Мальчик который был ошибкой.

Подземелья встретили их привычным холодом и запахом сырости. Снейп стоял у стены, скрестив руки на груди, и его чёрные глаза смотрели на Гарри и Итана с выражением, в котором невозможно было прочесть ни одобрения, ни насмешки — только холодный, оценивающий интерес. Факелы на стенах горели ровно, отбрасывая на каменный пол длинные дрожащие тени. — За последние недели вы узнали больше, чем за пять лет обучения у шарлатанов, — произнёс Снейп, и его голос эхом разнёсся по пустому залу. — Сегодня я хочу увидеть, насколько вы усвоили материал. Дуэль до первого заклинания. Невербальные заклинания приветствуются, но не обязательны. Используйте всё, чему научились. Начали. Гарри и Итан встали друг напротив друга. В руке Гарри была его верная палочка, в руке Итана — палочка из чёрного ореха, тёплая и живая. Они обменялись короткими взглядами — не враждебными, но сосредоточенными, — и начали. Гарри атаковал первым. Он стал быстрее, гораздо быстрее, чем несколько месяцев назад. Его заклинания — невербальные, резкие, точные — летели одно за другим, не оставляя Итану времени на раздумья. Итан защищался, используя теневой щит, и тени послушно колыхались вокруг него, принимая на себя удары. Несколько заклинаний отскочили, оставив на щите тонкие трещины, но щит держался. Итан контратаковал. Он использовал невербальные заклинания, которые они отрабатывали со Снейпом, — быстрые, как хлыст, и такие же опасные. Гарри уворачивался, но одно заклинание всё же задело его плечо, и он поморщился. На мгновение Гарри почувствовал воздух — не сознательно, но его движение стало плавнее, он ушёл от следующего заклинания с неестественной лёгкостью, словно сам воздух подсказывал ему, куда двигаться. Итан заметил это и чуть улыбнулся. Но радоваться было рано. Гарри собрался и нанёс последний, невербальный удар — оглушающее заклинание, которое пробило теневой щит и отбросило Итана к стене. Итан упал, но через секунду вскочил, отряхивая мантию. Снейп, всё это время наблюдавший за дуэлью с непроницаемым лицом, наконец заговорил: — Поттер — неплохо. Ты стал быстрее и меньше полагаешься на одно и то же заклинание. Но ты всё ещё слишком прямолинеен. Думай на шаг вперёд, а не реагируй. Морган — твой теневой щит держится лучше, но ты слишком полагаешься на него. Если бы Поттер ударил сильнее, щит бы не выдержал. Учись уклоняться, а не только блокировать. Оба — продолжайте практиковаться. Он развернулся и вышел из зала, оставив Гарри и Итана вдвоём. Гарри вытер пот со лба. — Он когда-нибудь говорит «молодец»? — Нет, — ответил Итан. — Но это и есть его «молодец». Вечером того же дня в гостиной Слизерина было тихо. Драко подошёл к Итану и Теодору, и его лицо было напряжённым. Он сел рядом и заговорил, понизив голос: — Пэнси стала очень нервной. Она постоянно оглядывается, почти не ест, а сегодня я видел, как она разговаривала с кем-то в тёмном углу у подземелий. Я не смог расслышать, но она передала что-то маленькое — может, записку. Завтра конец месяца. Если Беллатриса что-то планирует, это произойдёт скоро. — Ты знаешь, с кем она встречалась? — спросил Итан. — Нет. Но я могу узнать. Я всё ещё староста, и у меня есть доступ к расписанию патрулей. Если я правильно подгадаю время, я смогу проследить за ней. — Это опасно, — заметил Теодор. — Если она тебя заметит, ты станешь следующей целью. — Я знаю. Но у нас нет выбора. На следующий день, после тренировки в зале собраний, Драко задержался, чтобы помочь Гарри. Остальные уже разошлись — Рон ушёл, ворча что-то про голод, Гермиона отправилась в библиотеку, Луна упорхнула кормить фестралов. В зале остались только они двое. — Садись, — сказал Драко, указывая на мат. — Попробуем ещё раз. Гарри сел, скрестив ноги, и закрыл глаза. Драко стоял рядом, скрестив руки на груди, и говорил тихо, почти монотонно: — Вспомни, как ты летишь. Ветер в ушах. Холодный воздух. Ты не приказываешь метле — ты просто думаешь, и она слушается. Попробуй сделать то же самое без метлы. Почувствуй воздух вокруг себя. Позови его. Гарри вспомнил. Свист ветра. Ощущение свободы, когда метла взмывает в небо. Холодный воздух, который подхватывает его и несёт. Он потянулся к этому ощущению — и на мгновение волосы на его голове шевельнулись, а край мантии дрогнул, словно от порыва ветра. В зале не было сквозняка. Гарри открыл глаза и часто задышал. — Я что-то почувствовал. Как будто воздух ответил. На секунду. — Это начало, — сказал Драко, и в его голосе не было ни насмешки, ни вызова. Только сдержанная, почти застенчивая теплота. — Ты почувствовал воздух. Теперь ты знаешь, что он тебя слышит. Продолжай. Итан, наблюдавший за ними от двери, тихо добавил: — Ты на правильном пути. У меня ушли месяцы, чтобы создать первую искру, помнишь? А ты сделал это за пару недель. Не останавливайся. Гарри посмотрел на них обоих и кивнул. — Спасибо. Оба. Драко отвёл взгляд и чуть пожал плечами, делая вид, что ничего особенного не произошло. Но Итан заметил, как уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Вечером того же дня Драко стоял, прижавшись к холодной стене в тёмном коридоре у подземелий. Он ждал. Он знал, что сегодня Пэнси должна встретиться с кем-то — он подслушал обрывок разговора вчера, когда она думала, что её никто не слышит. Сердце колотилось где-то в горле, но он заставлял себя стоять неподвижно и не дышать. Вскоре появилась Пэнси. Она шла быстро, оглядываясь через плечо. За ней, из тени, выскользнула фигура в тёмном плаще. Драко не мог разглядеть лица — капюшон скрывал его, а голос был приглушённым, но слова он расслышал отчётливо: — Завтра. В кабинете Дамблдора. Он будет один. Используй это. Пэнси протянула руку, и фигура в плаще передала ей что-то блестящее — небольшой флакон. Пэнси сжала его в ладони и кивнула. Оба исчезли в разных направлениях, и Драко, дождавшись, пока шаги стихнут, бросился к лестнице. Он нашёл Итана, Теодора, Гарри, Рона и Гермиону в зале собраний и, запыхавшись, выпалил: — Завтра. Они собираются что-то сделать завтра. В кабинете Дамблдора. Кто-то передал Пэнси какой-то предмет, и она сказала: «Я сделаю это». Завтра. — Значит, покушение на Дамблдора, — сказала Гермиона. — Мы должны предупредить его. — Нет, — возразил Итан. — Если мы предупредим Дамблдора, Пэнси поймёт, что её раскрыли. Она сбежит, и мы никогда не узнаем, кто второй. Мы должны поймать её с поличным. — Как? — спросил Гарри. — Мы будем ждать в кабинете Дамблдора. Спрячемся. И когда она появится, мы схватим её. — Это рискованно, — сказал Теодор. — Если у неё проклятый предмет, она может успеть использовать его. — Мы будем быстрее. — да ладно, и не с таким дерьмом справлялись. — Ухмыляясь сказал Рон. — Рон! — крикнула Гермиона. Рон спрятался за Гарри. Все ребята посмеялись, смотря на эту сцену. На следующий вечер кабинет Дамблдора был погружён в полумрак. Директор сидел за столом, делая вид, что просматривает пергаменты. Фоукс дремал на насесте. В камине тихо потрескивал огонь. За книжными шкафами и в нише за статуей прятались Итан, Гарри, Теодор, Драко, Рон и Гермиона. Дверь открылась, и вошла Пэнси Паркинсон. На ней была аккуратная мантия, волосы уложены, лицо спокойное и безмятежное. В руках она держала поднос с чайником и двумя чашками. Она двигалась с той особой грацией, которую прививают девочкам из старых чистокровных семей, — спина прямая, подбородок приподнят, ни одного лишнего движения. — Профессор Дамблдор, — произнесла она с лёгкой, почтительной улыбкой, — я принесла вам чай. Вы так много работаете в последнее время. Я подумала, что вам нужно немного отдохнуть. Она поставила поднос на край стола. Итан вышел из-за шкафа, направив на неё палочку. — Оставь чай, Пэнси. И отойди от стола. Пэнси замерла. На мгновение в её глазах мелькнуло что-то — не страх, а скорее холодная, расчётливая оценка ситуации. Затем она медленно повернулась. Из-за статуи вышли Гарри, Рон и Гермиона. Из-за другого шкафа — Теодор и Драко. Пэнси перевела взгляд с одного на другого, и на её лице появилось выражение холодного презрения. — Какая трогательная сцена, — произнесла она ледяным тоном. — Весь цвет Хогвартса собрался, чтобы устроить засаду одной студентке. Польщена. — Не притворяйся, Пэнси, — сказал Драко. — Мы знаем о письмах. О Беллатрисе. О том, что ты собиралась сделать. Губы Пэнси сжались в тонкую линию. Она смотрела на Драко, и в этом взгляде была смесь обиды и презрения. — Ты, Малфой, — произнесла она, и каждое слово сочилось ядом. — Ты, чей отец стоял по правую руку от Тёмного Лорда. Ты, кто вырос на историях о величии чистокровных родов. И теперь ты прячешься за спинами грязнокровок и предателей крови. Твой отец был бы в ужасе. — Мой отец сделал свой выбор, — спокойно ответил Драко. — Как и я. А ты — ты всё ещё прячешься за чужими решениями. Ты всегда была такой, Пэнси. Всегда искала, к кому бы прислониться. Сначала ко мне, потом к Тёмному Лорду. Ты хоть раз в жизни принимала решение сама? Пэнси бледнела, но не отступала. — Ты ничего не знаешь! — вырвалось у неё. — Ты не знаешь, каково это — когда твоя семья под ударом! Когда тебе говорят: сделай это, или твои родители умрут! Беллатриса… она не угрожала. Она обещала. И она выполняет свои обещания, ты знаешь это лучше меня! — Поэтому ты согласилась убить Дамблдора? — спросил Итан. — Из страха? — Из долга! — Пэнси вскинула голову. — Моя семья всегда служила Тёмному Лорду. Я не могла предать их. И я не могла предать его. — Ты могла прийти к Дамблдору, — тихо сказала Гермиона. — Попросить защиты. Как сделал Драко. Как сделали другие. — Драко — наследник Малфоев, — холодно ответила Пэнси. — У него было что предложить Ордену: деньги, связи, информация. А что есть у меня? Ничего. Паркинсоны никогда не были в первом круге. Мы — пешки. И пешки выживают, только если выполняют приказы. В комнате повисла тишина. — Кто был с тобой вчера в коридоре? — спросил Теодор. — Кто передал тебе флакон? Пэнси долго смотрела на него. А потом улыбнулась — холодно, почти торжествующе. — Вы так много знаете, но этого не узнали. И не узнаете. От меня — точно. Она запустила руку в карман мантии. Все напряглись, палочки взлетели. Но Пэнси достала не палочку. Она достала маленький тёмный флакон. Тот самый. — Пэнси, не надо, — резко произнёс Драко, и в его голосе впервые прозвучала настоящая тревога. — А что мне терять? — Она посмотрела на него, и в её глазах была пустота. — Если я заговорю, Беллатриса убьёт мою семью. Если я не заговорю — вы отправите меня в Азкабан. Третий вариант — самый простой. — Опусти флакон, — сказал Дамблдор, поднимаясь. Его голос был спокоен, но в нём звучала сталь. — Есть другой путь. Вы можете рассказать правду. Это не слабость. — Вы не понимаете, — Пэнси покачала головой. — Я не могу. Я не герой, как Поттер. Я не мятежник, как Малфой. Я — Паркинсон. Мы всегда были верны. До конца. Она откупорила флакон. Итан сделал шаг вперёд, но Пэнси выставила руку. — Не подходи. Она поднесла флакон к губам. В комнате стояла мёртвая тишина. А потом Пэнси выпила яд одним глотком, закрыв глаза. Флакон упал на каменный пол и разбился. Пэнси схватилась за горло, её лицо исказилось от боли. Она упала на колени, задыхаясь. Пена выступила на губах. Драко бросился к ней, но Дамблдор остановил его — слишком поздно. Яд действовал мгновенно. Через несколько секунд Пэнси Паркинсон лежала на полу, и её глаза смотрели в потолок. В комнате стало тихо. Где-то далеко ухала сова. Фоукс издал тихую, печальную трель. Драко стоял на коленях рядом с телом Пэнси. Он не плакал, но его лицо было белее мела. Гермиона отвернулась и прижала ладонь ко рту. Гарри смотрел на тело Пэнси расширенными глазами. — Она сделала свой выбор, — тихо произнёс Дамблдор, и в его голосе звучала глубокая печаль. — Не тот, которого мы хотели. Но она сделала его сама. Это всё, что у неё осталось. Итан стоял неподвижно. Он не знал Пэнси так близко, но он знал этот выбор. Выбор между страхом и смертью. Между долгом и правдой. И где-то внутри он понимал: это мог быть кто-то из них. Это мог быть Теодор. Это мог быть Драко. Это мог быть он сам. Вечером того же дня, когда суматоха улеглась и авроры унесли тело, Драко сидел один в углу гостиной Слизерина, глядя в огонь. Итан подошёл и сел рядом. Драко не поднял головы, но заговорил: — Знаешь, я помню, как мы играли в прятки в этом самом замке. На первом курсе. Пэнси всегда пряталась за гобеленом на третьем этаже — думала, что никто не знает. А я знал. Но не говорил ей. Она злилась, когда её находили, кричала, что я жульничаю. — Он замолчал. — Тогда всё было проще. Мы были детьми, которые играли в прятки. А теперь она мертва, и я не могу понять, в какой момент всё пошло не так. — Ты пытался, — тихо сказал Итан. — Ты дал ей шанс. — Этого недостаточно. — Никогда не достаточно. Но это всё, что мы можем. Драко долго молчал. Потом кивнул. — Я остаюсь. До конца. Но, Морган… если со мной что-то случится — не дай им забыть, что я был на вашей стороне. — Ты не умрёшь, — ответил Итан. — Я не позволю. Поздней ночью, в спальне Теодора, Итан лежал, прижавшись к нему. Теодор гладил его по волосам — медленно, успокаивающе. — Ты не спишь, — произнёс Теодор. — Думаешь о Пэнси? — Обо всём, — ответил Итан. — О том, что это мог быть любой из нас. Ты, Драко, я сам. Война не оставляет места для простых решений. Только для выбора. И каждый выбор имеет свою цену. Я вспоминаю, как сам стоял перед выбором. Месть или справедливость. Тьма или свет. Я выбрал свет. Пэнси выбрала тьму — не потому, что хотела, а потому что не видела другого пути. Я не хочу потерять тебя, Тео. Я не хочу потерять Гарри. Я не хочу, чтобы ещё кто-то умер. — Ты не потеряешь, — прошептал Теодор. — Мы справимся. Вместе. Итан закрыл глаза и прижался ближе. Тени вокруг колыхнулись и замерли, охраняя их покой. Позже, когда Теодор заснул, Итан сидел у окна и смотрел на тёмную воду Чёрного озера. За стеклом проплыла огромная тень кальмара. Покушение провалилось, но цена оказалась слишком высока. Пэнси мертва. Второй шпион всё ещё не найден. Беллатриса на свободе и будет мстить. Гарри всё ещё крестраж. А впереди — неизвестность. «Я стал сильнее. Мы стали сильнее. И мы справимся. Вместе. Но сколько ещё таких выборов нам предстоит? И сколько из нас доживёт до конца?» Тени вокруг колыхались, послушные его дыханию. Итан закрыл глаза.