Мальчик который был ошибкой.

Октябрь в Хогвартсе вступил в свои права: холодные ветра гуляли по коридорам, а за окнами Чёрного озера вода стала тёмной и неприветливой. Но в зале на седьмом этаже было тепло от факелов и от разгорячённых тел — здесь снова собрались все. Драко Малфой стоял в центре, расправив плечи, и выражение его лица было смесью гордости и волнения. — Смотрите внимательно, — произнёс он. Он закрыл глаза и сосредоточился. Воздух вокруг него начал тяжелеть — Итан почувствовал это кожей, словно невидимая рука легла на плечи. А потом Драко поднял ладонь, и один из матов на полу смялся, будто на него наступил невидимый великан. Драко попытался приподнять второй мат, используя сжатый воздух, но потерял контроль — и мат полетел в сторону, сбивая Рона с ног. — Малфой! Ты охренел?! — завопил Рон с пола. — Я не мат! Драко побледнел, но тут же взял себя в руки. — Прости, Уизли. Я не специально. Ты просто… оказался на пути. — На пути?! — Рон поднялся, потирая ушибленный зад. — Я сидел в углу! В углу, Малфой! Как ты умудрился?! Ты что, совсем не контролируешь свою стихию?! — Я сказал — прости. — Драко скрестил руки на груди, пытаясь сохранить надменный вид, но уши у него покраснели. — Я ещё не полностью контролирую это. — Это потому, что твоя стихия похожа на характер, — задумчиво заметила Луна, сидевшая на подоконнике с отсутствующей улыбкой. — Ты тоже иногда давишь на людей, даже когда не хочешь. Драко уставился на неё. — Лавгуд, ты сейчас меня оскорбила или сделала комплимент? — Просто констатировала факт, — ответила Луна и отвернулась к окну. — Ты должен научиться контролировать не только силу, но и направление, — сказал Итан, подходя ближе. — Давление — это не просто мощь. Это точность. Если ты будешь так же неосторожен в бою, можешь задеть своих. — Я знаю, — огрызнулся Драко, но без настоящей злости. — Я работаю над этим. Но это сложнее, чем кажется. После тренировки Драко, когда страсти улеглись, а Рон наконец перестал ворчать, к Итану подошли Гермиона и Рон. — Мы всё ещё не чувствуем ядро, — призналась Гермиона с ноткой разочарования. — Я пробовала медитировать каждый вечер, как ты учил, но почти ничего. Только слабое тепло, и оно тут же исчезает. — А я вообще ничего не чувствую, — добавил Рон. — Может, у меня и нет никакого ядра? Может, я просто… ну, бракованный волшебник? — Ты не бракованный, — отрезала Гермиона. — У всех волшебников есть ядро. Просто не все умеют его чувствовать. Итан задумался. Он вспомнил, как сам учился — через боль, через страх, через ритуал в каменном круге. Но не все могли пройти тем же путём. — Есть другой способ, — медленно произнёс он. — Более прямой. Садись, Гермиона. Она села на мат, скрестив ноги. Итан опустился позади неё и положил ладони ей на спину — не на плечи, а чуть ниже, там, где по его ощущениям должно было находиться магическое ядро. — Я волью в тебя немного своей магии. Совсем чуть-чуть, — тихо сказал он. — Не пытайся её контролировать. Просто почувствуй её. Проследи за ней. Она покажет тебе путь к твоему собственному ядру. Гермиона кивнула и закрыла глаза. Итан прикрыл глаза и сосредоточился. Тонкая, едва заметная нить тёмно-золотой магии потекла с его пальцев — не заклинание, не атака, а просто тепло. Он направил её в спину Гермионы — мягко, осторожно, как вливают воду в пересохшее русло. Гермиона вздрогнула. Её дыхание участилось, а потом стало глубоким и ровным. — Я чувствую, — прошептала она. — Оно тёплое. Оно течёт… вниз? Вверх? Я не понимаю, но я чувствую. — Следуй за ним, — тихо сказал Итан. — Не анализируй. Просто иди за теплом. Прошло несколько минут. Гермиона сидела неподвижно, её лицо было сосредоточенным, но не напряжённым. Наконец она открыла глаза и выдохнула. — Я почувствовала его, — произнесла она с изумлением. — Своё ядро. Оно как… как маленький огонёк. Я всегда думала, что магия — это формулы и заклинания, а она… живая. — Молодец, — Итан чуть улыбнулся. — Теперь ты знаешь, куда идти. Остальное — дело практики. Рон, наблюдавший за этой сценой, решительно сел на мат. — Я тоже хочу. Итан повторил то же самое с Роном. Тот дёрнулся, когда магия потекла в него, и чуть не сбил Итана с концентрации. — Щекотно, — пробормотал он. — Замолчи и следи за теплом. Через несколько минут Рон открыл глаза. — Охренеть, — выдохнул он. — Оно там! Как будто… как будто я съел горячий пирог, и он застрял в груди. Только не обжигает. — Очень поэтично, — сухо заметил Теодор, который наблюдал за тренировкой, прислонившись к стене. — Я старался, — гордо ответил Рон. Итан поднялся и отряхнул мантию. Теодор подошёл к нему и молча обнял за плечи — без слов, без укусов, просто прижался щекой к его виску. Итан на мгновение закрыл глаза и позволил себе расслабиться. — Ты молодец, — тихо сказал Теодор. — Ты помогаешь им. — Это только начало, — ответил Итан. — Им ещё долго практиковаться. — Но начало положено. Луна, сидевшая на подоконнике, задумчиво произнесла: — Твоя магия очень тёплая, Итан. Когда ты делишься ею, она похожа на свет. Не на тень. — Может быть, — ответил Итан. — Но тень — это тоже часть меня. — Я знаю, — улыбнулась Луна. — Именно поэтому ты такой сильный. После тренировки Драко отвёл Итана, Теодора, Гарри и Гермиону в сторону. Его лицо было серьёзным, а голос — тихим. — Я узнал кое-что ещё о Пэнси. Она получает письма. Часто. Она никому не показывает их и обычно сразу сжигает. Но сегодня утром, за завтраком, она прочитала письмо и побледнела. А потом не сожгла его — спрятала в карман мантии. — Значит, оно важное, — сказала Гермиона. — Обычно она сжигает письма. Если оставила, значит, там что-то, что ей нужно сохранить. — Ты можешь достать его? — спросил Итан. Драко покачал головой. — Нет. У неё отдельная комната, как у всех старост. Она под паролем. Пароль я знаю — старосты имеют доступ к паролям друг друга на случай экстренных ситуаций. Но меня туда не пустят — защитные чары не позволяют мальчикам входить в спальни девочек. А вот ты, Грейнджер… — он повернулся к ней. — Ты — девочка. И у тебя есть мантия-невидимка. Гермиона выпрямилась, и в её глазах загорелась решимость. — Я сделаю это. Завтра во время обеда, когда все будут в Большом зале. Ты только скажи пароль. — Пароль — «Чистота крови», — Драко скривился. — Она никогда не отличалась оригинальностью. — Я пойду с тобой, — сказал Гарри. — Под мантией. На случай, если что-то пойдёт не так. — Я тоже пойду, — неожиданно добавил Драко. — Я буду ждать у входа. Если кто-то появится, я предупрежу. Вечером того же дня Итан и Гарри сидели в кабинете Дамблдора. Омут памяти мерцал на столе, и директор пригласил их погрузиться во второе воспоминание. Они нырнули в серебристую субстанцию и оказались в Хогвартсе много лет назад. Том Реддл, шестнадцатилетний, красивый и обаятельный, стоял перед профессором Слизнортом и спрашивал о крестражах. Его голос был мягким, вкрадчивым, но в глазах горел холодный, расчётливый огонь. Когда воспоминание закончилось и они вернулись в кабинет, Гарри выглядел потрясённым. — Он уже тогда знал. Уже тогда планировал стать бессмертным. — Да, — подтвердил Дамблдор. — И он не остановится ни перед чем, чтобы достичь этого. — Крестражи, — медленно произнёс Итан. — Части души. Если он разделил свою душу, значит, её можно уничтожить по частям. Это его слабость. Дамблдор посмотрел на него с одобрением. — Ты очень проницателен, Итан. Да. Это его слабость. И его тайна. Волдеморт сделал не один крестраж. Он разделил свою душу на несколько частей, и, пока они существуют, он не может умереть. — Сколько их? — спросил Гарри. — Я не знаю точно. Но я знаю, что некоторые из них уже уничтожены. Дневник Тома Реддла, который ты уничтожил на втором курсе, был одним из них. — Значит, нам нужно найти остальные и уничтожить их, — сказал Итан. — Тогда Волдеморт станет смертным. — Именно так. Это единственный способ победить его. Не в открытом бою, а через его собственную тёмную магию. Гарри кивнул, всё ещё переваривая услышанное. Он поднялся и направился к двери, но Итан остался сидеть. Его лицо было бледным, а взгляд — устремлённым в одну точку. — Ты хочешь о чём-то спросить, Итан? — мягко произнёс Дамблдор, когда дверь за Гарри закрылась. Итан медленно поднял глаза. — Когда я учил Гарри Окклюменции, я чувствовал это. Тёмное, холодное, живое. Я думал, что это связь с Волдемортом. Но теперь, после того, что вы рассказали о крестражах… — его голос дрогнул. — Гарри — крестраж, правда? Часть души Волдеморта внутри него. Дамблдор долго молчал, глядя на Итана с выражением глубокой печали и уважения. — Ты очень проницателен, Итан. Да. Той ночью, когда Волдеморт пытался убить Гарри, часть его души отделилась и прикрепилась к Гарри. Он — крестраж. Но он не знает об этом. И я не хотел говорить ему, пока не буду уверен. — Значит, он должен умереть. — Голос Итана сорвался. — Чтобы Волдеморт стал смертным, Гарри должен умереть. — Я не знаю, — ответил Дамблдор, и в его голосе прозвучала такая усталость, какой Итан никогда раньше не слышал. — Я верю, что есть способ уничтожить крестраж внутри Гарри, не убивая его. Но это будет опасно. И это должно быть его выбором. — Он не может узнать. Пока не может. Это раздавит его. — Я знаю. Но однажды он должен будет узнать. Когда придёт время. Итан вышел из кабинета Дамблдора на негнущихся ногах. Он не пошёл в гостиную. Он пошёл к Теодору. Теодор ждал его в спальне, и одного взгляда хватило, чтобы понять: что-то случилось. Итан сел на край кровати, опустив голову. — Что случилось? — Теодор сел рядом и взял его за руку. — Ты бледный как смерть. Итан долго молчал. А потом рассказал всё. О крестражах. О том, что Волдеморт разделил свою душу. О том, что одна из частей — в Гарри. Его голос дрожал, но он заставлял себя говорить. — Он должен умереть, Тео. Мой брат — крестраж. И если мы хотим победить Волдеморта, Гарри должен… — он не смог закончить. Теодор долго молчал. А потом притянул Итана к себе и обнял. — Дамблдор сказал, что есть способ. Он верит, что можно уничтожить крестраж, не убивая Гарри. Ты сам это сказал. — Но это только надежда. Не уверенность. А я не могу потерять его. Я только нашёл его. Мы только стали братьями. Теодор ничего не ответил. Он просто гладил Итана по волосам, и его объятие было единственным, что удерживало Итана от того, чтобы не провалиться в пучину отчаяния. — Ты не один, — прошептал Теодор. — Мы найдём способ. Вместе. — Я люблю тебя, — выдохнул Итан. — Я знаю. Я тоже тебя люблю. Тени вокруг колыхнулись и замерли. В комнате было тихо. Только их дыхание. И спокойный стук двух сердец. Завтра Гермиона попытается достать письмо. Завтра они узнают больше о шпионе. Но сегодня Итан лежал в объятиях Теодора и думал о том, что его брат — крестраж. И что однажды Гарри должен будет умереть. Если они не найдут другой путь.