Мальчик который был ошибкой.

Платформа девять и три четверти встретила Итана знакомым гулом голосов, шипением пара и запахом угля. Алый паровоз уже выпускал клубы дыма в прохладный сентябрьский воздух, и студенты спешили занять места. В этот раз Итан не торопился. Он стоял у барьера, сжимая ручку чемодана, и смотрел на мать. Элис Монтгомери стояла перед ним — без капюшона, с открытым лицом. Её пепельно-русые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого, как всегда, выбивались непослушные пряди, но в серых глазах больше не было прежнего затравленного выражения. Она выглядела спокойной. Почти умиротворённой. — В этом году всё будет иначе, — сказала она, и её голос прозвучал ровно, но с оттенком тревоги. — Министерство вмешивается в дела Хогвартса. Сириус писал, что они назначили нового преподавателя Защиты — какую-то женщину из Министерства. Будь осторожен. Очень осторожен. — Я всегда осторожен, — ответил Итан. Элис чуть приподняла уголки губ — почти улыбка. — Я знаю. Поэтому я и верю в тебя. Пиши мне. И береги Теодора. — Обещаю. Она шагнула вперёд и обняла его — коротко, сдержанно, но тепло. Итан на мгновение замер, а потом обнял её в ответ. Когда она отстранилась, её глаза блестели, но она не плакала. Она просто кивнула и пошла прочь, не оглядываясь. Итан смотрел ей вслед и видел, как её плечи расправлены. Она больше не пряталась. И он тоже. В поезде было шумно, как всегда. Студенты носились по коридорам, искали свободные купе, обменивались летними новостями. Итан прошёл мимо нескольких вагонов, пока не нашёл нужную дверь. Он открыл её и замер на пороге. Теодор сидел у окна. Когда дверь открылась, он поднял голову, и их взгляды встретились. Они не виделись с той встречи в «Трёх мётлах», и за эти недели Итан успел соскучиться так сильно, как не ожидал. Теодор выглядел так же, как всегда, — собранный, спокойный, с неизменной книгой в руках, — но когда он увидел Итана, в его тёмных глазах что-то дрогнуло. Он отложил книгу и поднялся. Рядом с ним, вальяжно развалившись на сиденье, сидел Драко. Его светлые волосы были безупречно зачёсаны, а на лице играла ленивая усмешка. Луна устроилась у противоположного окна, скрестив ноги на сиденье и глядя куда-то в пространство с отсутствующей, мечтательной улыбкой. Итан шагнул в купе, и Теодор шагнул ему навстречу. Они встретились посередине — и обнялись. Это объятие было долгим, крепким, полным той тоски, которую они оба испытывали в разлуке. Итан чувствовал, как бьётся сердце Теодора — или это его собственное? А потом Теодор, не говоря ни слова, чуть отстранился, взял лицо Итана в ладони и поцеловал его. Это был нежный, долгий поцелуй — не первый в их жизни, но первый при свидетелях. Итан ответил, забыв обо всём на свете. Когда они наконец отстранились, в купе висела тишина. Драко смотрел на них с лёгкой, понимающей улыбкой — без тени насмешки или неловкости. Луна склонила голову набок, и её большие глаза стали ещё более загадочными. — Вороны всегда находят друг друга, — произнесла она. — У них особая магия. Ваша — очень красивая. Она переливается, как лунный свет на воде. — Спасибо, Луна, — тихо сказал Итан. Драко фыркнул, но в его фырканье не было и следа прежней надменности. — Ну, наконец-то вы перестали строить друг другу глаза и начали целоваться. Честное слово, я устал ждать. Весь прошлый год это было похоже на затянувшуюся шахматную партию. — Ты вообще молчал бы, Малфой, — беззлобно ответил Теодор, и его рука нашла руку Итана. Они сели рядом. Всю оставшуюся дорогу Итан сидел, положив голову на плечо Теодора. Их пальцы были переплетены, и это простое прикосновение казалось единственной реальной вещью во всём мире. Где-то за окном проплывали зелёные холмы, сменяясь перелесками и деревушками, но Итан не замечал их. Через некоторое время дверь купе открылась, и на пороге появились Гарри, Рон и Гермиона. Гарри выглядел уставшим — лето вдали от магического мира далось ему тяжело, — но, увидев Итана, он заметно оживился. — Можно к вам? — спросил он, уже протискиваясь внутрь. — Конечно, — кивнул Итан. Рон вошёл следом и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но осёкся, заметив, что Итан и Теодор сидят, тесно прижавшись друг к другу, их плечи соприкасаются, а пальцы переплетены. Его веснушчатое лицо вытянулось. Он перевёл взгляд на Драко, ожидая увидеть насмешку, но Драко лишь спокойно пожал плечами. — Ну… окей, — пробормотал Рон, садясь на свободное место. Гермиона посмотрела на Итана и Теодора и улыбнулась — тёплой, понимающей улыбкой, которая говорила больше слов. Гарри встретился взглядом с Итаном и чуть кивнул. Молчаливое «я рад за тебя». — Итак, — начал Драко, когда все расселись, — кто-нибудь ещё слышал о том, что Министерство прислало в Хогвартс какую-то Амбридж? Отец говорил, что Фадж в панике после возвращения Тёмного Лорда. Он боится потерять власть и готов на всё, чтобы дискредитировать Дамблдора и Гарри. Поэтому они назначили нового преподавателя Защиты — кого-то из своих. — Амбридж? — переспросила Гермиона, и её лоб наморщился. — Я читала о ней в «Пророке». Она — старший помощник министра. Говорят, она очень… консервативна. — Это ещё мягко сказано, — вставила Луна, по-прежнему глядя в окно. — Я видела её во сне. Розовая жаба. Она квакает очень громко, но в её голосе нет правды. Только страх. Она боится, и её страх превращается в жестокость. Очень липкий страх. Он прилипает к другим. Драко вздрогнул — он так и не привык к загадочным пророчествам Луны. — Лавгуд, ты как всегда умеешь поднять настроение. Просто мастерски. — Я говорю то, что вижу, — спокойно ответила Луна. — А вижу я розовую жабу, которая хочет заквакать всех остальных. Но мы не лягушки. Мы — другие. Гарри, слушавший молча, наконец подал голос: — Значит, Министерство пытается взять Хогвартс под контроль. Они не верят, что Волдеморт вернулся. А теперь ещё и присылают своего человека следить за Дамблдором. — Именно, — кивнул Драко. — Отец говорил, что Фадж в ужасе от одной мысли, что Дамблдор может готовить армию. Он думает, что директор хочет занять его место. Поэтому Амбридж здесь. Чтобы следить, подавлять и не давать никому учиться тому, что может быть опасным. По мнению Министерства, разумеется. — Защита от Тёмных искусств без практики, — произнёс Теодор задумчиво. — Это всё равно что учиться плавать на суше. Теоретически возможно, но в реальности бесполезно. — Именно, — подтвердил Драко. Атмосфера в купе стала серьёзной. Даже Рон перестал коситься на переплетённые пальцы Итана и Теодора и слушал, нахмурившись. — Значит, нам нужно готовиться самим, — сказал Гарри. — Если Амбридж не будет нас учить, мы должны учиться самостоятельно. — Верно, — кивнул Итан. — Но об этом позже. Сначала посмотрим, что она из себя представляет. Большой зал встретил их привычным великолепием. Тысячи свечей плавали в воздухе, зачарованный потолок отражал звёздное небо, а четыре длинных стола ломились от золотых тарелок и кубков. Итан занял своё место за столом Слизерина. Теодор сел рядом, и их колени соприкоснулись под столом. Итан не отстранился. Драко устроился напротив. Церемония распределения прошла как в тумане. Итан не следил за ней — его мысли были заняты другим. Он ждал. И вот Дамблдор поднялся, чтобы представить нового преподавателя Защиты от Тёмных искусств. Долорес Амбридж. Она была именно такой, какой описывала её Луна, — маленькая, пухлая, похожая на огромную жабу, облачённую в розовое с ног до головы. Розовый кардиган с пуговицами в виде котят, розовая юбка-плиссе, розовый бант в волосах. Её лицо, широкое и рыхлое, напоминало плохо пропечённое тесто, а глаза — маленькие, водянистые — смотрели на мир с выражением приторной сладости, которая совершенно не вязалась с тем, что Итан чувствовал. Он чувствовал её магию. Это было… отвратительно. Не холодная, как у василиска. Не тёмная, как у Пожирателей. Хуже. Её аура была липкой, как мокрая шерсть, и такой же удушливой. Она не текла, как у обычных волшебников, — она ползла, оставляя за собой невидимый след, похожий на слизь. В ней не было ни капли жизни, ни искры — только механическое, безжалостное стремление к контролю. За приторной улыбкой и розовыми бантами скрывалась такая глубокая, расчётливая жестокость, что Итана передёрнуло. Он много раз сталкивался с тьмой. Он знал, какова на вкус ненависть, ярость и страх. Но это было другое. За внешней сладостью Амбридж скрывалась не просто жестокость — скрывалось наслаждение жестокостью. Холодное, расчётливое, садистское удовольствие от унижения других. Она любила причинять боль — не физическую, нет, она была слишком труслива для прямого боя. Она любила душевную боль. Унижение. Контроль. И она получала от этого искреннее, почти экстатическое наслаждение. Амбридж поднялась и, не дожидаясь приглашения, прервала Дамблдора на полуслове. Её голос, высокий и сладкий, как патока, разнёсся по залу: — Гм-гм. Спасибо, директор, за столь тёплые слова. Я счастлива быть здесь и с нетерпением жду возможности познакомиться с каждым из вас. Уверена, мы все станем добрыми друзьями. Итан переглянулся с Теодором. Тот чуть заметно кивнул — он тоже это чувствовал. — Прогресс ради прогресса должен быть запрещён, — продолжала Амбридж, и её улыбка стала ещё шире, ещё приторнее. — Наша задача — сохранять то, что есть, и обрезать то, что требует обрезки. Я верю, что вместе мы сможем навести порядок в Хогвартсе и сделать его образцовой школой, достойной Министерства магии. Она села. В зале повисла тишина — не восхищённая, не возмущённая, а какая-то… озадаченная. Студенты переглядывались, не понимая, что только что услышали. Но Итан понимал. Слишком хорошо понимал. — Она — генерал, — тихо произнёс он, наклонившись к Теодору. — Министерство объявило войну Хогвартсу, а она — их оружие. Они даже не скрывают этого. — Значит, будем готовиться к войне, — так же тихо ответил Теодор. Вечером, в гостиной Слизерина, зелёный полумрак и окна, выходящие в Чёрное озеро, создавали привычную атмосферу подводного царства. Драко, Теодор и Итан сидели в креслах у камина, неподалёку от них расположились Пэнси Паркинсон, Блейз Забини и ещё несколько студентов. Итан заметил, как Пэнси бросила короткий, оценивающий взгляд на то, что они с Теодором сидят ближе, чем обычно — их плечи почти соприкасались — но ничего не сказала. Блейз, сидевший с книгой, просто поднял бровь и вернулся к чтению. Эдриан Пьюси и Малькольм Бэддок переглянулись, но решили промолчать. Крэбб и Гойл, как всегда, тупо смотрели в огонь, явно не замечая ничего необычного. — Это неслыханно! — кипятился Драко, расхаживая перед камином. — Какая-то чиновница из Министерства будет указывать нам, что делать? Мой отец был прав — они хотят задушить всё, чему учит Дамблдор. Они хотят, чтобы мы сидели тихо и не задавали вопросов! А особенно — чтобы мы не учились защищаться! — Твой отец, — произнёс Блейз, не отрываясь от книги, — как я понимаю, теперь не просто твой отец, а член Ордена Феникса? Я правильно понимаю? Драко замер. В гостиной стало тихо. Пэнси подняла голову, Эдриан и Малькольм уставились на него. Даже Крэбб и Гойл, кажется, начали прислушиваться. — Да, — ответил Драко, выдерживая паузу. — Теперь это не секрет. Мой отец порвал с Тёмным Лордом и перешёл на сторону Дамблдора. Моя мать и я — мы теперь скрываемся у Сириуса Блэка. Я говорю это здесь, потому что вы — мой факультет. Мои… — он запнулся, — союзники. Я не прошу вас следовать за мной. Но я хочу, чтобы вы знали правду. Повисла тишина. Пэнси смотрела на него с расширенными глазами. Блейз чуть заметно кивнул — то ли одобрительно, то ли просто принимая информацию. Эдриан и Малькольм молчали. — Это смело, — произнёс наконец Блейз. — И опасно, учитывая, что многие здесь всё ещё верят в чистоту крови. Но я ценю честность. Посмотрим, что будет дальше. Драко кивнул. Он не ждал аплодисментов. Он просто сказал правду. Итан, наблюдавший за этой сценой, чувствовал странную гордость. Драко Малфой, который когда-то был символом всего, что он презирал, теперь стоял перед своими и говорил правду, рискуя всем. Позже, когда гостиная опустела и последние студенты разошлись по спальням, Итан и Теодор остались одни у окна, выходящего в Чёрное озеро. Свет из-под воды отбрасывал зелёные блики на стены, и в комнате было тихо — только плеск воды и далёкое потрескивание догорающего камина. Теодор сидел в кресле, а Итан лежал, положив голову на его колени. Пальцы Теодора медленно, успокаивающе перебирали волосы Итана, и это простое движение было самым правильным, что Итан чувствовал за весь день. — Этот год будет трудным, — произнёс Теодор, глядя в темноту за окном. — Министерство попытается сломать Хогвартс. Амбридж здесь не просто так — она будет давить на всех, особенно на тех, кто не согласен. И она явно получает удовольствие от своей власти. Я чувствовал это. — Я тоже, — отозвался Итан. — Она наслаждается чужим страхом. Это её наркотик. Но у нас есть преимущество. Мы знаем, что она из себя представляет. И у нас есть друзья. Мы справимся. Вместе. Рука Теодора замерла на мгновение, а потом продолжила своё размеренное движение. — Я люблю тебя, — сказал он тихо. — И я буду рядом. Всегда. Итан открыл глаза и посмотрел на Теодора снизу вверх. На его лицо, освещённое зеленоватым светом из окна, на его тёмные волосы, на его спокойные, уверенные глаза. Он думал о том, как сильно изменилась его жизнь. Когда-то он был одиноким мальчиком, полным ненависти и мечтавшим о мести. Теперь у него есть всё, чего он никогда не ожидал. Любовь. Брат. Друзья. Семья. — Я тоже тебя люблю, — прошептал он. — Больше, чем могу выразить словами. Наступила тишина — уютная, обволакивающая, наполненная их дыханием и плеском воды за окном. Итан закрыл глаза. Палочка из чёрного ореха лежала в кармане, тёплая и живая, готовая отозваться на его зов. Завтра начнутся уроки. Завтра Амбридж покажет своё истинное лицо. Но сегодня, здесь, в этой комнате, они есть друг у друга. Итан заснул прямо там — на коленях Теодора, чувствуя себя в безопасности впервые за долгое, очень долгое время. За окном проплыла огромная тень кальмара, и вода в озере была тёмной и спокойной. «Пятый курс начинается. Министерство будет давить. Амбридж будет пытаться контролировать всё и всех. Волдеморт будет набирать силу. Но я не один. У меня есть Теодор. У меня есть друзья. У меня есть брат. И я буду бороться. Не за славу. За правду. За тех, кого люблю».