Кудрявый

Антон проснулся рано, в шесть утра. За стеной тихо, но организм сам не позволяет полностью расслабиться и поэтому поднимает парня так рано. Он сразу встаёт и идёт в ванную. Быстро принимает душ. Спешит. Нужно успеть уйти из дома, пока родители не проснулись. Голова кружилась. Шастун заходит на кухню. Заглядывает в холодильник. Пусто. Еды нет совсем. Он уже хотел развернуться и уйти обратно в комнату, как на кухню заходит отец. Смотрит на него мутным взглядом. — Ты можешь хоть иногда вести себя тихо? — риторический вопрос, ему не нужен ответ. — Вообще родителей не уважаешь. Отец приближается к Антону. Парень смотрит на него, не в силах пошевелиться. И тут резко в скулу прилетает кулак. Ноги подкашиваются, и Антон падает на пол. Мужчина продолжает бить куда попало — прилетает в основном по рукам. Мальчик закрыл лицо. Он не сопротивлялся, молча всё терпел. Нужно молчать, а то достанется сильнее. — Тряпка, — произносит отец и уходит обратно в спальню. Шастун продолжает сидеть на полу. Руки болят. На скуле небольшой кровоподтёк. Лицо он закрывал специально, чтобы друзья ничего не заподозрили. Хотя они прекрасно знают, что у Антона происходит дома. Но всё равно не хотелось, чтобы они волновались. Он поднимается с пола, заходит в комнату, надевает те же джинсы, что и вчера, белый свитшот. Берёт скейт и рюкзак и выходит из квартиры. На лестничной клетке уже потихоньку приходит в себя. Ноги трясутся. Он поднимает рукава кофты и видит большие сине-фиолетовые синяки. Ничего, — думает он. — Заживёт. *** В семь утра парень уже подъехал к школе. Во дворе практически пусто, только небольшое количество людей стоят около школы, разговаривают. Удивительно, что вообще хоть кто-то есть, ведь до уроков ещё целых полтора часа. Парень идёт на задний двор, покурить. Там неофициально находится курилка, даже учителя про неё знают, но ничего не говорят. Антон достаёт сигарету, поджигает. Первая тяга — тело сразу же расслабляется, мысли об утре уходят на задний фон, в голове тишина. — Извини, сигаретки не будет? — к Антону подходит парень. Высокий, выразительно улыбается и кажется слишком бодрым для семи утра. Шастун молча протягивает сигарету. — Спасибо, — опять улыбка. Шастун даже засмотрелся немного. — А ты случайно не из одиннадцатого «Б»? — Оттуда. А ты откуда знаешь? — Он отвечает спокойно, с интересом рассматривая парня. — Видел тебя. Я из параллельного, недавно перевелся, в одиннадцатый «А», — его карие глаза смотрят на Антона так, что аж ноги подкашиваются — слишком пристальный взгляд. — Меня Кирилл зовут. А тебя? — Антон. Кирилл кивнул. Всё остальное время, пока они курили, парни стояли в тишине. В комфортной тишине. Шастун периодически поглядывал на парня. Высокий, выразительные карие глаза, подкачанное тело. Что-то в нём было такое... притягательное. Или просто Антону так казалось, потому что утро было слишком тяжёлым. — Слушай, — Кирилл нарушил тишину первым, стряхивая пепел. — А чего ты такой бледный? Поел хоть? — Не успел, — коротко ответил Антон, отводя взгляд. — Понятно, — Кирилл не стал лезть дальше. Просто достал из рюкзака батончик мюсли и протянул. — Держи. Я себе ещё куплю. Антон посмотрел на батончик, потом на Кирилла. — Не надо. — Бери, — Кирилл сунул батончик ему в руку. — А то с голодухи в обморок упадёшь. Мне потом тащить тебя в медпункт лень. Антон хотел возразить, но почему-то не смог. Батончик остался у него в руке. Он спрятал его в карман. — Спасибо, — сказал тихо. Кирилл улыбнулся той своей тёплой улыбкой и ничего не ответил. Ближе к восьми утра Оксана и Дима пришли в школу. Парень всё это время ждал их в раздевалке. — Ой, Тоша, привет, — девушка подбежала к Антону, обнимая того. Он обнял в ответ. — Вы всегда вместе приходите? — с улыбкой спросил он. — Около входа пересеклись, — ответил Дима и тоже обнял друга. *** Первые четыре урока прошли на удивление очень хорошо. Антон даже получил пятёрку по математике, единственный раз за последние месяцы, когда ему было не всё равно. — Ну что? В столовую? — предложила Оксана. — Тош, ты пойдёшь? — Да, пойдёмте, — кушать хотелось. Голова до сих пор кружилась. Очередь оказалась большой, пришлось стоять чуть ли не десять минут. Взяв подносы с едой, они пошли к столику у окна. Сев, Антон заметил Кирилла, который о чём-то весело болтал с одноклассниками. Потом парень заметил взгляд Антона, улыбнулся ещё шире и махнул рукой, приветствуя. Антон улыбнулся уголками губ и отвернул голову обратно к друзьям. — Тоша, — протянув гласную, сказала Оксана. — А кто этот красавчик? Она спрашивала с улыбкой, ей было искренне интересно. Антон почувствовал, как щёки чуть теплеют. — Да никто. Мы только утром познакомились. Он в параллельном учится. — Я рада, что ты с кем-то помимо нас решил пообщаться, — сказала Оксана, и в голосе её не было подкола, только искренняя радость. Парень посмотрел удивлённо на девушку, но улыбка сама собой, неосознанно появилась на его лице. — А чего вы такие подозрительные? — спросил он, стараясь вернуть голосу привычную ровность. — Ничего, — ответил Дима, жуя бутерброд. — Просто ты обычно новеньких не замечаешь. А этого заметил. — Он первый подошёл, — пожал плечами Антон. — Ну и ладно, — Дима улыбнулся. — Может, наконец-то перестанешь быть букой. Антон хотел возразить, но передумал. Может, они и правы. Может, ему действительно стоит с кем-то общаться. Тем более с Кириллом было... легко. Он не задавал лишних вопросов, не лез в душу. Просто стоял рядом и молчал. Этого Антону не хватало. Он бросил ещё один быстрый взгляд в сторону Кирилла. Тот снова смотрел на него. И снова улыбался. *** Следующая неделя прошла спокойно. Дома всё было стабильно, насколько это слово вообще применимо к тому, что происходило в квартире Шастунов. Отец практически не трогал Антона. Мать как всегда игнорировала, молча курила, пила и периодически ругалась с мужем. Их голоса стали для Антона просто белым шумом, он научился не вслушиваться, пропускать мимо ушей, делать вид, что его это не касается. По утрам он по-прежнему уходил из дома до того, как родители просыпались. Иногда успевал перехватить булочку в Пятёрочке, иногда просто пил энергетик и ехал в школу на голодный желудок. Голова кружилась, но к этому он уже привык. Помимо друзей парень начал потихоньку общаться с Кириллом. Тот не спрашивал ничего лишнего. Даже если замечал синяки — а замечал он всё, Антон это видел, — он молчал. Не лез с вопросами «кто это сделал?», «почему ты не пожалуешься?», «как ты так живёшь?». Просто молчал. И Антон был благодарен ему за это. Больше, чем готов был признать. Однажды на большой перемене они стояли в конце коридора у окна. Антон пил кофе из автомата — горький, пересушенный, но горячий. Кирилл стоял рядом, тоже с пластиковым стаканчиком. — Ты всегда один в коридоре стоишь, — заметил Кирилл. — Не любишь шум? — Не люблю, когда много людей, — ответил Антон, делая глоток. — Голова болит. — От дома? — Кирилл спросил это так, будто спрашивал о погоде. Без надрыва. Без сочувствия, от которого Антона мутило. — От всего, — уклончиво ответил Антон. Кирилл кивнул, помолчал, потом вдруг сказал: — У меня тоже дома не сахар. Отец пьёт. Я тоже рано ухожу по утрам. Антон повернул голову и посмотрел на него. Впервые Кирилл сказал о себе что-то личное. Впервые он не просто слушал, а поделился сам. — И ты поэтому... — начал Антон. — Поэтому я научился не задавать вопросов, — перебил Кирилл и улыбнулся. Но улыбка вышла другой, не такой яркой, как обычно. Грустной, что ли. — Потому что знаю, как бесит, когда лезут. Антон ничего не ответил. Он просто стоял и смотрел в окно. Но внутри что-то дрогнуло. Словно он увидел в Кирилле не просто весёлого парня с идеальной улыбкой, а кого-то своего. Может, он и правда понимает, — подумал Антон. Они даже успели вместе сходить на скейтплощадку. Катались, общались, веселились. Кирилл научил Антона нескольким новым трюкам — тем, которые тот давно хотел освоить, но всё никак не находил время. С Кириллом было легко. Тот подхватывал, если Антон терял равновесие, смеялся первым, если тот падал, и помогал подняться. — Давай, кудрявый, — говорил Кирилл, и в его голосе не было насмешки. Только азарт. — Ещё раз. У тебя получится. Антон ловил себя на мысли, что ему нравится, как звучит его прозвище из уст Кирилла. По-другому. Не так, как у тех парней из группировки. — Почему ты меня кудрявым называешь? — спросил как-то Антон, отряхивая колени после очередного падения. — А ты посмотри на себя, — Кирилл усмехнулся и потрепал его по волосам. — Ты же весь в кудряшках. Как одуванчик. Антон хотел возмутиться, но вместо этого улыбнулся. Странно, но ему нравилось. В другой раз, уже вечером, они сидели на лавочке у школы. Солнце садилось, небо розовело. Антон курил, Кирилл сидел рядом, болтал ногой, смотрел куда-то вдаль. — Ты вообще с кем живёшь? — спросил вдруг Кирилл. — С отцом и матерью? — Да, — коротко ответил Антон. — А братья, сёстры? — Нет. Один. — Я тоже один, — сказал Кирилл. — Удобно. Никто не лезет. — Неудобно, — возразил Антон. — Когда ты один, всё на тебе. И кричат только на тебя. Кирилл повернул голову и посмотрел на него долгим взглядом. — Мне кажется, или ты слишком много на себя берёшь? — спросил он. — Дома одно, в школе другое. Друзья переживают. А ты всё тащишь. — А что мне остаётся? — Антон выдохнул дым. — Развалиться? — Нет, — Кирилл убрал волосы с его лба. Жест получился неожиданно мягким. Антон замер. — Просто иногда можно не тащить одному. — Ты о чём? — О том, что я рядом, — просто сказал Кирилл и убрал руку. Антон почувствовал, как сердце стукнуло где-то в горле. Он не знал, что на это ответить. Сказать «спасибо»? Слишком громко. Сказать «зачем тебе это»? Слишком страшно, вдруг услышит правду, которая ему не понравится. Он просто кивнул. Кирилл улыбнулся, и они продолжили сидеть в тишине. В той самой комфортной тишине, которую Антон так ценил. *** В один из дней Антон пришёл в школу с разбитой губой. Не сильно, трещина посередине нижней губы, немного крови. Он попытался оттереть её рукавом ещё на входе, но свежая кровь только размазалась по подбородку. — Тош, что с тобой? — Оксана подбежала к нему в коридоре, схватила за подбородок, поворачивая лицо к свету. — Опять он? — Всё нормально, Окс, — Антон отстранился, пряча глаза. — Просто неудачно упал. — Упал? — Дима подошёл ближе, прищурился. — С разбитой губой падают, когда лицом об асфальт. А у тебя синяков на скулах нет. Только губа. — Отстань, — буркнул Антон и отвернулся. Ему не хотелось врать, но и правду говорить тем более. Что он скажет? Что отец заехал ему в лицо, потому что Антон слишком громко закрыл дверь в ванную? Что мать смотрела на это с кухни и не проронила ни слова? Что он уже привык? — Тоша, — Оксана взяла его за руку. — Ты же знаешь, что мы... — Всё, Окс, — он мягко высвободил руку. — Правда, всё нормально. Она хотела что-то добавить, но в этот момент из-за угла вышел Кирилл. Увидел Антона, заметил кровь на губе, и лицо его на секунду стало серьёзным, очень серьёзным. Он подошёл, молча достал из кармана упаковку влажных салфеток и протянул Антону. — Держи. Антон взял, протёр губу. Салфетка окрасилась в розовый. Кирилл смотрел на него, но ничего не спрашивал. — Спасибо, — сказал Антон тихо. Кирилл кивнул. Потом перевёл взгляд на Оксану и Диму, спокойно, но будто в глазах промелькнула лёгкая усмешка. И ушёл в свой класс, даже не обернувшись. Оксана проводила его взглядом. — Слушай, Тоша... — начала она, но Антон её перебил. — Не надо, Окс. Пожалуйста. — Я просто хотела сказать... — Ничего ты не хотела, — Антон забрал свой рюкзак с пола. — Всё хорошо. Он ушёл в класс, оставив друзей в коридоре. *** На большой перемене они сели в столовой, как обычно. Антон ковырял вилкой картошку, не глядя по сторонам. Оксана и Дима переглядывались. Они делали так всё чаще в последнее время, переглядывались, будто решали, кому первому заговорить. — Ты в последнее время какой-то... — Дима подбирал слово. — Отстранённый. — Нормальный я, — ответил Антон, не поднимая головы. — Не похоже, — тихо сказала Оксана. — Ты с нами почти не разговариваешь. А с этим... с Кириллом всё время. — Мы просто общаемся, — Антон наконец поднял глаза. — Что в этом плохого? — Ничего, — быстро сказала Оксана. — Ничего плохого. Просто... — Что просто? Она помолчала, подбирая слова. Дима пришёл на помощь: — Он какой-то странный, — выпалил он. — Слишком приторный. Ты не находишь? — Нет, не нахожу, — голос Антона стал жёстче, холоднее. — Он просто нормальный. Он не лезет с вопросами. Не пытается меня жалеть. Не смотрит на меня как на сломанного. — Мы не смотрим на тебя как на сломанного, — тихо сказала Оксана, и в глазах у неё блеснуло что-то похожее на обиду. — Знаю, — Антон вздохнул, и злость из него вышла так же быстро, как и пришла. — Извините. Я просто... — Устал, — закончил за него Дима. — Мы знаем. Они помолчали. В столовой было шумно — кто-то смеялся, кто-то спорил, гремели подносы. А за их столиком повисла тяжёлая, вязкая тишина. — Мы не хотим тебя потерять, Тоша, — сказала Оксана, накрыв его руку своей. — Просто переживаем. — Я никуда не деваюсь, — ответил Антон. — Просто мне легко с ним. Он ничего не требует. Понимаете? Ничего. Не надо объяснять, почему у меня синяки. Не надо врать, что я упал. Он просто принимает как есть. — А мы разве нет? — спросил Дима, и в голосе его прозвучала обида. — Вы да, — Антон посмотрел на друга. — Но вы же волнуетесь. А я не хочу, чтобы вы волновались. Я устал,от того, что вы волнуетесь. — То есть ты предпочитаешь того, кому всё равно? — Оксана убрала руку. — Я предпочитаю того, кто не задаёт вопросов, — ответил Антон. Он взял поднос и встал из-за стола. — Я пойду, — сказал он. — Уроки скоро. — Антон, — окликнул его Дима. — Мы же просто... — Я знаю, — не оборачиваясь, ответил Антон. — Правда. Всё нормально. Он ушёл, оставив поднос на стойке для посуды. Оксана и Дима остались сидеть. — Он злится, — сказала Оксана. — Не злится, — ответил Дима. — Просто устал. И ему правда легко с этим Кириллом. Я вижу. — А тебе он не кажется подозрительным? — Кажется, — признался Дима. — Но Антону сейчас не нужны наши подозрения. Ему нужен кто-то, кто просто будет рядом. Если этот парень окажется нормальным — хорошо. Если нет... — Что тогда? — Тогда мы будем рядом, — твёрдо сказал Дима. — Как и всегда. *** В тот же день, после уроков, Антон и Кирилл встретились у выхода. Кирилл уже ждал его, прислонившись к стене, с телефоном в руках. Увидев Антона, он убрал телефон в карман и улыбнулся. — Как губа? — спросил он, глядя на свежую трещину. — Нормально, — Антон провёл языком по губе, немного щипало, но терпимо. — Не болит уже. — Дай посмотрю, — Кирилл взял его за подбородок, осторожно повернул лицо к свету. Пальцы у него были тёплые. Антон замер. Сердце почему-то стукнуло быстрее. — Заживёт, — сказал Кирилл, отпуская. — Не бойся, шрама не останется. — Я и не боялся, — ответил Антон, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение. Они пошли вместе до остановки. Кирилл рассказывал какой-то смешной случай с урока физкультуры, как учитель заставил их бегать кросс, а один парень запутался в собственных шнурках и упал прямо перед финишем. Антон слушал вполуха, но улыбался. Ему нравилось, как Кирилл говорит, легко, без напряжения. Как смотрит на него, внимательно, но без жалости. Как не задаёт вопросов, на которых нет хороших ответов. — Ты сегодня какой-то грустный, — заметил Кирилл, когда они остановились на светофоре. — Просто устал, — соврал Антон. — Дома... Он не закончил фразу. Не потому что не хотел, просто не знал, как объяснить то, что происходит у него дома. — Понимаю, — сказал Кирилл, хотя Антон не был уверен, что он действительно понимает. — Слушай, а хочешь, заедем ко мне как-нибудь после школы? Родителей нет, можно отдохнуть. Посмотрим фильм, закажем пиццу. Антон задумался. Домой не хотелось. А к Кириллу почему-то хотелось. Даже несмотря на то, что он понятия не имел, где тот живёт. — А ты где живёшь? — спросил он. — Недалеко, — уклончиво ответил Кирилл. — За мостом. За мостом, — подумал Антон. Там, где они на позапрошлой неделе были с Димой и Оксаной. Там, где те парни. Он обещал друзьям туда больше не соваться. — Мне нужно подумать, — ответил Антон. — Конечно, — Кирилл улыбнулся. Улыбка у него была открытая, тёплая. — Я не тороплю. Они попрощались на остановке. Кирилл пошёл в сторону моста, Антон в другую сторону. Всю дорогу домой парень думал о предложении Кирилла. Вечером, лёжа в кровати, Антон снова вернулся к этим мыслям. Комната была тёмной, за стеной тихо — родители уже спали. Он смотрел в потолок и прокручивал в голове разговор. «За мостом», — сказал Кирилл. Вороны — опять проскользнула мысль. Вспомнилась погоня, как он спокойно просил у них зажигалку, понятия не имея, кто они такие. Антон перевернулся на бок, натянул одеяло до подбородка. Кирилл не имеет к ним отношения, — сказал он себе. — Он просто там живёт. Мало ли кто там живёт. Да и мы будем дома, вряд ли я опять их встречу. Он вспомнил, как Кирилл держал его за подбородок. Тёплые пальцы. Внимательный взгляд. — Один раз, — прошептал он в темноту. — Один раз ничего не случится. Он почти заставил себя в это поверить. *** На следующий день в школе Антон подошёл к Кириллу сам. Впервые. — Я подумал насчёт твоего предложения, — сказал он. Кирилл поднял бровь, и на лице его расцвела улыбка. — И? — Давай как-нибудь на этой неделе. После школы. — Отлично, — Кирилл хлопнул его по плечу. — Тогда в пятницу? Антон кивнул. — Только... — он замялся. — Никому не говори. Ну, про то, что я к тебе поеду. — Секрет? — Кирилл усмехнулся. — Не хочу, чтобы друзья волновались, — ответил Антон. — Хорошо, — Кирилл кивнул. — Никто не узнает. Он улыбнулся, и в его улыбке было что-то, чего Антон не разглядел тогда. Что-то, что должно было его насторожить. Но он не заметил.