторожен. Тварь охотилась на тебя однажды. Она может попробовать снова. — Я знаю, — ответил Итан. — Я готов. На следующее утро Итан отправился в Запретный лес. Он выбрал ранний час, когда большинство студентов ещё спали, а патрули преподавателей были менее бдительны. Проскользнув через боковой выход, он углубился в чащу. Лес встретил его привычными звуками — шорохом листвы, уханьем сов, далёким воем. Итан шёл, прислушиваясь не столько к звукам, сколько к магии. Он искал следы жизни — не тёмной, не холодной, а обычной, звериной. Петухи. Где-то здесь должны быть петухи. Он шёл больше часа, продираясь сквозь кусты и обходя опасные места, которые помнил по карте Теодора. Несколько раз ему казалось, что он слышит птичий крик, но всякий раз это оказывались другие птицы — вороны, совы, какие-то лесные пичуги. Петухов не было. Уже отчаявшись, он вышел к небольшой поляне, где стояла полуразрушенная хижина — старая, заброшенная, с провалившейся крышей. И вдруг он услышал это. Кукареку. Слабое, хриплое, но несомненное. Итан замер. Из-за хижины вышел петух. Старый, облезлый, с потускневшими перьями, но живой. Он посмотрел на Итана круглым глазом и снова издал свой крик — на этот раз громче, увереннее. — Ты здесь один? — прошептал Итан, оглядываясь. Больше петухов не было. Только этот — старый, забытый всеми, каким-то чудом выживший в лесу, полном хищников. Итан медленно приблизился. Петух не убегал — смотрел на него с любопытством, склонив голову набок. — Ты пойдёшь со мной, — сказал Итан, протягивая руку. — Ты нужен мне. Нужен всем. Петух, словно понимая, шагнул к нему и позволил взять себя в руки. Итан прижал птицу к груди, чувствуя, как бьётся её маленькое сердце, и повернул обратно к замку. Он вернулся в подземелья незамеченным, спрятал петуха в своей нише за гобеленом, оставив ему горсть зерна, которую предусмотрительно захватил с кухни (помогли старые связи Теодора с эльфами-домовиками), и пошёл искать Теодора. Тот ждал его в библиотеке, склонившись над грудой старых фолиантов. Увидев Итана, он поднял голову и покачал головой. — Заклинание, имитирующее крик петуха, существует, — сказал он тихо. — Но оно очень сложное. Требует мощного магического импульса и точной настройки. Я не уверен, что мы справимся. — Не нужно, — ответил Итан, присаживаясь рядом. — Я нашёл петуха. Живого. Теодор удивлённо расширил глаза. — Где? — В Запретном лесу. Старый, но живой. Я спрятал его. Теодор выдохнул с облегчением. — Значит, у нас есть оружие. Что теперь? — Теперь нужно ждать, — сказал Итан. — И быть готовыми. Ждать пришлось недолго. На следующий день замок взорвался новой волной ужаса. Джинни Уизли исчезла. На стене в коридоре снова появилась надпись — на этот раз ещё более зловещая: «Её скелет останется в Тайной комнате навсегда». Итан стоял в толпе студентов, читающих надпись, и чувствовал, как внутри всё сжимается в ледяной комок. «Вот оно. Время пришло». Он видел, как Гарри Поттер и Рон Уизли переглянулись с выражением ужаса и решимости. Видел, как МакГонагалл пыталась успокоить студентов и отправить их по гостиным. Видел, как Локонс, бледный и дрожащий, пытался сделать вид, что контролирует ситуацию. И он знал, что должен действовать. Вечером, когда суматоха немного улеглась, Итан нашёл Гарри Поттера в коридоре недалеко от больничного крыла. Тот шёл один — Рон, видимо, отлучился куда-то. Гарри выглядел измученным, но в его зелёных глазах горел тот самый огонь, который Итан уже видел раньше. Огонь человека, который не сдаётся. — Поттер, — окликнул его Итан. Гарри обернулся. Его лицо напряглось, но на этот раз в нём не было враждебности — только усталость и настороженность. — Морган? Что тебе нужно? Итан подошёл ближе. Он чувствовал, как внутри борются два чувства — старая, привычная ненависть к имени Поттер и что-то новое. Что-то, что родилось после встречи с василиском, после разговора со Снейпом, после того, как он держал в руках старого, облезлого петуха, который мог стать последней надеждой. — Я знаю, что ты и Уизли собираетесь делать, — сказал он тихо. — Вы идёте в Тайную комнату. За Джинни. Гарри напрягся. — Откуда ты... — Неважно. — Итан перебил его. — У меня нет времени объяснять. Но я знаю, с чем вы столкнётесь. Это василиск. Король змей. Его взгляд убивает мгновенно. Если посмотришь ему в глаза — умрёшь на месте. Через отражение — окаменеешь. Гарри побледнел, но не отвёл взгляда. — Откуда ты знаешь? — повторил он. Итан помедлил. Он не мог рассказать о своих способностях. Не Поттеру. Не сейчас. Возможно, никогда. — Я выжил, — произнёс он наконец. — Несколько месяцев назад эта тварь охотилась на меня. Я возвращался из библиотеки поздно вечером и почувствовал... что-то. Не знаю, что. Просто понял, что нужно бежать. Я спрятался в нише, зажмурился и не дышал. Оно было рядом — огромное, холодное. Я слышал, как оно шипит. Но я не смотрел. И оно ушло. Он коснулся седой пряди на виске. — Это осталось после той ночи. Метка. Я не знаю, почему выжил. Просто повезло. Но я запомнил. И потом, в библиотеке... я искал информацию. В старых книгах. Нашёл упоминания о василиске. О его слабости. Гарри слушал, не перебивая. В его глазах читалось потрясение. — Какая слабость? — Крик петуха для него смертелен. — Итан достал из-под мантии небольшой мешок, в котором тихо ворочался старый петух. — Я нашёл его в Запретном лесу. Он старый, но живой. Если ты возьмёшь его с собой в Тайную комнату, у тебя будет шанс. Гарри взял мешок. Их взгляды встретились. — Почему ты помогаешь мне? — спросил он тихо. — Мы никогда не были друзьями. Я думал, ты меня ненавидишь. Итан долго молчал. Потом произнёс — медленно, словно каждое слово давалось с трудом: — Я ненавидел тебя, Поттер. С детства. Но сейчас это неважно. Уизли умирает. И я не могу просто стоять и смотреть. Не потому, что ты герой. А потому, что... так правильно. Он развернулся и пошёл прочь, не дожидаясь ответа. За спиной повисла тишина — тяжёлая, наполненная невысказанными словами. Итан не обернулся. «Я сделал, что мог. Теперь всё зависит от него». Он не пошёл за Гарри. Не стал героем, бросающимся в пасть чудовища. Но он сделал больше, чем когда-либо думал, что способен. Он отпустил ненависть. И протянул руку тому, кого считал врагом. Ночью он сидел у окна в гостиной, сжимая амулет матери, и ждал. Ждал новостей. Ждал, что Гарри Поттер снова станет героем. Ждал, что Джинни Уизли вернётся живой. Ждал, что василиск будет побеждён. За окном проплыла тень кальмара. Итан закрыл глаза. «Я не герой. Но я больше не прячусь. Я выбрал свой путь. И теперь... будь что будет». На следующее утро замок проснулся от новости: Гарри Поттер снова спас школу. Джинни Уизли жива. Василиск мёртв. Тайная комната запечатана. Локонс потерял память и теперь не помнит даже собственного имени. Дамблдор вернулся. Хагрид освобождён. Окаменевшие студенты скоро получат зелье из мандрагор и оживут. Итан слушал эти новости, сидя в углу Большого зала, и чувствовал странное, непривычное спокойствие. Он сделал всё, что мог. И этого оказалось достаточно. Вечером, когда суета улеглась, его нашёл Снейп. — Морган, — произнёс декан, останавливаясь рядом. — Поттер рассказал мне о петухе. И о том, что ты ему помог. Итан не ответил. — Ты поступил... правильно, — продолжил Снейп. В его голосе не было ни похвалы, ни тепла. Только констатация факта. — Ты использовал информацию, чтобы помочь, а не чтобы навредить. Это редкое качество. Он помолчал. — Дамблдор знает не всё. И не должен знать. Но я знаю, Морган. И я запомню. Он развернулся и ушёл, оставив Итана одного. Ночью Итан сидел у окна в озеро. За стеклом проплывал кальмар. В руке он сжимал амулет матери. Рядом лежала палочка из чёрного ореха — послушная, тёплая, живая. Он думал о том, что сегодня отпустил ненависть, которую носил в себе всю жизнь. О том, что помог Гарри Поттеру — сыну человека, который, возможно, был его отцом и который причинил зло его матери. О том, что это не сделало его слабее. Наоборот. «Я не герой. Я не спасаю мир. Но я могу выбирать, кем быть. И я выбрал». Он закрыл глаза и погрузился в медитацию. Магия замка снова была спокойной. Древней. Нейтральной. Василиск мёртв. Дневник уничтожен. Тьма отступила. «Я выжил. И я помог выжить другим. Этого достаточно. Для начала». За окном занимался рассвет. Первый рассвет после долгой, тёмной ночи. Итан Морган смотрел на него и впервые за долгое время чувствовал не страх, не ненависть, не холод. А что-то похожее на надежду.