étouffement. удушье

я остался один в квартире, потому что нокс со скандалом ушёл на работу. в ушах будто до сих пор звенело. мы не кричали в этот раз хотя бы. просто перепалка. он пошёл брать отгул для меня и себя на один день из-за моего сотрясения. ну или подобия сотрясения. я был против, потому что вроде и так могу работать, но по мнению нокса нет. он взял и ушёл делать работу за двоих, а также взял ещё пару задач, чтобы отгул точно одобрили. я не хотел, чтобы он работал и за меня. за нас обоих. и брал ещё работу. ходить самому до сих пор немного трудно, поэтому я расхаживал по квартире, чтобы вообще способность ходить не потерять. по пробуждению квартира казалась какой-то незнакомой. нокс ничего не говорил о том, что произошло, и не напоминал. только с сосредоточенным видом и высунутым кончиком языка клеил пластырь мне на щеку. руки чесались чем-то заняться, а толком и нечем. только убраться в квартире полностью. в комнате нокса тоже возможно. я видел её только пару раз, если не всего один. уберусь с гарантией не получить ещё одно сотрясение. бутылка виски стояла на том же месте на чёрный день, как это назвал нокс. я её и сейчас трогать не буду. конечно, хотел бы я напиться, то наплевал бы и выпил, несмотря на сотрясение. оно бы меня не волновало, но голова и так болит. ещё дополнительных мучений не хватало. на столе в кухне лежало несколько тех трубочек, таблетки нокса и другие его очки, которые он носил только дома. у них сломанная дужка, из-за которой они и сидят криво. без нокса тихо. даже слишком тихо. я чувствовал себя закрытым, хоть и могу выйти. могу уйти к нему на работу, продолжить наши разборки, которые оборвались тут, в квартире. но что-то мешало. и сегодня я проснулся от того, что нокс сидел на полу и рассказывал мне о своём брате. нео. тот самый, с которым ноксу снился сон. нокс и нео — усыновлённые. нео не разговаривал до девяти лет, потому что прошлая семья — алкоголики и наркоманы, которые запугали его. после нео заикался ещё два года, но хотя бы разговаривал. рассказывал нокс это почти шёпотом и замолчал, когда понял, что я уже не сплю. я бы послушал ещё, но он встал и пошёл курить в кресло, всячески не замечая меня. на двери нокса маркером и чётким почерком написаны дни недели и время, по которым работаем, потому что оба иногда забываем. расписание будто школьное, но нет. в конченный понедельник мы работали с девяти утра до десяти вечера. в остальные дни более-менее нормально, если в нашей деятельности хоть что-то можно назвать нормальным. в пятницу работаем с десяти вечера до семи утра. мне кажется, что меня ждёт нечто, чего бы я не хотел видеть или знать о ноксе, если зайду в его комнату. в дверь постучали, и я отскочил. кто-то пришёл. нокс не стучит, у него есть ключи, и его слышно ещё в подъезде, даже если слышать не очень хочется. я неуверенно подошёл, потому что не знал, чего и кого ожидать. сосед-ветеран, соседка, у которой кассета с гей-порно, другой сосед, которого я послал нахуй. это оказался виктор. — привет, здоровяк, я пройду? — спросил он, а я молча пустил и закатил глаза на новое прозвище. — я кое-что узнал за работу, мне об этом сказала виола. — валяй. он пошёл хвостиком за мной на кухню. — у нокса получилось отбить отгул на завтра, — виктор залез на стул с ногами, — но вы оба будете работать со мной три дня, а я не оружейник. я тот, кто пользуется вашим оружием. — это ясно, а что нам с тобой делать? — стать убийцами на три дня со мной, — и пожал плечами. мне бы, блять, с такой лёгкостью пожимать плечами. — после этого вы будете работать, как обычно. только не смейте облажаться, риски и шансы умереть есть. послезавтра переговорим ещё. — услышал. нокс знает? — он даже об отгуле ещё не знает. — и ты решил рассказать об этом мне первее, чем ему? — да, мистер де марсо, ты у меня на почётном месте, — он подмигнул, и я узнал обычного и прежнего виктора. — ладно, здоровяк, это все новости на сегодня. передай луи за те марки. они конкретно мозги плавят. — что тебе только мозги не плавит. передам. — именно улёт. хорошо, что ты не понимаешь, — виктор хмыкнул и подтолкнул ко мне пластинку ксанакса. — виктор. — да? — почему всю информацию от босса передаёт виола? он улыбнулся, беря мои сигареты. видимо, задержится. — тут такое дело. виола не секретарша или кто-то типа того, она моя напарница, да и всё, — виктор смотрел мне прямо в глаза. даже я захотел отвести взгляд. — если я скажу, что виола очень красивая и в общем обаяшка, ты поймёшь, к чему я клоню? — только не то, о чём я думаю, прошу. — боссу очень нравится её голос. он говорил когда-то, что её голос напоминает о внучке, которую сто лет уже не видел. да, трагедия века. виола — помощница наёмного убийцы, пережившая кучу дерьма, например, отца и брата военных, напоминает боссу о внучке. я даже не понимал, что она примерно ощущает, зная о таком. звучит как что-то интимное и странное. — что с личиком? — глупости. — в нашем мире нет глупостей, понимаешь, чарли? если ты просто не хочешь говорить, я пойму больше. — нокс. — нокс? — разбил мне лицо об руль. всё. виктор некоторое время смотрел на меня, а после кивнул и уткнул взгляд в стол. я смог выдохнуть. кроме как себе, никому бы не сказал об этом, но сказал ему. не хочу признавать, но отчасти стало легче. — помнишь кассеты? меня передёрнуло. я думал, что мы никогда больше не коснёмся этой темы, и я смогу спокойно забыть. надо же делать вид, что это мои, а не лиама. — помню. — виола сказала, что её бесит букакке. — бесит? серьёзно? — а тебе что, нравится? кого оно не бесит? в этот момент я понял, что оно тоже меня бесит. это очень странно. виктор потушил окурок и встал, направляясь к двери. я пошёл за ним, чтобы проводить. — пора мне, здоровяк, работа сама себя не сделает. ты не скучай. всё-таки мне показалось нормальной идеей убраться в комнате нокса. я надеялся, что за это мне ничего не будет. ни нового сотрясения, ни жуткого скандала. просто слова, что я мудак, как обычно, и всё. лишь бы только этим отделаться. дрожащими пальцами я держался за ручку двери. была не была. толкнул. в комнате стоит кромешная тьма. сквозь жалюзи пробивается пара лучей солнца. кровать не заправлена. наоборот. нокс будто никогда не заправлял её вообще. а кто бы ему сказал, если он меня сюда не пускает, и я прежде не пытался зайти? мне будто нужно что-то найти. на столе фотография. на ней маленькие нокс и нео. кажется, что это нео. я так думал. оба кудрявые, у нео волосы длиннее и светлее, а также голубые глаза. он показывал язык, а нокс смотрел куда-то в сторону, держа игрушечную лису. я перевернул фотографию. «папа сказал нео не показывать язык. мюнхен, 1993». мне показалось, что они с братом очень похожи, несмотря на то, что буквального родства у них нет. удивительная вещь. я почти ничего не убирал. разве что одежду с пола да кровать заправил. всё. конечно, подозреваю, что нокс и за это предъявит. но я чувствовал себя озабоченным, и на это совершенно наплевать. что-то мне нужно найти. хотелось. я не мог найти себе места, лишь бы что-то найти. поэтому полез под стол нокса. чеки из магазинов, в которых обычный список того, что покупает нокс всегда, и его привычка закупаться на сорок шесть долларов. упаковка таблеток, просроченные капли от насморка, законченная пластинка ксанакса. у меня ощущение, что я бомж, копающийся в мусоре напарника, который он хранил в ведре под столом. жвачки, фантики от конфет, куски ткани, использованные презервативы, бумажки. стоп. я отпрянул от стола и въехал затылком в стул. голова остро и резко заболела. у него кто-то есть или нет? а, может… нет. не хочу даже думать о том, что нокс мастурбирует в презервативе и при этом смотрит какой-нибудь мультик. например, южный парк. господи, нет. я так резко встал, что в глазах потемнело, и ушёл из комнаты нахуй. по пути потерял тапок и въехал в стену уже лбом, но это неважно. мне хотелось помыть руки. три раза. с щёткой. до покраснения и боли. и пока мои руки не начнут кровоточить, а кутикула не превратится в кровавое месиво. у меня в голове крутился только лиам, который подошёл ко мне со словами: «чувак, у меня сперма слишком липкая, потрогай». вместо того чтобы потрогать, меня стошнило ему в руку желудочным соком и водой. он не обиделся на меня, только добавил, что я всё же не потрогал. рвотный рефлекс навестил и сейчас. я судорожно кашлял, опершись о стену. надеюсь, что не выкашляю себе органы. нокс скоро вернётся. блять, совсем скоро. а у меня нет никакого нормального объяснения, что со мной, почему я был в его комнате, и то, что меня теперь интересует крайне интимный вопрос. давно не было подобной паники, глазами искал ксанакс или хоть что-то. к чёрту. я всё равно больше не дрался для сна. это не помогало вообще. я засыпал и видел кошмары. чаще, чем обычно. ещё и хромал, потому что нокс постоянно бил по ногам. я хочу спросить, а как? да и зачем? что мне даст его ответ? какая мне, блять, разница вообще? есть или нет, меня это даже волновать не должно. я снова свернулся клубком в кресле и курил. половина сигареты сотлела, и пепел упал на домашние штаны. нокс переодевал меня? серьёзно? я словно в дурдоме нахожусь. был бы не один, то этого бы не было. правда. одиночество, кажется, не шло мне на пользу. я не умею отдыхать. не умею сидеть спокойно. мог бы почитать, нет, мне надо было полезть в чужие дела и узнать то, что не хотел. до сих пор думаю: «а за что мне всё это?». ключ в двери повернулся. есть ключ у нокса. виктор бы постучал.