étouffement. удушье

виктор сидел на краю стола, двигая ногами в воздухе. его рост не позволял ему дотянуться до пола. чем же я занят? бумажная работа, ничем не удивлю. в какой-то мере мне не хотелось оставаться с виктором наедине, но одновременно я не чувствовал дикого дискомфорта рядом с ним. он вязал себе косичку на жжёных в пепельный блонд волосах. его парфюм значительно отличался от нокса. что-то приторно сладкое, словно женское, даже для девочек-подростков. ваниль, какая-то, что ли, клубника. в этот раз обоняние меня не подводило, потому что в основном я воспринимал запахи не такими, какие они есть на самом деле. у виктора пустой взгляд при улыбке и без неё. он может долго держать зрительный контакт — я проверил. смотрел на него относительно долго, он же ни разу не отвёл глаз. интересно. от виолы я узнал, что виктор также посещает терапии для сексоголиков вместе с ней, но не особо получается держаться. приходит туда потрахаться с парнями. зависимым от секса знакома пустота, которую нужно заполнить. в глазах виктора, кажется, пустота не психопата, а человека, которому не хватает тепла. я, естественно, не профессионал, когда дело идёт о тепле, но сухие факты — моё всё. мне было неясно, чем же я так привлёк виктора, будто на мне мёдом намазано. ни разу «да» ему не сказал, мы не трахались, не целовались, кроме одного раза, когда я дал поцеловать щёку. конечно, не отменяю факта, что для него я, возможно, не только объект сексуальных фантазий, но и просто человек. мне относительно сложно в это поверить, но я пытался, хотя каждый раз замечаю, что виктор смотрит сквозь меня. я та самая цель, над которой нужно постараться. всё понятно. он протянул мне бумаги, хотя я не просил. — мистер де марсо. — м? — веришь в любовь с первого взгляда? — нет. я посмотрел на виктора. он с задумчивым лицом надул губы, которые, кажется, слегка красил. честно, я не так представлял себе наёмных убийц. виктор ростом чуть выше моего плеча, довольно худой, взглядом либо раздевает, либо умоляет себя трахнуть, волосы длинноваты. — а я верю. сомнений и не было. он подлизывается за наркотики, с которыми я всё равно связан, несмотря на новую «должность». видите ли, доверяет только мне, лицо не новое. пара марок, которые он потом запивает алкоголем. в основном это сбивает весь эффект наркотика на алкогольное опьянение. у лиама, моего прошлого напарника, была целая коробка кассет с порнухой. перед своей казнью он мне сказал, чтобы я подарил кому-то всю коробку и обязательно добавил, что это моё, потому что ему стыдно. я не такой грязный извращенец. любитель реальности, а не фантазии. я как раз и вспомнил про коробку из-за виктора, который пришёл за дозой и разговорами о сексе. ему это точно надо. главное, чтобы нокс не перепутал свои кассеты с мультиками и лесбийским бдсм-порно, иначе я останусь без глаза. будет и доза, и секс, хотя мастурбация не считается за секс в привычном смысле. виктору понравится, я уверен. — а что записано на кассеты? — спрашивает виктор, перебирая в руке пятидесятидолларовую купюру, которая уже вся измокла в поту. — порно. разное. — какое именно? — на вкус и цвет. кассеты подписаны. лесбийское. гейское. гетеро. гэнг-бэнг. буккаке. лиам был настоящим любителем, а я сожителем, который ждал конца в другой комнате. — бесплатно отдашь? серьёзно? — а оно мне надо? я не требую с тебя денег за это и за марку одновременно. только за второе. — а нокс? — нокс смотрит «котопёс», а не как два мужика дерут друг друга в жопу. — он слишком адекватный для нашей компании. в каком-то смысле так и было. хотя не особо. нокс попросту не увлекался таким, я уверен на девяносто процентов. ставлю сотку баксов на это. возьмите меня за слово, а сейчас дайте забыть мне о своих же словах. виктор всё-таки согласился, а я говорил, что так и будет. сначала мне нужно закончить с бумагами, расставить свои подписи, поставить галочки для нокса, чтобы он нашёл, где подписывать, когда придёт, а после уже пойти с виктором и отдать ему коробку, которая весит точно, как толстый кот. конечно, виктор именно об этом не узнает, потому что такое о себе рассказывать я ему не хочу, плюсом ко всему он вообще мало что обо мне знает. его главное мнение заключается в том, что я просто горячий, но занудный мужик. этого достаточно. можно убрать горячий. я холодный, как труп, чикагским летом. так вот, лиам какие-то полгода назад предлагал мне посидеть с ним на диване, глянуть одну из кассет и по-дружески подрочить. я, увы для него, отказался, потому что решил, что могу занять свои руки чем-то более интересным. готовкой, блять. тогда я готовил еду, зная, что за моей спиной лиам кончает себе в руку и этой рукой притронется ко мне. случайно или нет — неважно, это ничего не меняет. я мыл руки три раза с щёткой до покраснения и дичайшей боли. возможно, мне должно быть стыдно за такую брезгливость, но мне не стыдно. лиам был из группы смешных наркоманов, потому что явно не грустил. я жил с ним, сам знаю и сам же наделил его званием смешного наркомана, которым брезговал. смешной и противный. классическое сочетание для людей. может, я хотел сказать наркоманов? нет, людей. он всегда засыпал под кассету с японским порно, в котором девушки визжат так, что уши закладывает, а я был готов плакать от боли в перепонках. ещё он рассказывал, как хотел переспать со своей подругой, вставил полдюйма и кончил сразу же. они не общались больше, а я смеялся весь вечер. может, ему было обидно. сейчас это не имеет значения. мне до сих пор смешно. я хихикнул, как маленькая девочка, и виктор на меня покосился. я отложил открытую папку с документами, проверил весь товар на глаз и показал виктору жест «за мной», вставая с места. мы прервём работу, чтобы дойти до квартиры, где и лежит эта проклятая коробка стыда лиама и не только его, а ещё и моего. несмотря на то, что мы оба друг друга недолюбливали и почти что ненавидели, я всё равно дал обещание этот стыд взять на себя и никому не рассказывать то, что его бывшая пихала ему в анус железные шарики, из-за которых у него был запор. никому никогда. договорились? отлично. жать руку не буду, вдруг она липкая. виктор шёл чуть сзади меня и удивительно не вешался. мне казалось, что на него накатывала ломка. пот стекал со лба, такой нервный, что смотреть невозможно, а также грызёт ногти практически до крови. я не должен указывать ему на это и не буду. купюра в его руках полностью была в поту. надеюсь, он мне её не даст, иначе мой рвотный рефлекс не переживёт этого. после этого мне нужно будет вернуться на работу, но зайти к луи — я его правая рука по наркоторговле. можете его не запоминать. мне просто нужно взять бенадрила и золофта. золофт я пью с алкоголем, после него я и размазываю слюни по столу. за давнюю «дружбу» эти препараты достаются мне совершенно бесплатно. я резко обернулся на виктора, когда мы вошли в подъезд. он выглядел ещё хуже. вены на лбу вздулись, губы в кровь. — открой рот и высунь язык, — говорю ему. виктор расслабляется на секунду и слушает меня, а я кладу ему на язык марку. — я тебе должен? — нет. — но я не помню, чтобы давал тебе денег. — ты давал. забей, — я откровенно вру. он никаких денег мне не давал. мне как-то не хочется принимать потную купюру, от того виктор и не в должниках. конечно, это может плохо сыграть мне на руку, но я разберусь, уж поверьте. каким бы молчаливым я ни был, язык у меня длинный. мы зашли в квартиру. я показал жестом стоять на месте, а сам пошёл на балкон, где хранил коробку. я с лёгкостью поднял её. помните анкету, в которой написано о моей физической силе? так вот, её прекрасно хватает, чтобы нести на себе порнографический груз весом около тринадцати фунтов. — сколько там кассет? — спросил виктор, переминаясь с ноги на ногу. он уже выглядел чуть бодрее прежнего и не обливался потом, потому что смешение его парфюма и пота было просто отвратительным, почти до тошноты. — около трёхсот. он взял одну, повернул ребром и прочитал название: — гейский садо-мазо гэнг-бэнг. я улыбнулся. сам не знаю чему. это и не так важно. коробка у виктора, мне нужно зайти к луи, взять таблетки и уйти дальше работать, а там и нокс уже подошёл, скорее всего. мы быстро попрощались. виктор разве что упомянул, что сегодня он отправит одного парня работать вместо него, потому что чувствует себя неважно — ломка, которая перетекла в кайф. плавали — знаем. я сам чувствовал себя не прекрасно, потому что, во-первых, никогда не чувствовал себя прекрасно, а, во-вторых, мне не хватало золофта и ксанакса, на которых плотно сижу. луи сидел, как обычно, крутясь на стуле, а как увидел меня, резко встал и улыбнулся во все зубы. жёлтые зубы. не представляю, какой у него запах изо рта. хотя я сам не лучше. от меня воняло, как от пепельницы с горой окурков. — чарли! давно не виделись, — он подошёл и обнял меня, на что я наигранно улыбнулся и покивал. — я на пару минут, а потом снова за работу. мне нужен золофт и бенадрил. луи не задал вопросов насчёт марки и денег, которые за неё нужны, значит, этот случай мне простителен. отлично. вообще он обо мне такого хорошего мнения, что эти и остальные препараты он готов отдавать мне целыми ящиками, и я ничего не буду должен, кроме как позвонить раз в месяц и предложить выпить пива за свой счёт. абсолютная харизма. вернувшись на склад, я увидел на столе записку от нокса, в которой он своим быстрым и немного кривым почерком написал, что он всё сделал и ушёл домой, а также домой могу уходить и я. работы на сегодня больше нет. не мог я так долго ходить за коробкой и к луи. в принципе мне нет никакой разницы. только нокс даже не в состоянии разогреть еду, поэтому мне надо домой. греть ему ужин. слушать, как он щёлкает спицами над тем же свитером. шмыгает. громко прихлёбывает кофе и активно раздражает меня своим присутствием. веко заболело. в квартире было совсем не тихо. нокс лежал на диване вверх ногами — ноги на спинке, голова свисает с дивана. он смотрел «котопёс». да, меня больше всего поразило, что такой человек вообще смотрит блядские мультики ещё и на разных языках. иногда даже не даёт мне фильм посмотреть, так ему не хочется отвлекаться. нокс встал, когда увидел меня. смотрел он из-под кудрей прищуренными глазами. — рыжий мудак? — спросил он. — ага, кудрявый кретин. так мы и обменялись любезностями. я пошёл ставить чайник и пить таблетки, которые взял же. в голове у меня ноль. вообще. я практически ни о чём не думал, кроме облегчения после того, как отдал коробку. знаете, я бы мог забрать несколько кассет, потому что они никому и не нужны, их хозяина нет в живых уже больше двух недель, но нет. мне это также не надо. мне всё равно на все категории порно, находящиеся там. — я потерял очки, — сзади подошёл нокс. — ты постоянно всё теряешь, ничего нового. — блять, — он тяжело выдохнул и сорвался на крик, — ты ёбаное бесчувственное чудовище! тебе лишь бы доебаться до меня! никто тебя, сука, не просил держать всё на себе! я просто попросил тебя помочь! — ты беспомощен, нокс! кто, блять, если не я? ты даже не в состоянии макароны сварить или посуду помыть! мне вечно всё за тебя делать надо! он толкнул меня в грудь, от чего я врезался в кухонный ящик затылком. ублюдок. — ты мне не папа, ты вообще мне никто, мудак. тебя никто не заставляет следить за мной. не делай ничего, похуй, ты бы явно предпочёл, чтобы я просто сдох, да? так тебе нормально будет? — возможно, — я пожал плечами. нокс уставился на меня. я на него. в его глазах было что-то, что мне незнакомо. — ясно. он ушёл в спальню, хлопнув дверью. я остался на кухне один. один наедине с самим собой. на столе лежали сигареты, которые я сразу взял, быстрым шагом ушёл в гостиную и упал в кресло, сжавшись клубочком и стараясь сделаться меньше в несколько раз. не получалось. возможно. я сказал «возможно». вероятность девяносто восемь процентов, что я его возненавидел. мне похуй на вероятности и проценты. нокса я и без них ненавижу так же, как эту ноющую рану на веке и звуки из спальни.