Мальчик который был ошибкой.

Март в Хогвартсе тянулся бесконечно, словно само время застыло в ожидании чего-то неизбежного. Весна наступала робко: снег на склонах почти сошёл, обнажив жухлую, мёртвую траву, а в Чёрном озере снова появились русалки, чьи серебристые хвосты мелькали в тёмной воде. Но студентам было не до красот природы. Приближались экзамены СОВ, и даже те, кто обычно пренебрегал учёбой, теперь корпели над учебниками. Впрочем, настоящая причина напряжения была иной. После массового побега из Азкабана атмосфера в замке сгустилась до предела. Амбридж, казалось, наслаждалась своей властью: её указы плодились, как ядовитые грибы, а Инспекторская дружина разрослась до такой степени, что в коридорах трудно было пройти, не наткнувшись на очередного стукача. В Выручай-комнате после очередной тренировки ОД Итан попросил всех задержаться. Гарри, только что закончивший демонстрировать заклинание Патронуса (Невилл наконец-то создал серебристую дымку, и все аплодировали), вытирал пот со лба. Рон и Гермиона переглянулись — они знали этот тон Итана, он не предвещал ничего хорошего. — Я должен вам кое-что сказать, — начал Итан, обводя взглядом собравшихся. Здесь были все: близнецы Уизли, Джинни, Невилл, Полумна, Теодор, Драко, несколько когтевранцев и хаффлпаффцев. — Люциус Малфой прислал письмо Драко. Он предупреждает, что в Хогвартсе может быть шпион. Кто-то из Пожирателей Смерти, внедрённый задолго до Амбридж. Этот человек следит за Дамблдором и докладывает Тёмному Лорду. По комнате пробежал вздох. Фред и Джордж переглянулись, и их обычные ухмылки исчезли. Джинни побледнела. Эрни Макмиллан, стоявший у стены, нахмурился. — Шпион? — переспросил он. — Кто? — Я не знаю, — ответил Итан. — Люциус не знает. Но это может быть кто угодно: студент, преподаватель, кто-то из персонала. Поэтому я прошу вас быть осторожными. Присматривайтесь ко всем. Даже к тем, кому доверяете. Особенно к тем, кому доверяете. — Это объясняет, почему Волдеморт всегда на шаг впереди, — тихо произнёс Гарри. — Он знает о замке то, чего не знают другие. — Именно, — кивнул Итан. — Поэтому с сегодняшнего дня мы не обсуждаем ОД нигде, кроме этой комнаты. Ни в коридорах, ни в гостиных, ни за ужином. Если кто-то спросит, куда вы идёте, — вы в библиотеку. Готовитесь к СОВ. Это не паранойя. Это необходимость. Студенты закивали. Атмосфера стала ещё более напряжённой, но в ней появилось что-то новое: решимость. Они не просто тренировались — они готовились к войне. Вечером того же дня Итан спустился в кладовую Зелий. Снейп, как всегда, сидел за столом, делая записи в журнале. Урок Окклюменции только что закончился, и Итан всё ещё чувствовал лёгкое головокружение — Снейп сегодня был особенно настойчив. — Профессор, — начал он, собираясь с духом. — Я хочу спросить вас кое о чём. О письме Люциуса Малфоя. Снейп отложил перо и поднял голову. В чёрных глазах не было ни холода, ни тепла — только терпеливое ожидание. — Он написал Драко, что в Хогвартсе есть шпион, — продолжил Итан. — Кто-то из Пожирателей, внедрённый задолго до Амбридж. Кто-то, кто докладывает Волдеморту. Вы не знаете, кто это? Снейп долго молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но Итан заметил, как его пальцы чуть сильнее сжали перо. — Если я и знаю, Морган, — произнёс он наконец, — это не та информация, которой я могу делиться. Но я скажу одно: ты прав, что предупредил Отряд. Осторожность сейчас — не паранойя. Это необходимость. — Значит, шпион действительно существует. — Я этого не говорил. Я сказал, что осторожность необходима. — Снейп прищурился. — Не делай поспешных выводов. И держи эту информацию при себе. Чем меньше людей знает, тем меньше шансов, что шпион узнает, что его ищут. Итан кивнул. Он не стал настаивать — он знал, что Снейп не скажет больше. Но внутри него росла уверенность: шпион существует. И он где-то здесь. Через несколько дней, в один из тех редких солнечных дней, когда весна наконец напомнила о себе, Итан отправился к опушке Запретного леса. Он знал, где найти Луну — она всегда была там на закате, когда фестралы выходили из чащи к своему кормовому камню. Она стояла спиной к нему, глядя на тёмнеющее небо. Её светлые волосы казались почти серебряными в угасающем свете, и Итан на мгновение замер, вспомнив ритуал в каменном круге. Тогда он впервые почувствовал её магию — невероятную, неземную, сотканную из лунного света и звёзд. — Я знала, что ты придёшь, — произнесла Луна, не оборачиваясь. — Ты хочешь спросить о моей магии. Итан подошёл ближе и встал рядом. — Да. Когда мы провели ритуал, я чувствовал её. Она была не похожа ни на что. Как свет. Не огонь, не тень. Просто… свет. Луна повернулась к нему и улыбнулась своей загадочной улыбкой. — Моя магия — это свет. Не огонь, который жжёт. Не тень, которая прячет. Свет, который виден даже в самой глубокой тьме. Она помогает мне видеть то, что скрыто. Чувствовать то, что другие не чувствуют. Я не умею создавать щиты или управлять тенью. Но я могу освещать путь. Даже когда кажется, что пути нет. Она подняла руку, и на её ладони вспыхнул крошечный серебристый огонёк. Он был не ярким, не обжигающим, но очень чистым. Он не грел, но от него становилось спокойно — так спокойно, как бывает только в те редкие моменты, когда всё в мире встаёт на свои места. — Я не знаю, как использовать это в бою, — продолжала Луна, глядя на свой огонёк. — Но, может быть, это и не нужно. Может быть, моя задача — просто быть здесь. Светить. Чтобы те, кто заблудился во тьме, могли найти дорогу. Итан смотрел на неё и чувствовал странное, забытое тепло. — Ты удивительная, Луна, — сказал он. — Ты это знаешь? — Да, — ответила она, и её улыбка стала чуть шире. — Мне часто это говорят. Только обычно другими словами. Огонёк на её ладони мягко погас. Фестралы, невидимые Итану, продолжали есть мясо, которое Луна принесла для них. В лесу было тихо. Итан стоял рядом с ней и думал о том, как странно устроен мир: у него — тень, у Теодора — лёд, у Луны — свет. Три стихии. Три друга. Три нити в узоре Судьбы. Несколько дней спустя Драко вышел из кабинета Амбридж с каменным лицом. Итан и Теодор ждали его в гостиной, и когда он опустился в кресло напротив, его пальцы всё ещё дрожали — не от страха, от ярости. — Она задавала те же вопросы, что и вам, — произнёс он, понижая голос. — Где я провожу время. Чем занимаюсь. Не участвую ли в незаконных собраниях. Я сказал, что сижу в библиотеке и готовлюсь к экзаменам. Я сказал, что вы, Морган и Нотт, — мои однокурсники, и ничего больше. Я сказал, что Поттер мне безразличен. Что я верен Министерству. — Он горько усмехнулся. — Я лгал ей в лицо, и она смотрела на меня так, будто знает, что я лгу. Но доказательств у неё нет. Пока. — Ты хорошо держался, — сказал Итан. — Я учился у лучших, — ответил Драко, и в его голосе прозвучала смесь горечи и гордости. — У отца. И у тебя. Он чуть усмехнулся, но в его серых глазах застыла усталость. Итан видел, как тяжело ему даётся эта двойная игра — притворяться верным служакой, зная, что в любой момент всё может рухнуть. — Она не отступит, — тихо добавил Драко. — Я чувствую это. Она что-то подозревает. И рано или поздно она ударит. — Тогда мы будем готовы, — ответил Итан. Гарри выглядел всё хуже. На тренировках он ещё держался, но Итан видел, как дрожат его руки, как западают глаза, как он вздрагивает от резких звуков. Однажды вечером, когда они остались вдвоём в Выручай-комнате, Гарри рассказал ему. — Я видел его, — произнёс он, глядя в одну точку. — Волдеморта. Он что-то нашёл. Что-то, что давно искал. Он счастлив, Итан. Я чувствую его радость. Она ужасна. Как будто кто-то празднует победу, а я не знаю, какую. — Что он нашёл? — спросил Итан. — Не знаю. Это в Министерстве. В Отделе тайн. Там полки со стеклянными шарами. Пророчества. Он смотрит на один из них и торжествует. Это что-то важное. Что-то, ради чего он готов убить. Итан положил руку на плечо Гарри. — Ты должен продолжать Окклюменцию. Это единственный способ закрыться от него. — Я знаю. — Гарри поднял на него глаза. — Но иногда мне кажется, что я не хочу закрываться. Что я должен знать, что он замышляет. Это может помочь. — Это может убить тебя. — Голос Итана прозвучал твёрже, чем он хотел. — Ты не оружие, Гарри. Ты — мой брат. Я не позволю ему забрать тебя. Гарри долго смотрел на него. Потом кивнул. — Я попробую. Обещаю. Поздней ночью, когда гостиная Слизерина опустела, Итан снова пробрался в спальню Теодора. Это стало привычкой — тихой, тёплой, необходимой. Они ложились вместе, и Теодор обнимал Итана за плечи, а тени, послушные дыханию Итана, охраняли их сон. Сегодня Теодор не спал. Он ждал. — Ты снова думаешь о шпионе, — произнёс он, когда Итан устроился рядом. — Обо всём сразу, — ответил Итан. — О Гарри. О Драко. О тебе. О том, что я не знаю, как защитить всех. — Ты не обязан защищать всех. — Теодор повернулся к нему, и в тёмных глазах отразился свет луны, пробивающийся сквозь воду озера. — Ты просто должен быть рядом. Этого достаточно. Итан закрыл глаза и прижался ближе. Тени вокруг них колыхались и замирали. В комнате было тихо. Только их дыхание. И спокойный стук двух сердец. Глубокая ночь. Гарри резко сел на кровати, хватая ртом воздух. Его лоб был покрыт холодным потом, а шрам горел так, словно кто-то прижимал к нему раскалённое железо. Он видел его. Волдеморт стоял в огромном зале, полном высоких стеллажей, на которых тускло мерцали стеклянные шары. Его длинные белые пальцы тянулись к одному из них — тому, что был помечен цифрами, которых Гарри не мог разобрать. И он смеялся. Смеялся так, как смеётся человек, который ждал этого момента много лет. — Оно здесь, — прошептал Волдеморт, и Гарри услышал его голос так ясно, будто он звучал в его собственной голове. — Пророчество. Ключ ко всему. Скоро, очень скоро я получу его. И тогда ничто меня не остановит. Гарри вскочил с кровати и бросился к двери. Он должен рассказать. Должен предупредить. Он бежал по тёмным коридорам, не чувствуя холода, не замечая ничего вокруг. В голове билась только одна мысль: Волдеморт что-то нашёл. Что-то в Министерстве. В Отделе тайн. И он готов убить, чтобы получить это.