Мальчик который был ошибкой.

Утро после кошмара выдалось тихим и солнечным. Лучи пробивались сквозь высокие окна Хогвартса, заливая коридоры золотистым светом, но Итан Морган не замечал этой красоты. Он сидел в библиотеке над раскрытой книгой, которую не читал, и думал о том, как близко они все были к катастрофе. Если бы Гарри пошёл в Министерство... если бы Волдеморт получил Пророчество... если бы Сириус действительно был там... Дверь скрипнула, и Итан поднял голову. Гарри вошёл и сел напротив. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, а движения были медленными, словно он всё ещё не до конца проснулся. Но в его зелёных глазах больше не было того безумного, затравленного страха, что горел в них накануне. — Ты спас Сириуса, — произнёс Гарри без предисловий. — Если бы не ты, я бы уже мчался в Министерство. И, наверное, погиб бы там. Или погубил бы кого-то ещё. — Ты — мой брат, — ответил Итан, закрывая книгу. — Я сделал то, что должен был сделать. Гарри кивнул. Ему не нужны были долгие речи — он знал, что Итан не из тех, кто ждёт благодарностей. Но прежде чем он успел сказать что-то ещё, дверь библиотеки распахнулась, и вбежала Гермиона. — Вы слышали?! — выпалила она, тяжело дыша. — Дамблдор вернулся! Он в Большом зале! И Амбридж... она отстранена! Итан и Гарри переглянулись и бросились к выходу. Большой зал гудел, как потревоженный улей. Студенты толпились у столов, перешёптывались, вытягивали шеи, пытаясь разглядеть происходящее. Итан пробрался сквозь толпу и увидел его. Дамблдор стоял у преподавательского стола, и его высокая фигура в тёмно-синей мантии казалась высеченной из камня. Борода развевалась, глаза сверкали. За ним стояли члены Ордена Феникса: Сириус Блэк, осунувшийся, но с торжествующим огнём в серых глазах; Римус Люпин, спокойный и собранный; Тонкс, чьи волосы сегодня были ярко-розовыми; и ещё несколько человек, которых Итан не знал. Сбоку, сжавшись в комок под ледяным взглядом МакГонагалл, сидела Долорес Амбридж. Её розовый кардиган был порван, а приторная улыбка исчезла, уступив место выражению затравленного ужаса. Дамблдор поднял руку, и зал затих. — Я прошу прощения за своё отсутствие. Оно было необходимо, чтобы защитить вас. Но теперь я вернулся. И я обещаю: справедливость будет восстановлена. Его голос, спокойный и уверенный, разносился под сводами зала, и каждое слово звучало как удар молота по наковальне. — Долорес Амбридж отстранена от должности. Её указы отменены. Инспекторская дружина распущена. Все санкции, наложенные на членов Отряда Дамблдора, снимаются. Профессор Трелони восстановлена в должности. А профессор Флоренц останется с нами в качестве второго преподавателя Прорицаний — если он того пожелает. Хогвартс снова принадлежит тем, кто в нём учится и работает. Зал взорвался аплодисментами. Кто-то кричал, кто-то смеялся, а близнецы Уизли, которые каким-то чудом оказались здесь, несмотря на свой эффектный побег, свистели так громко, что у Итана заложило уши. Гарри стоял рядом, и на его лице медленно расцветала улыбка — та самая, которую Итан не видел уже много месяцев. Драко, стоявший чуть поодаль, облегчённо выдохнул. Позже, когда шум утих и студенты разошлись, Дамблдор пригласил Гарри и Итана в свой кабинет. Тот самый круглый кабинет, где на полках дремали серебряные приборы, а феникс Фоукс сидел на своём насесте, глядя на вошедших мудрыми, всезнающими глазами. — Я должен был рассказать вам раньше, — начал Дамблдор, когда они сели. — Но я надеялся, что смогу защитить вас от этого груза. Теперь я понимаю, что был неправ. Итан слушал, как старый волшебник рассказывает о Пророчестве. О том, как Сивилла Трелони произнесла его в этой самой комнате много лет назад. О том, что ребёнок, рождённый на исходе седьмого месяца, сможет победить Тёмного Лорда. О том, что Волдеморт выбрал Гарри. О том, что «ни один не сможет жить, пока жив другой». — Значит, либо я убью его, либо он убьёт меня? — Гарри был бледен, но его голос не дрожал. — Всю мою жизнь это было предрешено? — Нет, Гарри. Пророчество — это не приговор. Это лишь указание на возможный путь. Ты всегда можешь выбрать. Итан молчал, но внутри у него всё клокотало. Он смотрел на Дамблдора — на человека, которому доверяли все, — и чувствовал, как в груди поднимается волна горячей, обжигающей ярости. — Вы знали, — произнёс он, и его голос прозвучал глухо, словно он сдерживался из последних сил. — Вы знали с самого начала, что Гарри предстоит сразиться с Волдемортом. Знали, что его жизнь — это мишень. И всё равно позволяли этим бездарям учить его?! Дамблдор вздрогнул. Гарри удивлённо посмотрел на Итана. — Пять лет! — Итан вскочил, и его серые глаза потемнели от гнева. — Пять лет Защиту от Тёмных искусств преподавали шарлатаны, самовлюблённые идиоты, Министерские бюрократы, которые запрещали практическую магию! Квиррелл, который служил Волдеморту! Локонс, который вообще ничего не умел! Амбридж, которая запретила колдовать! Чему они его научили?! Как выжить в бою с Тёмным Лордом?! Где боевая магия? Где тактика? Где подготовка?! Вы обрекли его на смерть! — Итан, — тихо произнёс Гарри, но тот не слушал. — Он не просто Мальчик-Который-Выжил! Он — мой брат! А вы сделали из него свинью на убой! Вы кормили его сказками о том, что всё будет хорошо, пока Волдеморт не вернулся! И теперь, когда он вернулся, что у Гарри есть? «Экспеллиармус»?! Тишина. Фоукс издал тихую, печальную трель. Дамблдор долго молчал, глядя на Итана. А потом снял очки и устало потёр глаза. — Ты прав, Итан. — Его голос прозвучал глухо и очень, очень устало. — Я совершал ошибки. Я надеялся, что Гарри сможет прожить детство без груза этой войны. Я недооценил угрозу и переоценил своих преподавателей. Я не должен был оставлять его без настоящей защиты. Теперь я понимаю, что должен был вмешаться раньше. Но я могу обещать одно: больше я не оставлю его. И тебя. И всех, кто борется с Тьмой. Я буду рядом. Итан тяжело дышал. Его пальцы, сжимавшие спинку стула, побелели. Но он заставил себя выдохнуть и сесть. — Если вы действительно хотите помочь, — тихо произнёс он, — научите его. По-настоящему. Не школьными заклинаниями — настоящей боевой магии. Дайте ему шанс выжить. Дамблдор кивнул. — Я займусь этим лично. И не только Гарри, но и ты, Итан. Вы оба — наследники Джеймса Поттера. Вы оба заслуживаете знать то, что поможет вам выжить. Закатное солнце золотило верхушки Запретного леса, когда Итан вышел на опушку. Луна была там, как всегда, — стояла у кормового камня и смотрела на невидимых фестралов. Итан подошёл и встал рядом. — Ты уже знаешь? — спросила Луна, не оборачиваясь. — О Пророчестве? — Да. Дамблдор рассказал. Луна кивнула и погладила пустоту — видимо, одного из фестралов. — Пророчества — странная вещь. Люди думают, что они предсказывают будущее, но на самом деле они лишь указывают на возможный путь. Нити Судьбы можно переплести. Я видела это. Ты изменил многое, Итан. Ты спас Гарри от ловушки. Ты спас Сириуса. Ты уже переплёл нити, которые казались предопределёнными. — Но Пророчество говорит, что Гарри должен сразиться с Волдемортом. Это неизбежно. — Сразиться — да. Но Пророчество не говорит, кто победит. И оно не говорит, что Гарри должен быть один. — Она наконец повернулась к нему и посмотрела своими большими, светлыми глазами. — Ты — его брат. Ты — его опора. И пока ты рядом, нити судьбы можно изменить. Она подняла руку, и на её ладони вспыхнул крошечный серебристый огонёк — тот самый, что Итан видел однажды ночью. — Свет всегда побеждает тьму. Даже когда кажется, что тьма непроглядна. Моя магия — это свет. Не огонь, не тень, не лёд. Свет, который видит то, что скрыто. И я вижу тебя, Итан. Ты — хороший человек. Даже если сам в это не веришь. Итан не ответил. Он просто стоял рядом с ней и смотрел, как садится солнце, а тени вокруг него колышутся в такт дыханию. Три стихии. Три друга. Три нити в узоре Судьбы. Вечером в гостиной Слизерина было тихо. Драко сидел у камина, глядя в огонь, и Итан с Теодором присоединились к нему. Зелёные отблески из окон, выходящих в Чёрное озеро, дрожали на каменном полу, и в этом полумраке лицо Драко казалось почти призрачным. — Ну, Морган, вот и всё, — произнёс он, не отрывая взгляда от пламени. — Амбридж отстранена, Дамблдор вернулся, а я остался без должности главы Инспекторской дружины. Какая жалость. Придётся снова быть просто Малфоем. — Ты справился, — сказал Итан. — Ты сделал больше, чем кто-либо мог ожидать. — Я знаю. — Драко чуть усмехнулся. — Но теперь всё изменится. Отец пишет, что Тёмный Лорд в ярости. Его план провалился, и он ищет виноватых. Если он узнает, что я помогал вам… — Не узнает, — перебил Теодор. — Ты слишком хорошо умеешь прятаться. — Как и ты, Нотт. Как и все мы. — Драко наконец повернулся к ним. — Но надолго ли это? Рано или поздно война придёт и сюда. И тогда нам придётся выбирать. Снова. — Мы уже выбрали, — ответил Итан. — Мы выбрали друг друга. И этого достаточно. Драко долго смотрел на него. Потом кивнул — коротко, но осмысленно. Поздним вечером, когда все разошлись, Итан снова пробрался в спальню Теодора. Это стало привычкой — тихой, тёплой, необходимой. Они лежали в одной кровати, и Теодор обнимал Итана за плечи, а тени, послушные дыханию Итана, охраняли их сон. — Ты сделал это, — тихо сказал Теодор. — Ты спас их. И ты сказал Дамблдору правду. Я горжусь тобой. — Я просто не мог больше молчать. — Итан повернулся к нему, и в полумраке их лица оказались совсем близко. — Когда я думаю о том, что Гарри должен будет пройти... Я не могу стоять в стороне. — Ты не стоишь в стороне. Ты всегда рядом. — Теодор коснулся его щеки. — Ты — его брат. Его защитник. И мой. Итан закрыл глаза. Их губы встретились — поцелуй долгий, нежный, полный обещания. — Я люблю тебя, — прошептал Теодор. — Я знаю. Я тоже тебя люблю. Они лежали в тишине, и мир за стенами спальни переставал существовать. Завтра будет новый день. Завтра начнётся лето — время подготовки, время новых испытаний. Но сегодня они были вместе. И это давало силы. Поезд уносил студентов в Лондон. За окнами проплывали зелёные холмы, сменяясь перелесками и деревушками. Итан сидел в купе с Теодором, Драко и Луной. Впервые за долгое время здесь было спокойно — не гнетущая тишина перед бурей, а просто тишина. Заслуженная. Дверь открылась, и вошли Гарри, Рон и Гермиона. Гарри выглядел уставшим, но в его глазах больше не было того напряжения, что преследовало его весь год. Он сел напротив Итана и протянул руку. Итан пожал её — крепко, по-братски. — Спасибо, — сказал Гарри. — За всё. — Ты — мой брат. Я всегда рядом. Гарри кивнул, и этого было достаточно. Рон и Гермиона сели рядом, и в купе стало тесно, но никто не жаловался. За окном проплывали холмы. Поезд мчался на юг. Впереди — лето. Впереди — подготовка к войне. Но сегодня — они вместе. И это давало силы. «Я изменился. Я стал сильнее. У меня есть Теодор. У меня есть Гарри. У меня есть друзья. И я готов ко всему, что ждёт впереди». КОНЕЦ ПЯТОГО КУРСА