étouffement. удушье

— мразь, я тебя ненавижу, — кажется, я даже услышал, как скрипят зубы нокса, когда он это говорил. я хмыкнул. — ебаный урод, я не просил тебя что-то трогать. — твои вещи лежали на полу, я просто их поднял. — ты не просто поднял, блять! слышишь, рыжий и пушистый, ты их сложил так, что я не мог понять, где мои вещи вообще! я выдохнул и не повернулся. продолжил мыть посуду. у меня особо ресурса на ссору сегодня нет, но она, скорее всего, всё равно будет, потому что меня до сих пор волнует вопрос. и задать его ноксу крайне сложно. честно, я даже подрагивал, понимая, что спрошу его о таком. — нихуя не трогай, понял? — не понял. — поумней значит, мудак. — поднимай хотя бы вещи с пола. нокс развернул меня к себе и прижал к кухонному столу. я рефлекторно попытался вырваться, он слишком близко и слишком крепко зажал мне запястья. — слушай внимательно, — нокс шмыгнул, — я тебя в свою, понимаешь, свою комнату вообще не пускал и не собирался. тут делай, что хочешь, а у меня тебя никто не просил лезть. — ты только из-за вещей понял, что я был там? — спросил я с опаской. его взгляд поменялся снова на какое-то отвращение или высокомерие. я не знал. — нет, конечно, грязный извращенец. — я хотел у тебя кое-что спросить. нокс откровенно покосился, но отпустил. вряд ли он ожидал от меня вообще какого-либо вопроса. так ещё, чтобы я об этом предупреждал. сам в шоке не меньше, если честно. кажется, что даже слегка покраснел. — погоди, — нокс резко задумался и остановил мой вопрос ладонью, хотя я только думал, как подобное можно спросить, — я находил чек на полу, который выкинул. он замолчал на секунду и посмотрел на меня. посмотрел так, что я почувствовал себя самым грязным человеком на планете. — ты серьёзно? — серьёзно. — чарли, — он как-то разочарованно произнёс моё имя. мне стало не по себе уже в край. почти тошнило, — ты серьёзно, блять, копался в ведре под столом? — серьёзно, — шёпотом повторил я. — и что тебя так интересует? — презервативы. — вот как. — ты ничего не скажешь? — скажу то, что ты за собой не замечал, как ночью не возвращался, да, чарли? а как я чем-то занят, тебя это начало ебать, — он тыкнул мне пальцем в грудь. на щеках такой дикий жар, что мне сложно даже дышать. — ты, видимо, не замечаешь, как кого-то трахаешь. — я никого не трахаю! — пизди больше, — нокс схватил меня за ворот рубашки и прижал к стене, от чего я ударился затылком. закололо. в глазах на секунду помутнело. — может, ты ещё и виолу трахаешь? вы хорошие друзья, я слышал, ты так расстроился, когда не смог обнять её на прощание. если ты лезешь не в своё дело, почему не могу я? я и слова сказать не мог. у меня горело всё. уши, щёки, шея. целиком дрожал, пытался вжаться в стену, но, блять, ничего не получится. — я… я не трахаю виолу. мы с ней друзья, ничего более! — попробуй хоть раз ещё полезть не в своё дело, вообще без носа останешься. одного сотрясения тебе было мало. — нет! не трогай меня! — я тебя и не трогал, — нокс показательно сделал большой шаг назад, подняв руки. — забудь. вытирай сопли и поехали за телефоном. — я никуда с тобой не поеду. — у тебя нет выбора. звонить тебе, увы, надо, — он тяжело вздохнул и посмотрел на меня с лицом, в котором читалось явное отвращение и глубокое разочарование. — бестолковый телефон проебал. я сполз по стене и обнял колени. дрожь не унималась. нокс ушёл, оставив одного. хлопнул дверью так, что я подпрыгнул. не хотелось двигаться. не мог. тело не слушалось. бестолковый. ко мне даже никто не подходил на работе, спросить, что случилось с телефоном и почему никто не может дозвониться. значит, мне никто не звонил? выводы могу сделать и сам. я кое-как поднялся, держась за стену. то, что вокруг меня в моменте казалось грязным, незнакомым и не тем местом, в котором я должен был когда-то оказаться, хоть квартира и чиста. это не про вид. совсем не про вид. снова взялся за валиум и сигареты. мне нужно перестать хотя бы дрожать. нокс мне не верил. ни одному слову. кажется, никогда и не поверит. конечно. он не ушёл насовсем или из квартиры вообще. засел в комнате. наверное, ждал, пока я успокоюсь и приведу себя в обычное состояние. злого и истеричного, а не того, кто стыдится или боится. я же не такой. удивило меня то, что нокс решил меня не бить. либо выглядел слишком жалко в моменте, либо понял, что и с сотрясением переборщил. кто его знает? просто ждёт, пока я приведу себя в порядок и заговорю с ним, как обычно. или не заговорю, но тоже, как обычно. — ты поедешь со мной или нет? — в проходе стоял нокс, опершись плечом о косяк. — я могу и сам, если ты не хочешь. — поеду. я уткнул взгляд на стол. валиум, сигарета, пустая кружка нокса, к которой я уже привык. она стояла тут несколько дней. я перестал их убирать. по крайней мере, меня перестало это волновать хотя бы сейчас. на некоторое время. знаю, что ненадолго хватит терпения, и я снова примусь за скандалы по быту за новое. — чарли. — да? — мы просто напарники. ты переборщил. — ясно. мне и смотреть на него не хотелось. переборщил. может, и переборщил, но это он обвинил меня в том, чего не делаю. мы так пробыли ещё немного, а после нокс кивнул, что пора уже идти, и не можем же мы вечно «дуться» друг на друга на кухне. я могу, но, видимо, не в этот раз. он молчал. я молчал. вообще это время без телефона я не заметил, потому что не пользовался им толком и до этого. мне даже босс не звонил, а передавал всё через виолу. конечно, может, я был обижен, когда босс не говорил со мной напрямую, но оказалось то, что рассказал виктор. странные воспоминания о внучке, сходство её и виолы голосов. я мало чего уже ожидал от этой организации. в машине меня клонило в сон. ничего не приснилось. не успело. оно к лучшему. мои сны не милые и пушистые. проснулся я от того, что нокс кинул мне новую раскладушку на колени. даже так никто не будет мне звонить. — поехали на причал, — предложил нокс, тарабаня пальцами по рулю, на котором остались следы моей крови. — там сильный ветер. — ты хочешь или нет? скажи прямо уже. — поехали. он буркнул что-то вроде «так бы сразу и сказал», и мы поехали туда. я щёлкал раскладушкой, в уме надеялся, что крышка не отлетит к чертям. ветер из окна дул в лицо. конец августа, а погода уже становилась мрачнее. серые тучи, прохладно, всё вокруг серое и типичное для чикаго. за шесть лет, которые тут живу — привык к этой атмосфере города. и мне это нравилось гораздо больше, чем ницца. нокс тихо свистел мелодию, что снова мне неизвестна. он вообще не слушает музыку, которую слушают все. по крайней мере, у меня завяли бы уши это слушать. снова курим. сигарета почти тухнет от такого ветра. я был доволен только тем, что нокс всегда соглашался водить, а не перекладывал это на меня. со мной за рулём я бы уже кого-то сбил или мы бы попали в аварию. и за эту аварию я бы получил пизды от нокса лично. но я не хочу об этом думать, пока он молчит. я слишком бодро выскочил из машины, когда мы приехали, и пошёл к причалу, подкуривая ещё одну сигарету. закрыл её рукой. ветер тут ужасный. я прошёлся по скрипучим деревяшкам в надежде, что они не обвалятся подо мной. нокс не спеша шёл сзади, держа руки в карманах. в какой-то момент я почувствовал себя ребёнком, который впервые видит озеро. мутная, тёмная вода, ничего не видно. ветер поднимал маленькие волны. такая картина почти впервые не вызывала у меня тревоги. скорее, спокойствие, что ли, умиротворение. вокруг ни души. я и нокс, стоящий плечо к плечу со мной. он положил руку мне на спину. — зачем ты полез в мою комнату? — почти шёпотом спросил нокс. из-за ветра почти не слышно. — что ты хотел там найти? — я хотел убраться. — я тебя не просил. — мне было нечего делать. ты ушёл. — я ушёл на работу, — он нахмурился, а рука перелегла мне на плечо, крепко сжимая. — сделал дела за нас обоих и помог виктору ради этого ебаного отгула. — не начинай, нокс. — я не начинаю, я просто тебе говорю. ещё, если бы хотел убраться, то не лез бы в ведро. ты хотел что-то найти у меня, да? доказательство, что я кого-то к нам вожу, когда тебя нет дома? — ты меня неправильно понял! — я тебя правильно понял! из-за ветра я покачнулся и врезался в нокса, а он оттолкнул меня. оттолкнул так сильно, что я сорвался с причала и упал в воду, через секунду уже в панике и беспомощно болтался в ней. холод резко пробрал всё тело, шум воды засел в ушах, я не мог вдохнуть. ничего не слышно, кроме того, что я просил его помочь мне. нокс резко достал меня из воды, я судорожно пытался вдохнуть и выкашливал всю воду, которой успел наглотаться. мне казалось, что я провёл целую вечность под водой и утонул бы с минуты на минуту. в анкету бы написали, что я умер от удушья. — дыши, чарли, — он хлопал меня по спине, а я схватился за его шею мёртвой хваткой и не отпускал. — вдох и выдох. сейчас поедем домой. — я не умею плавать, — почти слезно выдавил я между кашлем и попыткой дышать, как мне показывает нокс. — я не знал. уже всё нормально, я держу тебя. вдох и выдох. он нёс меня до самой машины. я дрожал от холода, но чувствовал, на удивление, тёплые руки нокса. его первый напарник утонул в озере, в котором пару минут назад чуть не утонул я. — сними футболку, — говорит нокс и с заднего сиденья достаёт свитер. розовый. тот, который вязал. — откуда ты узнал мой размер? — на твоих футболках есть этикетка. я надел. сухой. тёплый, но, сука, розовый. я чувствовал себя мокрой собакой, но уже в тепле. — спасибо, — сказал почти шёпотом, но нокс услышал, — что спас меня.