étouffement. удушье

три дня работы с виктором. всю ночь я мёрз, несмотря на то что переоделся сразу, как оказался дома. это не мешало мёрзнуть дальше. ноги посинели, кончики пальцев слегка онемели, и я не чувствовал их какое-то время. проснулся в том же свитере, кофе пил в нём и курил тоже. рукава длинноваты, но я, наоборот, прятал в них онемевшие пальцы, чтобы скорее отошло. розовый свитер с маленьким узором из серых ниток у ворота. очень тёплый, но я изначально не понимал, зачем и кому нокс вяжет летом свитер. через пару дней уже осень. оказалось, что свитер мне. я вспомнил момент, когда нокс говорил, что розовый — добрый цвет, но неужели что-то доброе может предназначаться мне? слабо верилось, но доказательством служило то, что я сидел в этом свитере. в классическом смысле мы не стали убийцами, как изначально сказал виктор, который вообще-то тоже не знал, чем мы будем заниматься точно. мы стали его помощниками. своих подчинённых он отправил на другое задание или в общем приказал сидеть и разгребать бумажки. ради работы пришлось переодеться, ведь на свет в розовом нечто я не собирался выходить. да, не такую я представлял себе криминальную жизнь, которую отец рассказывал в детстве с таким воодушевлением, будто это рассказ, как он познакомился с мамой. может, я его и понимаю, моя мама та ещё стерва, и рассказывать о ней со страстью даже как-то не охота. мой отец не из сферы криминала. он писатель, но ему как будто ничего не мешало узнать о том, что интересно. бумажки, работа без выходных, которая надоедает своей монотонностью, шансы умереть, сделать глупость, из-за которой тоже можно отправиться в мир иной на глазах у всех. знал бы он, чем занимаюсь я, но понимаю, что никогда не узнает, потому что они отказались от меня два года назад. утром и по дороге к виктору мы с ноксом не разговаривали. на улице такая духота, что я задремал под тихое пение нокса. сквозь ресницы я поглядывал на него. спокойный, тихий и почти незаметный. напевает песню, которую я вряд ли когда-то слышал, и на языке, которого не знаю, но похоже на итальянский. нокс не чувствовал моего взгляда. почти никогда. сейчас тоже. он тихо стучал по рулю кончиками пальцев и продолжал напевать ту мелодию, хоть и фальшиво. я же всё-таки музыкальную школу окончил, слух не потерял. за окном ничего не менялось. имею в виду погоду. со вчерашнего дня практически ничего не изменилось. серое небо, птицы кружат стаями. типичный чикаго, что ж сказать. для начала нас попросили поехать и сфотографироваться. да, я и нокс в одном кадре — удивительная вещь. до этого дома мы не поделили ванную и брились в одно зеркало, пихая друг друга. результат один — у обоих порезы. это нужно на анкету, так как мы напарники уже больше месяца. звучит как годовщина, но, если кто-то будет про это шутить, я нешуточно прострелю себе висок. белый свет в студии раздражал не только меня, но и нокса, который щурился и ругался под нос на смеси языков. нас посадили рядом, сказали сделать нормальные лица, но, судя по общему настроению, сошло и два недовольных ебала. нокс даже не бормотал оскорбления, точнее бормотал, но потом прошептал: «мне надоело думать оскорбления для тебя, рыжий говнюк». три щелчка с недовольными рожами. три щелчка с нейтральными. — улыбнитесь и посмотрите друг на друга, — сказал фотограф и сам улыбнулся, но у него получилось так прискорбно, что мне стало ужасно смешно, а следом за мной начал смеяться нокс. — готово. — стоп, мы что, супружеская пара, блять? — выдал нокс и нахмурился, а от этого мне стало ещё смешнее. — а ты не ржи, мудак! — вы напарники. ну, это одно и то же, что супружеская пара, — фотограф пожал плечами. — фиктивный брак! чарли, пошли отсюда. он резко взял меня под руку и утянул. от смеха я иногда спотыкался, а нокс шёл быстрым шагом к машине, чтобы не задерживаться в этом проклятом месте с фотографом, похожим на робота или человека из пластилина. — забудь об этой херне, — обиженно буркнул нокс, заводя машину. — ни за что, кудрявый. ты вообще его рожу видел? — конечно, — он усмехнулся и покачал головой. — страшный ублюдок. у него бородавка у носа похожа на… — на опухоль. — именно. на опухоль. нокс протянул мне кулак, на который я несколько секунд посмотрел и сначала опешил, но стукнул. пора к виктору, который уже приказы раздаёт направо и налево, дожидаясь только нас, но мы и не опаздываем. всё так, как я и изначально предполагал. виктор только общается со своими подчинёнными. меня забавило то, что рядом с ним стоял огромный мужик и дрожал, как осиновый лист. — о, здоровячки, — виктор, обернувшись на нас, улыбнулся, — я для вас тоже кое-что приготовил. он показал рукой тому парню, чтобы ушёл, и мы остались втроём. тот же кабинет, в котором я был уже сотню раз. — здоровячки? — переспросил нокс, а виктор подошёл и тыкнул ему в грудь. — а ты что, не большой хочешь сказать? не суть дела, — он ушёл обратно к столу, перебирая на нём бумаги. кроме бумаг, на столе несколько почти полных пепельниц, кружки с разводами кофе на них, настольная лампа и какие-то неизвестные мне таблетки. наверное, препараты самого виктора, которые он и не бросал. протез руки тихо издаёт звук. пахло тут также, как и в прошлые разы. сигареты, штукатурка, химия и парфюм нашего временного начальника. нокс его проигнорировал, закатив глаза. — вкратце, — начал виктор и опёрся на спинку стула, — вы мне всё равно нужны как оружейники. снова подписать бумаги, заполнить, достать патроны, но… — но? — нокс поднял бровь. — опасность заключается в том, что мне нужны патроны, которых у вас нет, и я это знаю точно. вам нужно на точку, где, конечно, есть риск. вы должны быть тихими, чтобы выйти без пули во лбу. — что нам делать с тобой оставшийся день? — уже поинтересовался я. виктор выдохнул и стёр каплю пота с виска. — ничего. после этого можете работать в обычном режиме. я напишу отчёт, что вы провели со мной три дня и были под моим присмотром. это только, если ничего срочного не случится. — что скажут подчинённые? — мистер ван дер вальт, — виктор как-то влюблённо вдохнул, — они мне в глаза без дрожи не смотрят, а сказать что-то — это уже слишком. я просто облегчаю вам работу. он поднял голову на настенные часы. — вам пора выдвигаться. мы с ноксом, как два барана, смотрели на виктора, ожидая ещё слов. — вольно я сказал! — рявкнул он, и я моментально утащил нокса за собой. перед тем, как мы окончательно ушли, виктор сунул мне маленькую бумажку, на которой написаны координаты места. я передал её ноксу. у нас также есть рации, по которым мы будем поддерживать связь с виктором. он должен быть рядом. по крайней мере, я так думаю. руки дрожали. это не к добру. нокс шёл на шаг дальше, и я схватил его за край футболки. сам не знаю, зачем, но схватил. он обернулся и кивнул, чтобы это ни значило. самое главное, что виктор решил нам не говорить так то, что эти патроны нужно не просто достать с этой точки — их нужно украсть и не попасться за кражей. у предположительного входа в склад стоят двое мужчин в спортивной непримечательной одежде. самые обычные. они стояли и что-то обсуждали между собой, изредка поглядывая по сторонам. я выглянул из-за плеча нокса. — они говорят о пицце из «папа джонс», — прошептал он, и я недоуменно посмотрел. — читаю по губам, рыжий. — пиздишь. ты дальше своего носа не видишь. — да, я просто хочу пиццу из «папа джонс». — если у нас не будет по пуле во лбу, то сходим. он довольно покивал и сразу показал, что нужно быть крайне тихими. я плёлся следом. нокс искал место, через которое можно зайти и остаться незамеченными. ёбаные патроны, что так нужны виктору. неужели никак по-другому их не достанешь? чёрт его побрал. мы шли под стеной. нокс взволнованно оборачивался. — ствол с тобой? — спросил он, осматривая меня. — в портупее. — держи наготове. по возможности, не потратишь и обоймы. меня сводил с ума даже шорох травы под ногами, будто его слышно на весь квартал. нокс хмурился, но нашёл проход. чуть сверху открыто окно, через которое ничего не слышно. по логике, там никого нет. — подсади меня, — выдал нокс, — давай, быстрее. я сел на одно колено, и он залез мне на плечи. мне казалось, что мы обычные воры, а не начальник отдела по оружию и правая рука по наркоторговле. блять, как два школьника пытаемся украсть какую-то глупость. я крепко держал нокса за бёдра, чтобы не упал, этот придурок ёрзал на мне, из-за чего я еле заметно шатался. высматривал. его вес чересчур ощущался на плечах. — чисто, — с сомнением прошептал он. — это даже странно. — это точно то, что нам нужно? — точно. я там нужный ящик вижу. нам нужно несколько обойм. — может, мы намекнём виктору сменить пушку? — после задания. ты залезешь, если я протяну руку? — лезь уже, — я почувствовал ещё сильнее, когда нокс начал карабкаться. странно, что он полез первым, а не я. у меня есть оружие. — приём, чарли, — из рации послышался голос виктора. я прижал её к губам. — приём, виктор. мы на месте. вход через окно. — будьте осторожнее. внутри склада много людей, оставайтесь тихими. как возьмёте, уходите быстрее. я прикрою. приём. — понял. конец связи. я залез следом. нокс еле слышно ходил по бетонному полу, осматривая ящики и надписи на них. большая комната. два окна. через которое мы залезли и ещё одно. лёгкое эхо. снаружи, за дверью, слышались шаги и разговоры посторонних. на другом языке. не понимал ни слова. сердце стучало так, что пульс был в висках. я подошёл ближе к ноксу, оглядываясь и прикрывая его. — есть, — он показал мне обоймы. — пора валить отсюда. скрип двери раздался громким эхом. я немедля схватил нокса и спрятался вместе с ним за ближайшую колонну, прижимая его к ней и себе. пахло порохом, пылью и чем-то металлическим. — не прижимайся. — тс, заткнись. я чувствовал дыхание нокса на щеке, потихоньку доставая пистолет из портупеи. трое мужчин. не вооружены. солнцезащитные очки. очень тупо в таких в потёмках. мне передалась дрожь нокса, и даже оружие дрожало в руке. такими темпами я и прицелиться нормально не смогу. вдох. выдох. прошло несколько минут, они не собирались уходить из этой комнаты, и нокс прошептал мне: «стреляй и валим». унять дрожь — пиздец как сложно, но я попытался прицелиться. раз. раздался выстрел, который из-за глушителя показался лишь хлопком тяжёлой двери. нокс схватил меня за бронежилет. два. он взял мою руку. три. — бежим, идиот, — мы сорвались с места к окну, через которое на адреналине буквально проскочили. при приземлении ноги гудели. нельзя останавливаться. теперь я ощущал собственный пульс всем телом и как нокс сжимает мою ладонь в своей. ветер дул прямо в лицо. вес бронежилета казался мизерным под таким адреналином. думаю, я никогда так быстро не бегал. мы успешно скрылись. я заметил суматоху, которая началась на складе, но остался не замечен. нокс с тяжёлым вздохом плюхнулся на капот машины и достал рацию, прижимая её к губам. — приём, виктор, это нокс. — приём, нокс. целы? — справились. пришлось застрелить троих. приём. — молодцы. встретимся у меня. приём. — сначала «папа джонс», потом ты. приём. из рации послышался смех. — конец связи. мы одновременно выдохнули. дышать тяжело. горло будто раздирает от каждого вдоха. — снимай бронежилет, рыжий, и убери ствол. в пиццерии не поймут, — нокс, усмехнувшись, пихнул меня в бок, и я пихнул его в ответ. — заткнись, а. давай покурим. задание выполнено успешно. едем есть пиццу.