Мальчик который был ошибкой.

Июнь в Хогвартсе начался с жары. Солнце палило нещадно, и даже в подземельях Слизерина, обычно прохладных и сумрачных, стало душно. Но не летний зной был причиной того, что студенты ходили с бледными лицами и вздрагивали от каждого резкого звука. С тех пор как Дамблдор исчез, а Амбридж стала директором, атмосфера в школе напоминала пороховую бочку, готовую взорваться в любой момент. В гостиной Слизерина тем вечером было тихо. Драко сидел у камина, и его лицо, освещённое отблесками пламени, было напряжённым. Когда Итан и Теодор подошли, он жестом пригласил их сесть и, оглянувшись по сторонам, заговорил тихо, почти шёпотом. — Она готовит новый указ. Такой, который даст ей право допрашивать студентов с использованием «особых методов». Веритасерум. Пока что у неё нет разрешения от Министерства, но Фадж в панике. Он даст ей всё, что она захочет. — Веритасерум? — переспросил Теодор. — Это серьёзно. Под сывороткой правды человек рассказывает всё, что знает. — Именно. — Драко сжал подлокотники кресла. — Она хочет, чтобы я составил список тех, кого нужно допросить в первую очередь. Я включу туда тех, кто ничего не знает, но надолго это её не задержит. Она умна. Она начнёт задавать вопросы и поймёт, что я её обманываю. — Ты рискуешь, — произнёс Итан. — Если она поймёт… — Я знаю. Но пока я могу тянуть время. Драко замолчал, глядя в огонь. Итан видел, как тяжело ему даётся эта двойная игра. Каждый день он ходил по лезвию ножа, и каждый день рисковал всем. На следующий день Итана вызвали в кабинет директора. Он шёл туда с каменным лицом, но внутри всё было напряжено до предела. Кабинет, который когда-то принадлежал Дамблдору, теперь был наполнен розовыми безделушками, фарфоровыми котятами и запахом сладких духов, от которого першило в горле. Амбридж сидела за столом, и её приторная улыбка стала ещё шире с тех пор, как она получила полную власть. — А, мистер Морган, — проворковала она, складывая пухлые ручки на столе. — Присаживайтесь. Чаю? — Нет, спасибо, профессор. Он сел на жёсткий стул напротив неё, чувствуя, как её липкая аура пытается проникнуть в его разум. Она больше не притворялась — теперь, когда Дамблдора не было, маска доброжелательности сползла окончательно. — Я хочу задать вам несколько вопросов, — начала она. — И я надеюсь, что на этот раз вы ответите честно. Где Дамблдор? — Я не знаю, профессор. Я был так же удивлён его исчезновением, как и все. — Не лгите мне. — Её улыбка стала жёстче. — Я знаю, что вы были одним из зачинщиков Отряда Дамблдора. Я знаю, что вы — сообщник Поттера. И я знаю, что вы что-то скрываете. Вы можете облегчить свою участь, если расскажете мне всё. — Мне нечего рассказывать, профессор. Она смотрела на него долго, очень долго. Её водянистые глаза сверлили его, а липкая аура, казалось, пыталась просочиться сквозь его защиту. Но Окклюменция, которой учил его Снейп, держала стену. — Что ж, — произнесла она наконец, и её голос сочился ядом. — Я слежу за вами, мистер Морган. И за вашими друзьями. Если вы думаете, что можете безнаказанно нарушать мои приказы, вы сильно ошибаетесь. Последствия будут очень, очень серьёзными. Итан вышел из кабинета с прямой спиной, но внутри всё клокотало. Она не отступит. Она будет давить, пока не сломает их. И времени оставалось всё меньше. В коридоре было немноголюдно. Итан шёл к гостиной, когда навстречу ему попались несколько членов Инспекторской дружины. Они посмотрели на него с откровенной враждебностью, и один из них — высокий семикурсник со значком на груди — нарочно задел его плечом. — Смотри, куда идёшь, Морган, — бросил он. — А то можешь споткнуться. Итан не ответил. Он знал, что сейчас не время для конфликтов. Но когда он вошёл в гостиную, его уже ждали. Драко стоял у камина, окружённый Пэнси, Крэббом и Гойлом, и, увидев Итана, громко, чтобы слышали все, произнёс: — Морган, Нотт. Я надеюсь, вы не замышляете ничего против Министерства. Потому что если да — я лично прослежу, чтобы вас исключили. В его голосе звучала такая убедительная угроза, что Итан на мгновение почти поверил. Почти. — Мы просто готовимся к экзаменам, Малфой, — ровно ответил он. — Не нужно искать заговор там, где его нет. Драко фыркнул и отвернулся, а Итан и Теодор прошли к своему месту у окна. Позже, когда они остались одни, Драко подошёл к ним и тихо сказал: — Прости. Я должен был это сказать. Они следят за каждым моим шагом. Если я хоть на мгновение покажу, что вы мне небезразличны, они заподозрят неладное. — Я понимаю, — ответил Итан. — Ты делаешь то, что должен. — Иногда я уже не знаю, где заканчивается роль и начинаюсь я сам, — тихо признался Драко. — Но это неважно. Важно то, что у нас есть время. Пока она занята экзаменами и указами, она не будет допрашивать вас серьёзно. Но после экзаменов… — Он не закончил. — Мы будем готовы, — сказал Теодор. Вечером они снова ушли в заброшенный класс. Это стало их ритуалом — после каждого дня, полного напряжения и страха, приходить сюда и выпускать магию. Теодор встал в центр комнаты и закрыл глаза. Итан наблюдал, как вокруг него начинает холодеть воздух, как на кончиках пальцев появляется иней, а затем — как вода в кубке на старом столе покрывается тонкой коркой льда. За несколько секунд она стала твёрдой и прозрачной, и кубок засиял в свете луны. Теодор открыл глаза и посмотрел на результат. — Я могу контролировать это. Не просто холод — форму. Лёд принимает ту форму, которую я задаю. — Это уже не просто защита, — заметил Итан. — Это оружие. — Да. Но я не хочу использовать его как оружие. Только если придётся. — Придётся. Рано или поздно. Теодор кивнул. Он поднял руку, и на его ладони сформировался маленький ледяной осколок — острый, как бритва, и такой же холодный. Он подержал его мгновение, а затем позволил растаять. — Я не хочу убивать, — тихо сказал он. — Но я хочу защитить тебя. И наших друзей. Итан подошёл и взял его за руку. Лёд растаял, оставив только влажные капли на коже. — Ты защитишь. Мы вместе защитим. Гарри выглядел всё хуже. На тренировках он ещё держался, но Итан видел, как дрожат его руки, как западают глаза, как он вздрагивает от резких звуков. Однажды вечером, когда они встретились в пустом классе, Гарри рассказал ему. — Я видел его снова. Волдеморта. Он в Отделе тайн, в зале, полном стеклянных шаров. Он тянется к одному из них, но что-то ему мешает. Он в ярости, Итан. Я чувствую его гнев — он хочет получить это Пророчество, но не может. — Почему не может? — спросил Итан. — Не знаю. Может быть, оно защищено. Может быть, только тот, о ком оно, может взять его. Но он найдёт способ. Он всегда находит. — Ты должен продолжать Окклюменцию. Если он узнает, что ты видишь его сны, он может использовать это. — Я знаю. — Гарри поднял на него глаза. — Но я должен знать, что он замышляет. Это может помочь остановить его. Итан не спорил. Он понимал, что Гарри разрывается между желанием защититься и желанием знать правду. Но внутри него росла тревога. Волдеморт ищет Пророчество. И когда он найдёт способ его получить, случится что-то страшное. Поздним вечером, когда гостиная Слизерина опустела, Итан снова пробрался в спальню Теодора. Это стало привычкой — тихой, тёплой, необходимой. Они лежали в одной кровати, и Теодор обнимал Итана за плечи, а тени, послушные дыханию Итана, охраняли их сон. — Ты не спишь, — произнёс Теодор. — Думаешь о допросе? — Обо всём сразу. О Гарри. О Драко. О тебе. Если Амбридж получит Веритасерум, она узнает всё. И тогда… — Тогда мы будем бороться. Ты и я. Как всегда. Итан закрыл глаза и прижался ближе. Тени вокруг колыхались и замирали. В комнате было тихо. Только их дыхание. И спокойный стук двух сердец. Утро перед первым экзаменом СОВ выдалось ясным и солнечным. Итан стоял у окна в гостиной Слизерина, глядя на тёмную воду Чёрного озера. Теодор был рядом, и их пальцы, как всегда, были переплетены. — Завтра экзамены, — произнёс Теодор. — А потом… — А потом всё решится, — закончил Итан. — Амбридж не будет ждать вечно. Волдеморт тоже. — Мы справимся. Ты и я. Вместе. Итан смотрел на тёмную воду и думал о том, что впереди — неизвестность. Возможно, последние спокойные дни перед бурей. Амбридж сжимает кольцо, Волдеморт плетёт сети, Гарри видит сны, которые могут погубить его. Но у него есть Теодор. У него есть друзья. И он будет бороться. До конца.