Мальчик который был ошибкой.

Март принёс в Хогвартс не только таяние снегов и робкое солнце, но и новую волну тревоги. После массового побега из Азкабана атмосфера в замке стала ещё более гнетущей. Студенты всё чаще оглядывались через плечо, а Инспекторская дружина, раздувшаяся до угрожающих размеров, патрулировала коридоры с выражением служебного рвения на лицах. Амбридж издавала указы с такой скоростью, словно боялась, что завтра у неё отнимут эту власть. Итан Морган стоял в заброшенном классе, ожидая Гарри. Он уже несколько недель занимался с ним Окклюменцией — осторожно, мягко, стараясь не повторить ошибок Снейпа. Гарри делал успехи: он уже мог частично закрываться от поверхностного проникновения, и его разум больше не напоминал открытую книгу. Но глубокие слои всё ещё были уязвимы, и это тревожило Итана. Гарри вошёл, как всегда, ссутулившись и с тёмными кругами под глазами. Они сели друг напротив друга, и Итан поднял палочку. — Готов? Гарри кивнул. — Легилименс. На этот раз Итан действовал ещё осторожнее. Он скользил по поверхности, не погружаясь глубоко, позволяя Гарри самому выстраивать защиту. Гарри справлялся — он оттеснял Итана от самых болезненных воспоминаний, закрывал их, как двери, одну за другой. Но когда Итан попытался проникнуть чуть глубже, его снова обдало тем самым холодом. Чужеродным. Живым. Он отступил. — Ты молодец, — сказал он, опуская палочку. — С каждым разом всё лучше. Гарри вытер пот со лба и посмотрел на него с тревогой. — То, что ты почувствовал в прошлый раз… Эта тьма. Ты думаешь, это Волдеморт? — Не знаю, — честно ответил Итан. — Но я собираюсь спросить Снейпа. Вечером того же дня Итан спустился в кладовую Зелий. Снейп, как всегда, сидел за столом, делая записи в журнале. При появлении Итана он не поднял головы, но Итан знал: декан слушает. — Профессор. Я хочу рассказать вам кое-что. То, что я почувствовал в разуме Гарри во время Окклюменции. Снейп отложил перо и поднял голову. В чёрных глазах не было ни холода, ни тепла — только терпеливое ожидание. — Это было не просто воспоминание, — медленно произнёс Итан. — Не эмоция. Что-то живое. Тёмное. Очень тёмное. Я чувствовал это раньше — похожее ощущение было, когда я столкнулся с дневником Тома Реддла и с василиском. Но это было сильнее. Более… личное. Как будто что-то прячется внутри него. Живое. И оно знает, что я там был. Снейп долго молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но Итан заметил, как его пальцы чуть сильнее сжали перо. — Ты уверен? — произнёс он наконец. — Да. Я не знаю, что это. Но это не просто связь с Волдемортом. Это что-то другое. Живое. И оно прячется в Гарри. Снейп отложил перо и поднялся. Он подошёл к окну и долго смотрел в темноту, прежде чем заговорить. — Есть вещи, Морган, о которых тебе лучше не знать. Но я скажу одно: ты прав. Это не просто связь. Это нечто гораздо более тёмное. И гораздо более опасное. Дамблдор знает. Он работает над этим. Твоя задача — продолжать учить Поттера Окклюменции. Чем лучше он будет защищать свой разум, тем меньше шансов, что эта тёмная сущность причинит ему вред. — Вы знаете, что это? — спросил Итан. — Я знаю. — Снейп повернулся к нему. — Но это не моя тайна, чтобы её раскрывать. Продолжай тренировки. И держи это при себе. Итан кивнул. Он не стал настаивать — он знал, что Снейп не скажет больше. Но внутри него росла уверенность: это не просто связь. Это что-то гораздо более страшное. И Дамблдор знает. В гостиной Слизерина в тот вечер было неспокойно. Драко сидел у камина, сжимая в руке пергамент, и его лицо было бледным, а в серых глазах застыла тревога. Когда Итан и Теодор подошли, он молча протянул им письмо. Почерк Люциуса Малфоя, острый и аристократичный, было трудно не узнать. — Отец пишет, что Пожиратели начали охоту на предателей, — глухо произнёс Драко. — Беллатриса лично поклялась найти и наказать всех, кто отвернулся от Тёмного Лорда. Она уже была в нашем поместье — искала нас. К счастью, мы успели уйти. Но отец говорит, что это только вопрос времени, когда они найдут нас. Он просит меня быть осторожным и не привлекать внимания. И ещё… — Он сделал паузу. — Он пишет, что в Хогвартсе может быть шпион. Кто-то из Пожирателей, кто ещё не раскрыт. Кто-то, кого Тёмный Лорд внедрил в школу задолго до Амбридж. — Шпион? Кто? — спросил Итан. — Он не знает. Но говорит, что этот человек следит за Дамблдором и докладывает Тёмному Лорду. Это может быть кто угодно — студент, преподаватель, кто-то из обслуживающего персонала. — Это объясняет, почему Волдеморт всегда на шаг впереди, — задумчиво произнёс Теодор. — Он знает о замке то, чего не знают другие. — Нам нужно быть ещё осторожнее, — резюмировал Итан. — Если в школе есть шпион, он может сдать нас Амбридж. Или, что хуже, Волдеморту. Драко кивнул и спрятал письмо. В его глазах горела мрачная решимость. На следующий день Амбридж вызвала Теодора. Итан ждал его в гостиной, сжимая амулет матери, и каждая минута тянулась бесконечно. Наконец дверь открылась, и Теодор вошёл — бледный, но спокойный. — Она задавала те же вопросы, что и тебе, — сказал он, садясь рядом. — Где я провожу время. Чем занимаюсь. Не участвую ли в незаконных собраниях. Я сказал, что сижу в библиотеке и готовлюсь к экзаменам. Она смотрела на меня так, будто пыталась прожечь взглядом. Но у неё нет доказательств. Пока. — Она подозревает нас, — произнёс Итан. — Но пока она только прощупывает почву. Мы должны быть готовы к тому, что она нанесёт удар. И тогда нам придётся действовать быстро. Теодор кивнул и взял его за руку. Его пальцы были холодными — то ли от нервов, то ли от его новой, ледяной магии. В последующие дни Итан и Теодор продолжали тренировки. Заброшенный класс стал их лабораторией, где они исследовали границы своих стихий. Теодор уже мог стабильно создавать иней на кончиках пальцев и даже тонкую ледяную корку на ладони — не щит, но что-то вроде защиты, которая могла бы смягчить удар. Итан экспериментировал с тенью. Он обнаружил, что может создать тонкий, полупрозрачный щит из тьмы, который отклонял лёгкие заклинания. Он был слабее Протего, но имел преимущество: он был бесшумен и невидим в темноте. — Ты можешь защищаться, даже не используя палочку, — заметил Теодор, наблюдая за тенями, послушно танцующими вокруг Итана. — Это может спасти тебе жизнь. — Пока он слабый. Серьёзное заклинание пробьёт его. Но для слабых атак или отвлечения — годится. Теодор задумчиво смотрел на свою ладонь, покрытую инеем. — Я чувствую, что могу больше. Но пока не понимаю, как. — Ты поймёшь. Как я понял с тенью. Просто нужно время. На очередной тренировке ОД Гарри выглядел хуже обычного. Он едва держался на ногах, а его заклинания срывались, не долетая до цели. После занятия Итан отвёл его в сторону. — Ты снова не спал. Сны? Гарри кивнул, потирая лоб. — Да. Я вижу его. Волдеморта. Он что-то ищет. Что-то важное. И он всё время злится. Я чувствую его ярость. Она разрывает меня изнутри. — Ты должен продолжать Окклюменцию, — твёрдо сказал Итан. — Это единственный способ закрыться от него. — Я пытаюсь. Но это так трудно. Когда я сплю, я не могу контролировать это. Оно просто приходит, и я ничего не могу сделать. Итан положил руку на плечо Гарри. — Ты сильнее, чем думаешь. Мы справимся. Вместе. Гарри кивнул, но в его зелёных глазах застыла усталость, которую невозможно было снять ни заклинаниями, ни зельями. Поздним вечером, когда гостиная Слизерина опустела и последние угли в камине догорали, Итан сидел у окна, глядя в тёмную воду Чёрного озера. За стеклом проплывала огромная тень кальмара, и вода была спокойной, но внутри Итана всё бурлило. Тьма в Гарри. Шпион в Хогвартсе. Амбридж, сжимающая кольцо. Беллатриса, охотящаяся за Малфоями. Мысли крутились по кругу, не давая покоя. Теодор сидел рядом и молчал. Он не спрашивал, о чём думает Итан, — он знал. Вместо этого он тихо произнёс: — Может, сегодня… переночуем вместе? Не так, как обычно — на ковре или в кресле. По-настоящему. Просто чтобы ты выспался. Без кошмаров. Итан на мгновение замер. Это был новый шаг, новый уровень близости. Но сегодня ему было всё равно. Сегодня он нуждался в этом. — Да, — ответил он. — Я хочу. Они пробрались в спальню Теодора, где их никто не мог увидеть. В камине ещё теплились угли, отбрасывая на стены дрожащие тени. Теодор откинул одеяло, и они легли вместе. Кровать была узкой, и им пришлось прижаться друг к другу. Итан чувствовал тепло Теодора, его дыхание, спокойный стук его сердца. Теодор обнял его за плечи, и в этом жесте было всё: защита, поддержка, любовь, которую не нужно облекать в слова. — Спасибо, — прошептал Итан, уткнувшись лицом в его плечо. — Спи, — тихо ответил Теодор, и его пальцы мягко перебирали волосы Итана. — Я рядом. Тени вокруг них колыхались, послушные дыханию Итана, и мягко обнимали их обоих — не пугая, а защищая. Итан закрыл глаза и впервые за долгое время заснул без тревоги, без кошмаров, без ощущения, что за ним кто-то следит. Только тепло. Только покой. Только ровный стук двух сердец в тишине. «Этот год всё темнее. Но у меня есть Теодор. У меня есть Гарри. У меня есть друзья. И теперь у меня есть тень, которая защищает меня. Я буду бороться. До конца». Тени вокруг колыхались и замирали. В комнате было тихо. Только их дыхание. И спокойный стук двух сердец.