étouffement. удушье

«ты что, правда не хочешь секса со мной?», — каждый раз спрашивали у меня проститутки, уже держа ладонь на моем бедре. было бы это бесплатно, то, может, и хотел бы, но даже в их невинных мордах читалось то, что я должен. должен денег, естественно, что ещё? отчитаться перед богом? нет, я в него не верю. таким девчонкам нужны деньги, а не мой член, секс с диссоциацией и мыслями: «когда он уже кончит?». по-хорошему им нужен человек, который бы их полюбил, принял и по голове погладил. но это точно не про меня. она сделала мне косичку, а волосы я подстриг на следующий день. какая случайность, зато все говорили мне, что я перестал быть похожим на педика. — у меня герпес, — сказал я как-то невзначай, а нелли посмотрела на меня и кивнула, потягивая виски через трубочку. какое извращение, фу. — и что? — ты ничего не скажешь? — ты пьяный? — нет. у неё слишком короткое платье. обтягивающее. глубокого красного цвета. будь я моралистом, то спросил бы: «почему такое короткое?», — но кто я такой, а? мне и так нравится, особенно когда нелли сидела нога на ногу. платье плотно обтягивало её бёдра. она цыкнула, когда заметила, куда я смотрю. — у тебя правда герпес? я судорожно покивал. правда, блять, ещё какая. у уролога меня одарили очень осуждающим взглядом, из-за которого хотелось под землю провалиться, а потом и в лицо сказали про генитальный герпес. жжёт, сука. такой молодой, а ебал уже половину района, молодчинка. идите нахуй. нелли медленно посасывала трубочку, оставляя на ней следы красной помады. я встревоженно следил за ней. её серьёзно ничего не смущает? — у меня высокое либидо. — у меня тоже, — она села ко мне поближе. бедро к бедру, я водил круги по её оголённому колену. — ты пианист? я посмотрел на свои пальцы. да, был, когда-то, чтобы мама меня похвалила. — типа того. нелли промычала и поцеловала меня в шею. а ты похвалишь меня просто так? мой первый секс был с женщиной намного старше меня, и она всё время говорила, что я умничка. потом она сказала, что у меня глаза прямо как у её сына. так быстро в жизни я ещё не сбегал. сказать, что я был расстроен, — ничего не сказать, потому что был разочарован до глубины души. мне хватило быть умничкой. ещё на мне скакала девица, пока я курил. она спросила, скучно ли мне. конечно, скучно. я просто жду, когда ты устанешь или кончишь. — ты меня любишь? — спросила нелли. меня передёрнуло от слова «любишь». — нет. мы знакомы два дня. я и не собирался тебя любить, даже если бы мы были знакомы два года, а не дня. нелли, кажется, не расстроилась совсем, будто именно такого ответа от меня и ожидала. да, в общем, я никогда не радовал людей своими словами. моя личность — синоним слову «разочарование». я говорю то, что нужно услышать, а не хочется. её рот не для выяснения отношений со мной, а для моего члена. с герпесом. мне стыдно, но только чуть-чуть. моя рука была уже у неё под бельём. скажешь ли ты «умничка», м? нелли только тихо стонет мне на ухо и жмётся ближе. — ты плачешь? — она смотрела прямо мне в глаза. у неё тушь посыпалась. она вообще слишком густо накрасилась, и ресницы слипались. я в недоумении смотрел в ответ, понимая, что начинаю видеть размыто. нет. пожалуйста, блять, хотя бы не сейчас. — нет. — стой, — нелли убрала мою руку, поправила платье и обняла меня. — прекрати. — почему? я что-то сделал не так? — ты плачешь, чарли. лучше бы она не замечала дальше, потому что, лично я, даже не заметил. было бы очень романтично. лёгкий петтинг с мужскими слезами. я не знаю, что на меня нашло и так резко. как давно вообще идут эти слёзы? но нелли меня не отпускала и гладила по спине, пока я в край не разревелся. я знаю, как устроена человеческая психика, пока это не касается меня самого. друг подарил мне серебряный кинжал, чтобы я убил себя. я крутил его в руках, смотрел. блестящий, острый. пока крутил, случайно порезал палец. крови было немного. думал, прислонить к шее и провести, чтобы это всё закончилось, но посмотрел на кровоточащий палец, вспомнил, что завтра на учёбу, а после на работу. передумал. кинжал лежит в самом нижнем ящике прикроватной тумбочки. так-то я будущий клинический психолог, студент, мне недавно исполнилось двадцать. специальность «перинатальная психология». на деле никто. всё просто. нелли поцеловала меня в губы, чтобы утешить, чтобы я перестал плакать. при знакомстве, то есть два дня назад, она сказала, что её маленький секрет — это желание доминировать над мужчиной. это часть её похотливого желания? ей нравятся мужские слёзы? нравится моя уязвимость? а её возбудит, если я скажу, что являюсь главным позором своих родителей? она провела ногтем по контуру моих опухших губ. больше я не плакал. сидел и смотрел мимо нелли, которая перестала меня обнимать, потому что решила перейти к члену. напоминаю: у меня генитальный герпес, которым меня заразила сестра нелли — ванесса. я ей не врал. завтра у меня пара по психосоматике и психологии телесности. я жду, пока нелли перестанет мне дрочить. похвали меня, тупая сука. на самом деле, утро вообще ни о чём. я встал раньше на час, как всегда. варил кофе, готовил завтрак на двоих, зная, что нокс встанет и придёт только на холодное. начнёт ныть, что я не разбудил его раньше. я даже не пытался этого делать, потому что он бы послал меня куда подальше. я распаковал новую пачку сигарет, и мне стало морально легче, по крайней мере, почти не думал о своём состоянии. думаю, не стоит повторять, что чрезмерные размышления вызывают головную боль, хотя уже повторил. на диване я сидел в позе мёртвого лотоса. это обычная поза лотоса, просто я сгорбился из-за боли в спине. ебучий диван меня доконал, но выбора не было. ещё надо сходить разбудить нокса, потому что уже пришло его время, а он так и не вышел. в спальне темно. жалюзи плотно закрыты. нокс спит с головой под одеялом, видно только ступни, которые он во сне потирал друг о друга. я, не постеснявшись, пнул его в поясницу. — отъебись от меня, пожалуйста, блять, — промычал нокс и зарылся под одеяло сильнее, я пнул его ещё раз. — мудак, уберись нахуй от меня. — вставай, заебал уже, кретин. ныть снова начнёшь, что тебе кофе холодный. — это ты ноешь постоянно. для рыжих это нормально, походу. резко я перестал бояться обидеть нокса словом. ну и пинком в поясницу. не потому, что мне за ночь что-то переклинило или я перестал испытывать чувства, хотя второе хотелось бы. нет. у меня до сих пор болело веко. рана значила то, что я могу перестать жалеть того, с кем церемониться не стоит. за время жизни с ноксом я понял, что мне нужно обязательно сидеть с ним за столом, когда он ест, даже если я уже завтракал. по его словам, мне нужно просто молча сидеть и заниматься своими делами. я курил. ел он очень медленно, в определенном порядке. сначала что-то одно, а потом другое и наотрез отказывался есть хлеб, потому что напоминает пластилин. иногда нокс говорил, что вода грязная в смысле того, что тёплая вода — грязная, а холодная — чистая. каждый день он вязал где-то в семь вечера, иногда позже, но это не критично, так как я замечал, что вязанием он занимается в любое время, когда захочет. изначально мне было отчасти боязно взаимодействовать с ноксом, плюсом казался он мне ужасно навязчивым, что к тому же раздражало. боязно, потому что человек новый, я не знал, что он из себя представляет, что от него ожидать. — мне сон приснился, — нокс небрежно пододвинул пустую тарелку в сторону и взял мои сигареты. я повёл бровью в жесте «расскажи», но он не отреагировал. — что за сон? — как мы с братом в таиланде купались. он жаловался, что песок горячий. — у тебя есть брат? — ага. нео. он затих. я мыл посуду. ничего нового. мне самому в последнее время снились то ли сны, то ли кошмары. я чувствовал после них... а нихуя я не чувствовал. случайно я ударил по столу, и одна тарелка чуть не вывалилась. на работу к девяти. разбирать ящики с оружием, подписывать бумажки, ожидать то, что придет, скорее всего, виктор или джо с виолой. нокс отошёл. мне срочно нужно покурить. вообще сегодня у нас переговоры. в идеале там должен присутствовать только нокс, но меня решили также на это подписать, потому что я его помощник с хорошей реакцией и умением защитить. да, конечно. быстро достать пистолет и выстрелить в лоб — не так уж тяжело на деле, особенно когда я намеренно ни о чем не думаю в этот момент. нокс — синхронный переводчик с нескольких языков. дома, и не только, он ругался на немецком, со мной говорил на английском, как обычно, потому что однажды я ему сказал, что ни слова на немецком не знаю. конечно, он меня не послушал и продолжил. вы-то что ожидали? великий и ебучий полиглот нокс спустится с небес к такому плебею, как я, и переведёт? да ни за что. я выгнал его наконец одеваться на работу. сам расхаживал по квартире, не зная, чем себя занять. стирал вчера. посуду помыл. на столе чисто. со мной, вроде, тоже всё нормально, только если не считать того, что мне надо подстричься. или не надо? мне всё равно. сначала к нам зайдёт джо с бумагами, которые мы все должны подписать, разобрать ящики, а дальше с ноксом на переговоры. я не представлял, если честно, какая на нём лежит ответственность и с какой скоростью работает мозг синхронных переводчиков. в машине было то же самое. у нас произошла маленькая перепалка из-за того, что я не хотел быть за рулем, как и нокс. он тяжело вздохнул, толкнул меня к двери и пошёл садиться за водительское. тишина. я взял в этот раз две пачки сигарет, потому что зависим от них больше, чем от алкоголя по вечерам. нокс что-то напевал себе под нос, не смотря в мою сторону. я в общем полагал, что ему дико похуй на меня. и для себя я прав. а вы ожидали от меня чего-то другого? смешно. воняло табаком и парфюмом нокса, ещё солнце светило мне прямо в глаза. почему-то именно в этот момент меня ничего не раздражало, а в голове ноль. неплохо. ещё у меня проскользнуло воспоминание о том, как я видел котят, которые играли на солнце с мамой-кошкой. какое-то слишком доброе утро, не напоминающее обычного меня. это странно. я не тешусь под солнечными лучами, как котёнок, я смотрю, как нокс держит руль одной рукой, а в другой сигарету. он шмыгал каждую, сука, минуту. виктор точно зайдёт сегодня, я уверен. почему? голова у меня с утра болит к его будущему приходу. или это из-за присутствия нокса. кто знает?