Мальчик который был ошибкой.

Ноябрь принёс в Хогвартс холодные ветра и первые заморозки. Озеро подёрнулось тонкой коркой льда у берегов, а небо над замком стало низким и серым, обещая скорый снег. Но студентам было не до погоды. Приближалось первое испытание Турнира, и напряжение в замке можно было резать ножом. Никто из чемпионов не знал, что их ждёт, и это незнание делало ожидание ещё хуже. По школе ходили самые невероятные слухи: одни говорили, что придётся сражаться с троллями, другие — что нужно пройти через лабиринт, полный смертельных ловушек. Третьи шептались, что Дамблдор привёз из Румынии драконов. Итан Морган, сидя в библиотеке над раскрытой книгой, слышал все эти разговоры и молча анализировал. Если слухи о драконах верны — а они, скорее всего, верны, учитывая связи Хагрида с румынским заповедником, — то испытание будет не на силу, а на смекалку и скорость. Никто не отправит несовершеннолетнего сражаться с драконом в прямом бою — это было бы смертным приговором, а не испытанием. Значит, задача в другом. Однажды вечером, возвращаясь из библиотеки, Итан заметил Хагрида. Лесничий шагал к своей хижине, но не один — рядом с ним, укутанная в тёплый плащ, шла мадам Максим, директор Шармбатона. Они о чём-то тихо переговаривались, и Хагрид выглядел необычайно взволнованным. Он то и дело оглядывался, словно боялся, что кто-то их заметит. Итан замедлил шаг, а затем, повинуясь любопытству, свернул с дорожки и двинулся следом, держась в тени кромки Запретного леса. Хагрид и мадам Максим обошли хижину и направились к опушке. Итан следовал за ними на безопасном расстоянии, прячась за деревьями. Его аура была приглушена до предела — он знал, что мадам Максим полувеликанша и может обладать обострёнными чувствами, а Хагрид, несмотря на свою простоту, замечал многое. На поляне, скрытой от посторонних глаз густыми деревьями, горели костры. Вокруг них суетились волшебники в странных одеждах — дрессировщики. А за ними, прикованные цепями к вбитым в землю кольям, стояли драконы. Итан замер. Четыре дракона. Огромные, чешуйчатые, изрыгающие пламя. Один — венгерская хвосторога, чёрная, как сажа, с бронзовыми шипами на хвосте. Второй — шведский тупорылый, серебристо-голубой, извергающий синее пламя. Третий — валлийский зелёный, самый спокойный из всех, но всё равно смертельно опасный. И четвёртый — китайский огненный шар, алый, с гривой из пламени вокруг морды. Магия, исходящая от них, была невероятной. Итан чувствовал её даже издалека — горячую, дикую, древнюю. Это была не злая магия, как у василиска. Не голодная, не холодная. Просто первобытная. Магия существ, которые были здесь задолго до людей. Она обжигала даже на расстоянии, заставляя кровь быстрее бежать по жилам. Итан смотрел на драконов, и в его голове уже складывалась картина. «Четыре дракона. Четыре чемпиона. Значит, каждому достанется по одному. Но вряд ли им придётся сражаться — это было бы просто убийством, а не испытанием. Что-то другое. Что-то, что охраняют драконы». Он прищурился и заметил, что рядом с каждым драконом, в небольшом углублении, лежит что-то блестящее. Яйцо. Золотое яйцо. Такие же, как в легендах о Турнире. «Яйца. Им нужно украсть яйцо у дракона. Пройти мимо него, обмануть, отвлечь — но не убить. Это испытание на ловкость и ум, а не на грубую силу». Он увидел, как Хагрид что-то восторженно говорит мадам Максим, указывая на драконов. Лесничий явно наслаждался зрелищем. Итан не стал задерживаться — он уже узнал всё, что нужно. Он развернулся и бесшумно исчез в темноте. На следующий день Итан нашёл Гарри в пустом классе на четвёртом этаже. Тот сидел за столом, нервно перебирая страницы учебника по чарам, но было видно, что он не читает. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, а движения были дёргаными, как у человека, который не спал всю ночь. — Поттер. Гарри вздрогнул и поднял голову. Его зелёные глаза расширились. — Морган! Что ты здесь делаешь? — Я знаю, что будет на первом испытании, — без предисловий произнёс Итан, закрывая за собой дверь. — Я видел их вчера в лесу. Драконов. Гарри уставился на него. — Ты тоже… ты знаешь? — Да. Четыре штуки. По одному на каждого чемпиона. Я проследил за Хагридом и мадам Максим — они ходили к опушке. Там загон. Дрессировщики. И драконы. Гарри молчал несколько секунд, а потом выдохнул — с облегчением пополам с ужасом. — Я тоже видел. Хагрид пригласил меня. Я… я не знаю, что делать. Я не смогу победить дракона. Это невозможно. Я даже не знаю ни одного заклинания… — Тебе и не нужно будет его побеждать, — перебил Итан, садясь на край стола. — Подумай логически. Если бы от вас требовалось убить дракона, вы бы все погибли в первом же раунде. Организаторам нужен Турнир, а не бойня. Значит, задача в другом. — В чём? — с надеждой спросил Гарри. — Я видел яйца, — ответил Итан. — Золотые яйца. По одному у каждого дракона. Думаю, вам нужно будет их украсть. Пройти мимо дракона, обмануть его, отвлечь — но не вступать в прямой бой. Это испытание на скорость и хитрость, а не на грубую силу. Гарри обдумывал его слова. В его глазах начало проступать что-то, похожее на понимание. — Но как? Я не могу просто подойти и взять яйцо. Он сожжёт меня. — Дракон не может летать быстрее «Молнии», — спокойно произнёс Итан, и его серые глаза встретились с зелёными глазами Гарри. — Обойди его, отвлеки, доберись до того, что он охраняет. Не сражайся — используй свою силу. — Метла, — выдохнул Гарри. — Я могу вызвать метлу! — Именно, — кивнул Итан. — на матче я видел, как ты это делаешь. У тебя отличная реакция и полное отсутствие страха высоты. Дракон на земле опасен — в воздухе он медленнее. Если ты сможешь продержаться достаточно долго, чтобы добраться до яйца, ты справишься. Гарри смотрел на него с благодарностью, которая граничила с недоверием. — Спасибо. Я… я не знаю, почему ты мне помогаешь, но спасибо. — Ты мой брат. Я уже говорил. И кроме того, я не хочу, чтобы Слизерин потерял баллы из-за того, что единственный гриффиндорский чемпион погиб. Это испортит статистику. Гарри невольно усмехнулся — впервые за несколько дней. В коридоре после разговора с Гарри Итан встретил Рона Уизли. Тот шёл куда-то с мрачным выражением лица, и, увидев Итана, резко остановился. — Морган. Ты всё с ним носишься. С Поттером. Думаешь, он и тебя не обманет? Итан посмотрел на него долгим, холодным взглядом. — Ты идиот, Уизли. Рон опешил. — Что?! — Твой лучший друг в смертельной опасности. Кто-то бросил его имя в Кубок, чтобы убить. А ты, вместо того чтобы поддержать его, дуешься, как ребёнок, потому что тебе показалось, что он получил что-то, чего не заслужил. Ты хоть на минуту задумался, хочет ли он этого сам? Хочет ли он быть четвёртым чемпионом, когда все вокруг его ненавидят? Рон открыл рот и закрыл его. — Ты знаешь, через что он прошёл за эти годы. Ты был там, с ним. В первый год — философский камень и Квиррелл. На второй — Тайная комната. На третий — Блэк и Петтигрю. И каждый раз он рисковал жизнью не ради славы, а потому что больше было некому. И теперь, когда ему снова нужна поддержка, ты поворачиваешься к нему спиной, потому что тебе завидно. Завидно, что у него есть метла, есть шрам, есть внимание. А у тебя — только твоя гордость. — Это не… — начал Рон, но осёкся. Его лицо покраснело. — Я не говорю, что ты должен извиняться передо мной, — холодно продолжил Итан. — Извиняться ты должен перед ним. Если у тебя хватит смелости признать, что ты ошибся. Он развернулся и пошёл прочь, оставив Рона стоять в коридоре с открытым ртом и багровыми ушами. День первого испытания выдался ясным и холодным. Трибуны, возведённые вокруг огороженной арены у опушки Запретного леса, были заполнены до отказа. Студенты Хогвартса, Шармбатона и Дурмстранга сидели плечом к плечу, и воздух дрожал от возбуждённых голосов. Итан сидел среди слизеринцев, но его взгляд был прикован не к полю — он смотрел на вход в шатёр, откуда должны были появиться чемпионы. Рядом с ним сидели Теодор и Драко. Луна устроилась чуть поодаль, с когтевранцами, но иногда бросала взгляд на Итана и улыбалась. Драко, как всегда, пытался сохранить невозмутимый вид, но Итан заметил, что он нервничает: его пальцы то и дело теребили край мантии. — Говорят, Крам получил венгерскую хвосторогу, — произнёс Драко, пытаясь придать голосу уверенность. — Это самый опасный дракон. Он справится. Он Крам. — Все драконы опасны, — тихо ответил Теодор. — Дело не в том, кто какой получил. Дело в том, кто как подготовился. Итан молча кивнул, ища глазами Гарри. Чемпионы выходили по очереди. Крам справился первым — он применил заклинание Конъюнктивитус, поразившее дракона в глаз, и сумел схватить яйцо, хотя дракон в ярости смял половину настоящих яиц в гнезде. Флёр использовала усыпляющее заклинание — дракон заснул, но в последний момент выдохнул струю пламени, и её юбка загорелась. Седрик трансфигурировал камень в собаку и отвлёк дракона, но тот всё равно заметил его и едва не поджарил. Наконец настала очередь Гарри. Он вышел на арену — маленький, бледный, сжав палочку в руке. Трибуны затихли. Венгерская хвосторога — его дракон — была огромна. Её чёрная чешуя блестела на солнце, а бронзовые шипы на хвосте казались смертоносными копьями. Она уставилась на Гарри жёлтыми глазами и издала низкий, утробный рык. Итан сжал амулет матери. «Давай, Поттер. Покажи им». Гарри вскинул палочку и выкрикнул: «Акцио Молния!» Прошло несколько секунд. Дракон начал припадать к земле, готовясь к броску. А затем над трибунами раздался свист, и метла Гарри, его верная «Молния», влетела на арену, остановившись прямо перед ним. Зал ахнул. Гарри вскочил на метлу и взмыл в воздух. То, что последовало дальше, было не боем — это был танец. Гарри то пикировал, то взмывал вверх, уходя от струй пламени, которые изрыгал дракон. Он петлял, крутился, падал вниз, а затем снова взлетал, не давая дракону ни секунды передышки. Дракон ревел, хвост его с грохотом врезался в каменные ограждения, снося их в щепки, но Гарри был быстрее, проворнее, словно само небо было его родной стихией. Итан видел, как его пальцы сжимают древко метлы, как его тело сливается с ней в одно целое. Итан не улыбался, но его пальцы, сжимавшие амулет, постепенно расслабились. Гарри делал именно то, что он ему сказал. Он не пытался сражаться. Он летал. И вот, когда дракон на мгновение отвлёкся, Гарри спикировал, схватил золотое яйцо и взмыл в небо, победно подняв его над головой. Трибуны взорвались. Итан выдохнул — долгий, медленный выдох, — который он, кажется, задерживал с самого начала испытания. Он не улыбался, но в его глазах было облегчение. Вечером в гостиной Слизерина Драко сел рядом с Итаном и Теодором. Он долго молчал, глядя в огонь, а потом произнёс: — Ладно, Морган. Ты был прав. Поттер действительно умеет летать. Это было… впечатляюще. Особенно когда он ушёл от прямого пламени. Я бы так не смог. Итан оторвался от книги. — Я передам ему, что ты впечатлён. Он будет тронут. — Не вздумай, — фыркнул Драко, но в его голосе не было настоящей злости. — Я ещё не настолько сошёл с ума. — Жаль, — заметил Теодор, не отрываясь от своей книги. — А я уже хотел отправить сову. Драко закатил глаза, но промолчал. Что-то в его отношении к Поттеру менялось — медленно, неохотно, но неотвратимо. Ночью, в спальне, Итан открыл свою тетрадь и сделал новую запись: «Грюм продолжает вести себя странно. Его аура по-прежнему приглушена, но теперь я заметил ещё кое-что. Когда он колдует, его магия на мгновение вспыхивает ярче — но не расцветает естественно, а вырывается рывком, словно вода, которую на секунду выпустили из перекрытого шланга. Она тут же гаснет, сжимается, будто нечто внутри преподавателя вновь затягивает на ней узел. Обычный скрывающий артефакт так не работает. Возможно, старая травма? Или какая-то особая аврорская техника? Нужно больше данных». Он закрыл тетрадь и задумчиво посмотрел в темноту. Позже, когда замок затих, Итан сидел у окна в гостиной, сжимая амулет матери и воронье пёрышко. За стеклом проплывала тень кальмара. Он думал о том, как Гарри летал сегодня. Как он уходил от пламени, как выхватил яйцо. О том, что он, Итан, помог ему — не прямым вмешательством, а словом, советом. Как всегда — из тени. Он думал о Теодоре, который поддержал его. О Драко, который признал правоту. О Луне, которая смотрит на мир иначе и видит то, чего не видят другие. Он думал о Роне, которому высказал правду в лицо — и о том, что, возможно, это заставит его задуматься. «Я не герой. Я не стою на арене. Но я могу быть рядом. Я могу помогать. И, может быть, этого достаточно». Завтра начнётся подготовка ко второму испытанию. Но сегодня — передышка. И впервые за долгое время Итан позволил себе её почувствовать.