Мальчик который был ошибкой.

Март принёс в Хогвартс первое дыхание весны. Снег на склонах начал таять, обнажая жухлую траву и грязь, а в Чёрном озере снова появились русалки, чьи серебристые хвосты мелькали в тёмной воде. Но студентам было не до красот природы. Приближалось третье испытание Турнира, и напряжение в замке можно было резать ножом. В библиотеке, за большим столом в дальнем углу, снова собралась компания, которую ещё год назад невозможно было представить вместе. Гарри Поттер, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер сидели с одной стороны. Итан, Теодор и Драко — с другой. Луна Лавгуд, как всегда, устроилась на подоконнике, скрестив ноги, и задумчиво смотрела на облака за окном. На столе лежала гора книг: «Стандартные заклинания для экстремальных ситуаций», «Тёмные существа и как с ними бороться», «Лабиринты и ловушки: руководство по выживанию». Гермиона, как всегда, подготовилась основательно. — Итак, третье испытание — лабиринт, — начала она, раскрывая один из фолиантов. — Скорее всего, там будут ловушки, тёмные существа и загадки. Гарри, тебе нужно вспомнить все известные заклинания и выучить несколько новых. Я составила список. Она развернула длинный пергамент. Рон присвистнул. — Шесть футов пергамента? Ты хочешь, чтобы он выучил всё это? — Это только первая страница, — сухо ответила Гермиона. — Итак: «Импедимента» — замедляющее заклинание. «Редукто» — разрушающее. «Ступефай» — оглушающее. Заклинание Четырёх точек — для ориентации в пространстве. «Акцио» — призыв предметов. И, конечно, «Экспекто Патронум» — на случай, если в лабиринте встретятся дементоры или что-то подобное. — В лабиринте могут быть и другие твари, — задумчиво произнёс Драко, листая старый фолиант в потрёпанном переплёте. — Мой отец рассказывал о Турнирах прошлого. Там использовали не только очевидные вещи. Сфинксы, например. Они задают загадки, и если не ответишь — разорвут на месте. Против них заклинания бесполезны — только мозги. Ещё были акромантулы — гигантские пауки. Против них хороши заклинания, которые бьют по площади, а не точечно. «Инсендио» или что-то подобное. Итан с интересом посмотрел на него. Драко явно знал больше, чем показывал, и теперь, когда его больше не сковывала необходимость поддерживать образ надменного чистокровного сноба, он мог делиться знаниями свободно. — Откуда ты всё это знаешь? — спросил Рон с ноткой подозрения. — Мой отец участвовал в организации одного из Турниров, — пожал плечами Драко. — Не как чемпион — как спонсор. Он много рассказывал за ужином. Я слушал. — Он чуть усмехнулся. — Полезно иногда слушать, что говорят старшие, Уизли. Попробуй как-нибудь. Рон открыл рот, чтобы ответить, но осёкся, заметив предостерегающий взгляд Гермионы. — Лабиринты часто меняются, — продолжил Драко, пропуская реакцию Рона мимо ушей. — Стены могут двигаться. То, что было проходом минуту назад, может стать тупиком. Нужно заклинание, которое помогает отслеживать изменения в магических структурах. «Сенсорис» — слабое, им пользуются для поиска скрытых дверей, но если его модифицировать… — Можно усилить «Сенсорис» через привязку к магическому ядру, — подхватил Теодор, не отрываясь от книги. — Если направить его не вовне, а на саму структуру лабиринта, можно почувствовать движение стен до того, как они начнут меняться. Я читал об этом у Годелота. Правда, там речь шла о подземельях, а не о живых изгородях, но принцип тот же. — Годелот? — переспросила Гермиона с интересом. — Тот самый, что написал «Презлейшую магию»? Это же тёмная книга! — Тёмная не значит бесполезная, — спокойно ответил Теодор. — Годелот знал о магии больше, чем десяток современных теоретиков. Другое дело, что он использовал эти знания во зло. Но сами знания не являются злом. Важно, как их применять. Итан молча кивнул. Он думал о книге, которую Теодор дал ему в прошлом году, — «Забытые обряды древних: кровь, слово и тишина». О трёх шагах. Познать себя. Познать мир. Познать грань. Может быть, это поможет не только ему, но и Гарри. — Есть ещё кое-что, что может помочь, — произнёс Итан после паузы. — Не заклинание. Навык. Гарри поднял голову. — Какой навык? — Чувствовать магию. Не просто видеть её проявления — ощущать её. В замке, в предметах, в живых существах. В опасности, которая ещё не наступила. Я тренировался с Теодором и Луной, и это помогло нам выжить в прошлом году. Если ты научишься этому до лабиринта, у тебя будет преимущество. Чувство, которое предупредит об опасности до того, как она появится. — Ты хочешь научить меня… как ты? — спросил Гарри с сомнением. — Я не уверен, что смогу. Я не такой, как ты, Итан. Я не чувствую магию. — Ты чувствуешь, — возразил Итан. — Просто не умеешь это замечать. Когда ты летаешь на метле, ты не думаешь о каждом движении — ты просто знаешь, куда лететь. Когда ты видишь снитч, ты не анализируешь его траекторию — ты чувствуешь её. Это то же самое. Просто с магией. Гарри задумался. В его зелёных глазах мелькнуло что-то — искра узнавания. — Хорошо, — сказал он наконец. — Я попробую. В тот же вечер они встретились в заброшенном классе, который когда-то был убежищем Итана в подземельях. Здесь, вдали от любопытных глаз, было тихо и спокойно. Итан сел на пол, скрестив ноги, и жестом пригласил Гарри сделать то же самое. — Закрой глаза, — сказал он. — Дыши медленно. Не пытайся ничего делать. Просто слушай. Слушай тишину. Гарри послушно закрыл глаза. Его лицо было напряжённым, брови сведены. — Расслабься, — продолжал Итан. — Ты не на уроке. Тебе не нужно ничего доказывать. Просто будь здесь. Сейчас. Прошло несколько минут. Гарри дышал, но его дыхание было неровным, а пальцы сжимали колени. — Я не могу, — произнёс он наконец с досадой. — В голове слишком много мыслей. — Это нормально. Мысли — как волны. Они приходят и уходят. Ты не пытаешься их остановить. Ты просто смотришь на них. Как на облака. Они проплывают, а ты остаёшься. Гарри глубоко вздохнул и снова закрыл глаза. На этот раз его лицо стало чуть более расслабленным. Итан ждал, не торопя. — Теперь, — тихо произнёс он после долгой паузы, — попробуй почувствовать тепло. Не телом — чем-то другим. Тепло в груди. Как будто там горит крошечная свеча. Гарри молчал. Прошла минута. Другая. И вдруг его глаза распахнулись. — Я что-то почувствовал! Это как… как искра. Маленькая, но тёплая. Я никогда раньше… — Он посмотрел на Итана с изумлением. — Это всегда было там? — Всегда, — кивнул Итан. — Это твоё магическое ядро. У каждого волшебника оно есть. Но большинство никогда не учится его чувствовать. Они используют палочку как костыль и не знают, что магия — это не инструмент. Это часть тебя. — Как ты этому научился? — спросил Гарри. — Меня научила мать. Она говорила, что магия — живая. Что её нужно просить, а не приказывать. Я не понимал этого долгое время. А потом, на втором курсе, я провёл ритуал. Мы с Теодором пошли в каменный круг в Запретном лесу, зажгли свечи и попросили Магию ответить нам. Она ответила. С тех пор я чувствую её. Не всегда — иногда она ускользает. Но когда мне нужно, она рядом. Гарри молчал. В его глазах читалась смесь удивления и задумчивости. — Ты всегда знаешь, что делать, — произнёс он наконец. — Как ты это делаешь? — Я не всегда знаю, — ответил Итан. — Я просто учусь. И ты тоже можешь. Ты способен на большее, чем думаешь, Поттер. Просто ты привык полагаться на удачу и друзей. Но удача может закончиться. А навык — нет. В последующие дни Гарри продолжал практиковаться. Он приходил в заброшенный класс каждый вечер, и Итан терпеливо вёл его через медитации. Сначала прогресс был медленным — Гарри мог чувствовать своё ядро, но магия вокруг ускользала от него. Но постепенно, шаг за шагом, он начал различать её. — Я чувствую замок, — сказал он однажды, и в его голосе прозвучало искреннее изумление. — Он как… как старый, спящий зверь. Тёплый. Древний. Я никогда не думал, что замок можно чувствовать. — Хорошо, — кивнул Итан. — Теперь попробуй различить магию людей. Скажем, Драко. Что ты чувствуешь? Гарри закрыл глаза. Драко, сидевший в углу с книгой (он увязался за ними из любопытства, хотя делал вид, что ему всё равно), напрягся. — Он как… факел, — произнёс Гарри. — Тёплый, но колючий. С золотистым оттенком. И ещё… он нервничает. Я чувствую это. — Я не нервничаю! — возмутился Драко, но его щёки слегка покраснели. — Нервничаешь, — спокойно подтвердил Теодор. — Я тоже это чувствую. Драко фыркнул и уткнулся в книгу, но Итан заметил, как уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Весна вступала в свои права, и вместе с ней росло напряжение внутри Итана. Не только из-за Турнира. Не только из-за Грюма, чьи ночные прогулки становились всё более частыми и чью странную, сдерживаемую ауру он продолжал фиксировать в тетради. Было что-то ещё. Что-то, связанное с Теодором. Они проводили вместе всё больше времени. Сидели рядом в библиотеке, на уроках, в гостиной. Их плечи соприкасались, когда они склонялись над одной книгой; их пальцы встречались, когда Теодор передавал Итану перо или свиток. И каждый раз Итан чувствовал, как внутри что-то сжимается — не болезненно, но остро. Однажды вечером, после долгой тренировки с Гарри, они сидели у окна в гостиной. Теодор был непривычно молчалив. — О чём ты думаешь? — спросил Итан. Теодор помолчал. — О будущем, — ответил он наконец. — О том, что будет после Турнира. После школы. Я никогда не думал об этом раньше. Мой отец всегда планировал моё будущее за меня: Пожиратели, служение Тёмному Лорду, продолжение рода Ноттов в том виде, в каком он это себе представлял. А теперь… теперь я сам выбираю. И это странно. — Ты жалеешь? — спросил Итан. — Нет, — ответил Теодор, и в его голосе прозвучала уверенность. — Я не жалею. Я просто не знаю, что будет дальше. Но я знаю, что хочу, чтобы ты был рядом. В этом будущем. Каким бы оно ни было. Итан почувствовал, как сердце пропустило удар. — Я тоже, — сказал он тихо. — Я тоже хочу, чтобы ты был рядом. Теодор повернулся к нему. В его тёмных глазах, обычно таких спокойных и аналитических, горело что-то другое. Что-то глубокое и тёплое. — Тогда мы разберёмся, — произнёс он. — Вместе. Как всегда. Их пальцы, лежавшие на подлокотниках кресел, соприкоснулись. Итан не отстранился. Теодор тоже. Так они сидели, пока последние угли в камине не погасли, а за окном не начало светать. Никто из них не произнёс ни слова. Но слова были и не нужны. На одном из последних занятий Гарри достиг прорыва. — Я чувствую амулет, — сказал он, не открывая глаз. — Твой амулет, Итан. Он тёплый и… защитный. Как колыбельная. Тихая, но сильная. Я никогда не думал, что предметы могут хранить в себе столько… любви. Итан молча кивнул. Он не удивился — он знал, что его амулет, зачарованный матерью, несёт в себе частицу её души. Но он был рад, что Гарри смог это почувствовать. — Ты готов, — сказал он. — Теперь ты можешь чувствовать магию. Не так, как я, но достаточно. Это поможет тебе в лабиринте. Доверяй этому чувству. Гарри открыл глаза и посмотрел на него. — Спасибо, Итан. За всё. За жабросли, за тренировки, за то, что ты… мой брат. Я знаю, что мы не росли вместе. Но я рад, что ты есть. Итан встретил его взгляд. Внутри что-то дрогнуло — не боль, не горечь, а что-то другое. Что-то, похожее на принятие. — Я тоже рад, — ответил он. — А теперь иди и победи. Я буду рядом. Ночь накануне третьего испытания была тихой и ясной. Луна висела над Чёрным озером, протягивая по воде серебристую дорожку. Итан сидел у окна в гостиной, сжимая амулет матери и воронье пёрышко. Теодор был рядом — они сидели плечом к плечу, и это ощущение стало привычным, почти необходимым. — Ты готов? — спросил Теодор. — К тому, чтобы сидеть на трибунах и ждать, пока Поттер пройдёт лабиринт? — Итан чуть усмехнулся. — Да. Это я умею. — Ты помог ему больше, чем кто-либо, — тихо сказал Теодор. — Ты научил его слышать магию. Ты дал ему жабросли. Ты поддерживал его весь год. Даже когда он сам в себя не верил. Ты сделал всё, что мог, Итан. Даже больше. Итан молчал, глядя на тёмную воду, где проплывала огромная тень кальмара. — Завтра всё изменится, — произнёс он наконец. — Я чувствую это. Что-то приближается. Что-то, что больше, чем просто лабиринт или испытание. Я не знаю, что именно. Но я должен быть готов. Ко всему. Теодор повернулся к нему. В его глазах не было ни тревоги, ни страха — только спокойная, уверенная поддержка. — Утром всё решится. А сейчас — просто будь здесь. Со мной. Итан выдохнул и позволил себе расслабиться. Он был готов. К третьему испытанию. К тому, что последует за ним. К тому, что Волдеморт может вернуться. К тому, что он может потерять тех, кого любит. Но сейчас, в эту минуту, он был здесь. С Теодором. И этого было достаточно. Завтра лабиринт. Завтра всё изменится. Но сегодня — тишина. И в этой тишине Итан чувствовал, как бьётся его сердце. Ровно. Спокойно. Готовое ко всему.