Мальчик который был ошибкой.

Сентябрь в Хогвартсе всегда пах переменами. Но в этом году запах был другим — не прелой листвой и дымом из каминов, а чем-то затхлым, удушливым, словно сам замок чувствовал, что в его стенах поселилось нечто чуждое. Долорес Амбридж ходила по коридорам с приторной улыбкой, и её розовые банты мелькали то тут, то там, как сигнальные флажки над минным полем. Первый урок Защиты от Тёмных искусств начался с тишины. Студенты пятого курса — Гриффиндор и Слизерин вместе — сидели за партами, и воздух был наэлектризован ожиданием. Амбридж стояла у доски, сложив пухлые ручки на животе, и улыбалась. Её улыбка была такой же приторной, как и всё остальное: розовый кардиган, розовый бант, розовые туфли на низком каблуке. Итан, сидевший в заднем ряду рядом с Теодором, чувствовал её магию — липкую, холодную, ползучую. Она была похожа на запах тухлых яиц: не смертельный, но отвратительный до тошноты. — Доброе утро, студенты, — проворковала Амбридж. — Я — профессор Амбридж, ваш новый преподаватель Защиты от Тёмных искусств. Уверена, мы все станем добрыми друзьями. А теперь — достаньте ваши учебники. «Теория защитной магии» Уилберта Слинкхарда. Глава первая. Гермиона, сидевшая через два ряда от Итана, подняла руку. — Профессор, в программе пятого курса значатся практические занятия. Мы должны изучать заклинания: Экспеллиармус, Протего, Ступефай… — О, я уверена, что вам это не понадобится, мисс…? — Грейнджер. Гермиона Грейнджер. — Мисс Грейнджер. — Амбридж улыбнулась ещё шире. — Министерство магии считает, что теория даёт достаточно знаний для успешной сдачи экзаменов. Практическая магия в классе не является необходимой. В Хогвартсе нет никаких Тёмных сил, от которых нужно защищаться. Итан почувствовал, как напряжение в классе достигло пика. Гарри, сидевший в первом ряду, подался вперёд. — Профессор, — его голос прозвучал громче, чем он, вероятно, хотел, — а как же Волдеморт? В классе стало тихо. Так тихо, что было слышно, как скрипнуло перо у кого-то из студентов. Амбридж медленно повернулась к Гарри, и её улыбка стала ещё шире, ещё приторнее. — Простите, мистер Поттер? Я не расслышала. Кажется, вы упомянули какое-то имя? — Волдеморт, — отчётливо повторил Гарри. — Он вернулся. Я видел это своими глазами. Он убил Седрика Диггори. И если мы не будем учиться защищаться… — ДОСТАТОЧНО! — голос Амбридж разрезал тишину, как нож. Её улыбка исчезла, и на мгновение Итан увидел то, что скрывалось под розовой оболочкой: холодную, расчётливую жестокость. Но уже через секунду улыбка вернулась, хотя теперь она больше походила на оскал. — Мистер Поттер, вы только что заработали себе наказание. Сегодня вечером, в моём кабинете. И, полагаю, вам придётся оставаться после уроков довольно долго, пока вы не передумаете распространять эти гнусные лживые слухи. Гарри открыл рот, чтобы возразить, но Гермиона дёрнула его за рукав. Он замолчал, но его зелёные глаза горели яростью. Итан видел, как его брат сжимает палочку, как его челюсти стиснуты до скрежета. Гарри не боялся наказания. Он боялся только одного — что ему снова не поверят. После урока они собрались в заброшенном классе — в том самом, который давно стал их убежищем. Гарри всё ещё кипел. — Она не будет нас учить! — он расхаживал по комнате, как лев в клетке. — Она хочет, чтобы мы сидели и читали учебник, как послушные овцы! А когда я сказал правду, она наказала меня! — Это опасно, — сказала Гермиона, и её голос прозвучал глухо. — Без практики мы не сможем защищаться. Особенно теперь, когда Волдеморт действительно вернулся. Теория — это хорошо, но она не спасёт от Авады. — Но что мы можем сделать? — Рон развёл руками. — Она — преподаватель. Она будет ставить нам плохие оценки, наказывать… Ты видел её лицо, когда ты сказал про Волдеморта? Она готова уничтожить любого, кто с ней не согласен. — Мы можем учиться сами. Все повернулись к Итану. Он сидел на подоконнике, скрестив руки на груди, и его серые глаза смотрели на Гарри с холодной, спокойной уверенностью. — Я уже говорил об этом в поезде. Если школа не даёт нам знаний — мы найдём их сами. У нас есть навыки. У нас есть знания. У нас есть люди, которым мы доверяем. Мы можем создать тайный клуб для защиты. Без палочек, без преподавателей — только мы и наши знания. Гарри остановился и посмотрел на Итана. — Ты предлагаешь создать что-то вроде подпольной группы? — Я предлагаю выжить, — ответил Итан. — А для этого нужно уметь защищаться. Я помогу. Теодор поможет. — Он бросил короткий взгляд на Теодора, и тот кивнул, подтверждая. — Мы все поможем. Драко, сидевший в углу, усмехнулся. — Я знаю несколько заклинаний, которые могут пригодиться. Отец учил меня, когда думал, что я пойду по его стопам. Теперь эти знания пригодятся для другого. — Он помолчал. — Например, Протего Максима — усиленный щит против тёмных проклятий. Не все знают, как его правильно ставить. Луна, сидевшая на старом стуле и глядящая в потолок, тихо произнесла: — Тени сгущаются. Розовая жаба хочет заквакать нас, но лягушки не умеют летать. А мы — умеем. Магия любит, когда её используют для защиты, а не для нападения. Она поможет. Драко вздрогнул от её слов, но на этот раз не стал комментировать. Кажется, он начинал привыкать. Вечером того же дня Итан ждал в гриффиндорской гостиной. Он сидел в кресле у камина, чувствуя себя чужим среди алых драпировок и золотых знамён, но это было неважно. Гарри должен был вернуться из кабинета Амбридж, и Итан хотел быть здесь, когда это случится. Дверь открылась, и Гарри вошёл. Он был бледен, под глазами залегли тени, а правая рука была перевязана белым платком, сквозь который проступали пятна крови. — Гарри! — Гермиона вскочила с места. — Что она с тобой сделала?! Гарри молча размотал платок и показал руку. На тыльной стороне ладони, прямо на коже, было вырезано: «Я не должен лгать». Слова были написаны аккуратным, каллиграфическим почерком, словно их вывела рука опытного писца — но края букв были рваными, воспалёнными, и из них сочилась кровь. Рон выругался — грубо, зло, совершенно не стесняясь присутствия Гермионы. — Это пытка! Ты должен рассказать Дамблдору! Немедленно! Или МакГонагалл! Или… — Я не буду, — перебил Гарри. Его голос был усталым, но твёрдым. — Я не хочу доставлять ей удовольствие. Это то, чего она добивается. Чтобы я побежал жаловаться. Чтобы меня считали слабым. Кроме того, — он горько усмехнулся, — Дамблдор со мной не разговаривает. С прошлого года. Он даже не смотрит на меня. Итан встал и подошёл к Гарри. Он взял его за запястье и осмотрел рану. Слова были вырезаны глубоко, и было видно, что они писались не один раз — кожа вокруг была покрыта старыми, уже начавшими затягиваться шрамами, поверх которых были нанесены новые. — Кровавая писалка, — тихо произнёс он. — Она использует кровь жертвы вместо чернил. Каждое слово вырезается в коже. Когда рана затягивается, она заставляет писать снова. Это старая магия. Очень старая. И очень тёмная. — Ты знаешь об этом? — спросила Гермиона, и в её голосе прозвучал ужас. — Я читал, — коротко ответил Итан. Он не стал добавлять, что читал об этом в книгах Теодора, в тех самых, которые они изучали для защиты от тёмной магии. — Она не просто бюрократ. Она садистка. Она получает удовольствие от чужой боли. Я чувствовал это на уроке. Её магия — она наслаждается страхом. Это её наркотик. Гарри посмотрел на него, и в его зелёных глазах была не только боль, но и благодарность. — Спасибо, что пришёл. — Ты мой брат, — ответил Итан. — Я всегда приду. В последующие дни Итан продолжал свои эксперименты с беспалочковой магией. Каждый вечер, когда гостиная Слизерина пустела, он уходил в заброшенный класс и садился в медитацию. Книга Теодора — «Забытые обряды древних: кровь, слово и тишина» — лежала рядом, открытая на главе «О языке, на котором говорит магия». Три шага. Познать себя. Познать мир. Познать грань между ними. Он закрывал глаза и пытался не просто приглушить ауру, а полностью слиться с магией вокруг. Стать частью её. Перестать быть Итаном Морганом, волшебником с палочкой из чёрного ореха, и стать просто… магией. В первые дни ничего не выходило. Магия текла сквозь него, но не слушалась, словно вода, которую пытаешься удержать в ладонях. Но Итан не сдавался. А потом, в один из вечеров, когда он сидел в полной тишине, прислушиваясь к биению собственного сердца, что-то изменилось. Он почувствовал, как нити магии — те самые золотые нити, которые он всегда ощущал во время глубоких медитаций, — начали двигаться не от ядра к палочке, а от ядра прямо к кончикам пальцев. Это было похоже на то, как если бы внутри него открылся новый проход, о существовании которого он не подозревал. Он не пытался приказывать. Он просто позволил магии течь. Медленно, словно во сне, он поднял руку и развернул ладонь вверх. На коже, в самом центре ладони, вспыхнула крошечная, дрожащая искра. Тёмно-золотая, как свечение его палочки, как тот огонёк, что он вызывал когда-то давно, в гостиной Слизерина. Она была крошечной — не больше булавочной головки, — но она была. Без палочки. Без слов. Только намерение. Искра погасла через несколько секунд, оставив после себя лёгкое покалывание. Но Итан чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Это был прорыв. Небольшой, но настоящий. Он открыл тетрадь и записал: «Беспалочковая магия. Первый успех. Искра. Тёмно-золотая, как палочка. Путь — не через контроль, а через доверие. Магия отвечает не на приказ, а на просьбу. Продолжать». Он также продолжал отслеживать ауру Амбридж. Её магия по-прежнему была липкой и отталкивающей, но теперь Итан замечал ещё кое-что: когда она злилась — а она злилась часто, особенно после уроков с Гарри, — её аура на мгновение темнела, становилась почти чёрной. Словно под розовой оболочкой скрывалось нечто гораздо более тёмное. И ещё: когда она смотрела на наказанных студентов — а их становилось всё больше, — в её ауре появлялся странный, почти голодный оттенок. Она наслаждалась. Она питалась их болью и унижением. «Она не просто жестокий бюрократ. Она опасна. Очень опасна. И я должен быть готов». Вечером в гостиной Слизерина было тихо. Драко сидел у камина, рассеянно глядя в огонь, но его мысли явно были далеко. Теодор, как всегда, был рядом с Итаном. Они сидели у окна, выходящего в Чёрное озеро, и обсуждали последние новости. — Отец прислал письмо, — произнёс Драко, понижая голос, чтобы его не услышал никто, кроме них. — Он говорит, что Министерство в панике. Фадж боится Дамблдора и готов на всё, чтобы не допустить его усиления. Амбридж — его главное оружие. И ещё… — Он помолчал. — Тёмный Лорд начал собирать сторонников. Многие Пожиратели уже вернулись к нему. Те, кто был наказан, тоже возвращаются. Мой отец говорит, что к нему обращались. Он отказался, но они знают. Они не простят. — Значит, война неизбежна, — спокойно констатировал Теодор. — Тогда нам нужно готовиться. Без палочек, без преподавателей. Только мы и наши знания. — Гарри уже думает об этом, — сказал Итан. — Он хочет создать группу. Тайную. Без палочек, без формальностей. Только практика. Мы встречались после того урока с Амбридж — он предложил название. «Отряд Дамблдора». — Дерзко, — оценил Драко. — Но эффективно. — Я предлагаю начать тренировки, — продолжил Итан. — Найти место, где нас не найдут. Пригласить тех, кому мы доверяем. Я помогу с медитацией и ощущением магии. Теодор — с теорией. Гарри — с практическими заклинаниями. Ты, Малфой, можешь научить тому, чему тебя учил отец. Защитным заклинаниям, Протего Максима, может быть, даже контратакам. Драко кивнул. — Я могу достать некоторые книги из семейной библиотеки. Заклинания, которые не преподают в Хогвартсе. Защитные ритуалы. Отец, возможно, даже поможет — через письма. Это против правил, но сейчас не до правил. — Делай, — сказал Итан. — Мы будем готовы. Поздно вечером, когда все разошлись по спальням, Итан сидел у окна в гостиной. За стеклом проплывала огромная тень кальмара, и вода в озере была тёмной и спокойной. Теодор был рядом — он сидел в кресле, а Итан, как всегда, положил голову на его колени. Пальцы Теодора мягко перебирали его волосы. — Ты готов? — тихо спросил Теодор. — К тому, что это только начало? — Готов, — ответил Итан. — У меня есть ты. У меня есть Гарри. У меня есть друзья. Мы справимся. Он смотрел на свою ладонь — ту самую, на которой несколько дней назад дрожала тёмно-золотая искра — и думал о том, что Амбридж пытается сломать их. Но она не понимает: чем сильнее она давит, тем крепче они становятся. Отряд Дамблдора — это только начало. — Завтра мы начнём, — произнёс он. — Завтра всё изменится. Теодор наклонился и поцеловал его в лоб. — Я буду рядом. Всегда. За окном проплыла тень кальмара. Вода в озере была тёмной и спокойной. Но Итан знал: это затишье перед бурей. И он был готов.